I Don't Not Love You

      Верховный Судья Фонтейна стоял перед фонтаном Люсин, размышляя над одним вопросом, который крутился у него в голове уже довольно давно. Целую неделю, если быть точнее.       Почему он так себя чувствует?       Чтобы разобраться в этом вопросе, Нёвиллету пришлось вернуться на неделю назад, когда он подслушал разговор между леди Фуриной и Клориндой.       Не то чтобы он хотел их подслушивать, он намеревался почти сразу заявить о своём присутствии. Но от услышанного из личного кабинета леди Фурины Нёвиллет застыл на месте.       Трость, которая всегда была с ним, сейчас казалась самой крепкой опорой. — Начальник Крепости Меропид? — спросила леди Фурина, и её драматическая интонация эхом разнеслась по всему кабинету. — О, моя дорогая Клоринда, я прекрасно знаю о положении Ризли и его рабочей этике. Пожалуйста, переходи к делу, мне нужно допить чай. — Да, леди Фурина. Ризли — грозный начальник и прекрасный руководитель. Однако я боюсь, что он всё ещё не понимает всей важности происходящего. Если месье Нёвиллет узнает об этом… — Месье Нёвилетт вряд ли питает те же чувства, что и герцог. Я даже не совру, если скажу, что не уверена, что он поймёт подтекст подобных чувств по отношению к своей персоне, — леди Фурина вздохнула, отпив глоток чая. — Ты сказала, что он планировал пригласить месье Нёвиллета на чай в Крепость Меропид? — Да. Я знаю, что он играет важную роль в управлении Фонтейном и что просто так дать ему выходной день несколько немыслимо… Но Ризли надеется, что мне удастся договориться с вами на приемлемых условиях. — Договориться… — леди Фурина покачала головой, опуская чашку.       Ризли просил о приватной беседе с Верховным Судьёй леди Фурины… — Клоринда. Ты должна понимать, что месье Нёвиллет возьмёт выходной только в том случае, если сам этого захочет. Даже будучи Гидро Архонтом, я не всегда могу гарантировать, что он меня послушает. — Ризли понимает, что месье Нёвиллету очень трудно выкроить свободное время. Он надеялся, что Вы воспользуетесь каким-нибудь предлогом, чтобы позволить ему отправиться в Крепость Меропид… — Хммм… Хорошо. Я постараюсь найти достаточно вескую причину, чтобы отправить юдекса в Крепость Меропид. Давненько я не слышала и не видела хороших любовных историй. Надеюсь, герцог понимает, что его романтические чувства к Верховному Судье будут не просто «личным делом», если об этом узнает народ Фонтейна. — Да, леди Фурина, я в курсе. И Ризли в курсе…       Нёвиллет нахмурился, элегантно и быстро развернувшись, всё так же крепко держась правой рукой за трость. Он не должен был подслушивать этот разговор. Похоже, он услышал слишком много.       Прошла неделя, и Нёвиллет с ужасом ждал приказа леди Фурины о его визите в Крепость Меропид.       Именно сегодня утром она связалась с ним и сообщила о срочном деле, требующем его немедленного присутствия…       Но Нёвиллет знал правду.       Он уже знал об этом срочном деле.       Романтические чувства…       Нёвиллету не были чужды человеческие чувства. За всю свою жизнь он был свидетелем всевозможных отношений и видел самые разные эмоции на лицах людей.       Даже Нёвиллет не был лишён собственных эмоций. И иногда они были настолько запутанными, что он сам их не понимал.       Однако эти эмоции всегда были чем-то личным, что он мог разделить только с самим собой… Или иногда это были совершенно не связанные с ним эмоции других людей, которые он замечал.       Однако это не тот случай. Многое в человеке напрямую связано с его душой. Его эмоции, чувства и мысли, вероятно, были вызваны романтическими чувствами к нему.       Нёвиллет всю свою долгую жизнь был довольно замкнутым человеком. Какие бы вопросы его ни волновали, он решал их исключительно наедине с собой, в одиночестве и без вмешательства посторонних. Он прекрасно понимал, какое любопытство вызывает у жителей Фонтена, но всегда оставался беспристрастным, когда речь шла о вынесении вердикта в суде.       Развитие отношений с внешним миром и народом… Такое действительно могло бы вызвать немало подозрений и, в дальнейшем, слухов о фаворитизме. А он не хотел, чтобы у жителей Фонтейна возникали подобные сомнения.       Как же ему тогда поступить в этой ситуации?..       В него влюблён начальник Крепости Меропид.       Возможно, даже не только он. Будучи популярной фигурой в Фонтейне, Нёвиллет не отказывался от мысли о том, что что будет вызывать у людей не только разные мысли и эмоции, но и… чувства. Однако, Верховный Судья никогда не интересовался подробностями…       Как будто сама Судьба позаботилась о том, чтобы он был готов к подобному развитию событий.       Отвернувшись от фонтана Люсин, Нёвиллет направился к задней части оперного театра Эпиклез.       Стук его трости и каблуков почти гармонировал с биением его сердца.       Он думал об этом снова и снова.       Неважно, что чувствовал он. Неважно, что чувствовал Ризли.       Это не может так продолжаться.       Пока Нёвиллет ждал лифт, чтобы спуститься ко входу в тюрьму, он размышлял о причинах своего ускорившегося сердцебиения.       Нервничал ли он при мысли о том, что отвергнет самые чистые чувства человека по отношению к нему?       Или…       Может быть, ему грустно от того, что он даже не может думать о возможности сказать «да»?       На самом деле он размышлял об этом… Однако, осознание собственных чувств оказалось страшнее, чем он думал.       Его сердце и душа… не были против этого.       Он легко мог вспомнить те волнение и нервозность, которые он испытал, когда услышал от Клоринды и Фурины о романтических чувствах Ризли к нему.       Был ли он… рад от того, что Ризли в него влюблён?       Если да, то значит ли это, что то, что Нёвиллет чувствует сейчас, и то, что он чувствовал последние несколько дней, было ничем иным как чувствами самого Нёвиллета к Ризли?       Он солгал бы себе, если бы сказал, что не задавался вопросом, что именно в нём нравится Ризли? Что он в нём разглядел? Как давно он испытывает эти чувства?       Нёвиллету было интересно, как и почему человек может влюбиться в такого, как он.       Не то чтобы он был такого низкого мнения о себе, просто он не верил, что ему есть что предложить.       Он закрыл глаза, услышав звук лифта, спускающегося на последний этаж.       Он не должен думать о своих чувствах. Неважно, что он чувствовал. Это ничем хорошим не кончится.       Нёвиллет был Верховным Судьёй Фонтейна. Символом справедливости и честности, правоты и беспристрастности.       Как он может иметь с кем-то отношения, оставаясь вне этой роли и не вызывая подозрений… Как он может так рисковать доверием жителей Фонтейна? — Месье Нёвиллет? Пожалуйста, пройдите сюда, мы откроем Вам вход.       Нёвиллет последовал за стражниками ко входу в главный штаб Крепости Меропид. Мысли снова и снова возвращались в голову.       Коротких разговоров, которыми они перекидывались до этого с Ризли, было немного, но они всегда сопровождались улыбкой. После встречи с начальником тюрьмы Нёвиллет всегда чувствовал себя радостным… Как будто всегда с нетерпением ждал встречи с ним.       Возможно… У него действительно есть чувства к Ризли…       Но разве это имеет значение? — Офис прямо впереди, месье. — Спасибо, — поблагодарил он, не сводя глаз с величественных дверей кабинета Ризли.       Есть чувства или нет… Я должен оставаться символом беспристрастности для жителей Фонтейна. Моя боль не имеет значения. Мои эмоции не имеют значения. Имеют значение только жители Фонтейна.       Нёвиллет был полон решимости уйти с новыми трещинами и осколками собственного сердца… И не важно сколько дней будет идти дождь.       Его сердце могло бы принадлежать Ризли… Если бы только Нёвиллет был кем-то другим, а не самим собой.

***

— Добро пожаловать, Верховный Судья, давно я не слышал стука Вашей трости в моей спокойной обители. Я собирался приготовить чай, не желаете чашечку? — Ризли жестом пригласил его войти, уже закрывая за ним дверь, прежде чем сопроводить его в свой кабинет, вверх по лестнице. — Я бы не отказался от такого скромного гостеприимства, — ответил Нёвиллет, следуя за ним наверх.       В его кабинете всё осталось по-прежнему, и в памяти ещё было свежо воспоминание о диване, на котором он обычно сидел в те моменты, когда его приглашали обсудить рабочие вопросы. Он и не подозревал, как дороги эти минуты его сердцу, пока не понял, что их больше не будет. — Я всё думал, сколько времени потребуется Клоринде, чтобы передать моё сообщение, — заметил Ризли, наливая две чашки чая. — Я ждал целую неделю. Хорошо, что это срочное дело не было чрезвычайно срочным, а то я бы, наверное, подождал ещё недельку. — Приношу свои извинения. Мой график всегда очень забитый, — Нёвиллет взял предложенную ему чашку и опустился на диван, опираясь на трость. — Не извиняйтесь. Я просто пошутил, — Ризли улыбнулся, облокотившись на стол так, чтобы видеть Нёвиллета, и отпил глоток чая. — Верно, — Верховный Судья расслабился, размышляя о том, как бы затронуть ту самую тему, о которой он по сути не должен знать.       Поглядывая на горячий чай, он чувствовал, как Начальник Крепости наблюдает за ним своими очень внимательными и холодными голубыми глазами.       Когда их взгляды встретились, Верховный Судья почти почувствовал, что Ризли готов читать его насквозь. Попытаться понять, что же такое с Нёвиллетом, и, возможно, постараться разглядеть ответную реакцию на свои чувства.       Мысль о том, чтобы разрушить эту возможность, разрывает сердце Нёвиллета. Она почти невыносима. — Разве сейчас подходящий момент для того, чтобы обсуждать причину, по которой я вызвал Вас сюда? Я ведь сказал, что это срочно. Может быть, я перейду сразу к делу? — все жесты Ризли были полны уверенности, но в глазах всё равно можно было разглядеть волнение.       Он занял место рядом с Нёвиллетом на диване. — Я знаю, что Вы не особо любите светские беседы.       Нёвиллет сделал глубокий вдох и трясущимися руками поставил чашку на стол перед собой. — Ризли… — О? Мы перешли на имена? Должен сказать, всё идёт лучше, чем я думал. Это срочное дело действительно связано с этим.       Ризли тоже отставил свою чашку, готовясь, как боялся Нёвиллет, сказать те самые слова. — Я хочу кое-что обсудить, — продолжал Ризли. — Это касается меня. Фактически, это касается нас с Вами, — объяснял он, нервно почесывая за ухом.       Это его уничтожит.       И Нёвиллета тоже. Я тоже люблю тебя… Но мы не можем. — Я уже знаю, — извиняющимся тоном прервал его Нёвиллет. Он едва расслышал собственный голос в тишине кабинета.       Почему из всех жителей Фонтейна Вы влюбились именно в меня?       Повисло молчание. Ризли поднял голову и уставился на Нёвиллета, немного смущённый, но всё ещё полный решимости обсудить это. — Уже знаете? Что именно Вы знаете, Нёвиллет? — он скрестил руки на груди, его глаза весело блестели от одной мысли о том, что Нёвиллет сделает первый шаг.       Верховный Судья открыл рот, понимая, что это худшее, что ему когда-либо приходилось делать в своей жизни.       Идти против собственных чувств. — Я прошу прощения. Я… не испытываю тех же чувств, что и Вы, — Нёвиллет солгал, горечь во рту напомнила ему об очень редкой воде, которую можно было найти в Инадзуме. — Вы не испытываете тех же чувств? — Ризли, казалось, напрягся на долю секунды, прежде чем снова притвориться, что он не понял. — Какие именно чувства Вы не испытываете? — Я случайно подслушал разговор между леди Фуриной и Клориндой, — Нёвиллет глубоко вздохнул, перебирая пальцами детали своей мантии, и отвёл взгляд. — Я слышал, что Вы хотели, чтобы я пришёл в Крепость Меропид, чтобы рассказать о чувствах ко мне.       Сразу к делу. Он не знал, как ещё затронуть эту тему. Как ещё сделать это менее болезненным… И для Ризли, и для себя самого.       Он сглотнул и снова заставил себя солгать, уже ненавидя горечь во рту, которая никак не пропадала. — Простите… Я не могу испытывать к Вам никаких чувств.       Он чувствовал, как нарастает боль в сердце, пока ждал ответа от сидящего рядом с ним человека. Он снова и снова представлял себе эту сцену в течение последней недели, и каждый сценарий причинял ему такую боль, что невозможно было описать словами…       Он услышал смех Ризли.       Нёвиллет поднял голову, слегка опешив от неожиданно раздавшегося мелодичного звука от Ризли. Он уже собирался спросить, что смешного в его словах, но тут Ризли поднялся, и его смех кинжалом вонзился в сердце Нёвиллета.       Он не понимал, что в этом смешного. Нёвиллет ещё никогда не испытывал такой боли в груди. — Так это тот самый предлог, который Клоринда использовала, чтобы убедить леди Фурину освободить Ваше расписание? Должен признать, что это неплохая идея! — Предлог? — спросил Нёвиллет с непоколебимой серьёзностью. — Нёвиллет. Как бы я ни восхищался Вами, как Верховным Судьёй и всё такое… — Ризли вздохнул. — Я не влюблён в Вас, как Вы могли подумать. Мне действительно нужно Ваше присутствие здесь.       Нёвиллет моргнул и уставился на Ризли, впервые в жизни не находя слов.       Я не влюблён в Вас.       Дни, которые он провёл, представляя… Думая о возможности принять то, что в итоге оказалось невозможным…       Он должен почувствовать облегчение, не так ли? — Идите за мной, я Вам всё объясню, — Ризли развернулся и пошёл вниз по лестнице.

***

      Нёвиллет неохотно последовал за начальником тюрьмы в сторону лазарета. В голове крутились миллионы вопросов.       Возможно ли, что он совершенно неправильно понял ситуацию? — Сиджвин уехала на несколько дней, чтобы собрать лекарственные травы, которые могут помочь пациентам быстрее поправиться, — объяснил Ризли, когда они зашли в лазарет. — Работы в Крепости много, но она опасна. Заключённые всегда нуждаются в немедленном уходе, однако нехватка ресурсов не позволяет нашей самой надежной медсестре эффективно выполнять свою работу.       Нёвиллет посмотрел на больных и усталых пациентов, лежащих в постелях. Ризли обернулся и наткнулся на огонёк обиды в глазах.       Они вышли из лазарета, и Начальник Крепости повернулся к нему. — Я хотел попросить Вас рассмотреть возможность прислать несколько человек, которые срочно предоставили бы нам медикаменты… Это возможно?       Нёвиллет всё слушал и понимал. И всё равно был растерян. — Я прошу прощения. Я, наверное, неправильно понял ситуацию. Я подумал, что… — Вы подумали, что я влюблён в Вас? — со смешком закончил Ризли и покачал головой.       В его глазах не было ни намёка на эмоции, в то время как Нёвиллет едва мог сдержать печаль. — При всём уважении, Юдекс, я должен признать, что никогда не питал к Вам романтических чувств. На самом деле, как бы я ни восхищался Вашими талантами и спокойным характером, Вы не совсем тот человек, который мог бы меня привлечь, так что можете не беспокоиться.       Реальность этого момента заставила его осознать, что боль, которую он испытывал раньше от мысли отвергнуть и собственные чувства, и чувства Ризли, была ничто по сравнению с тем, что он испытывал сейчас.       Однако одно было известно наверняка. Нёвиллет был совершенно неправ, он осознал нечто гораздо более ужасное, чем влюблённость Ризли в него.       Ведь Ризли никогда и не был в него влюблён.       В отличие от Нёвиллета.       Верховный Судья почувствовал знакомое жжение в горле, не позволившее ему произнести ни слова в ответ. Осознание того, что Ризли полностью отвергал мысль о том, что Нёвиллет заслуживает его любви, был невыносим. Он обдумывал всевозможные варианты развития событий, и ни один из них не предусматривал, что Ризли вот так открыто отвергнет самого Нёвиллета. — Я и не беспокоился, — Нёвиллет наконец ответил, несколько раз прочистив горло и крепко держа трость перед собой, чтобы сохранить достоинство.       Ризли внимательно наблюдал за ним. Его холодные глаза не пропускали ни грамма эмоций. — Приношу свои извинения за возникшее недоразумение. Похоже, что Ваше дело было срочным и отличалось от того, что я ожидал. Я обязательно обеспечу Крепость Меропид необходимыми медицинскими препаратами, — Нёвиллет опустил трость на пол, собираясь уходить. — Я пойду, Дворец Мермония не может полноценно функционировать без моего присутствия. — Всё в порядке. Всё прощено и забыто, — Ризли отмахнулся, улыбнувшись уголками губ. — Я провожу Вас к выходу. — Я знаю дорогу, — отрывисто ответил Нёвиллет, уже направляясь к лифту.       Его трость стучала об пол, когда он торопливо шёл к лифту. Перед глазами всё размывалось.       Двери лифта с громким стуком закрылись, вырвав из его разбитого сердца последние осколки, а слёзы сорвались с ресниц и покатились по бледным щекам. Он почувствовал, как снаружи лифта начался дождь.

***

      Дождевые тучи уже несколько дней не уступали место солнцу, к удивлению не только жителей Фонтейна, но и обитателей Дворца Мермония.       Нёвиллет пытался разобраться в своих эмоциях после того обидного разговора с Ризли, чтобы точно понять, почему ему так больно.       Но долго размышлять не пришлось: он точно знал причину проливного дождя и боли в сердце.       Сколько бы он ни пытался убедить себя в том, что делает всё это ради справедливости, часть его не могла не понимать, что он действительно хотел бы, чтобы Ризли был в него влюблён.       Нёвиллет хотел, чтобы от этого эгоистичного желания страдал не он один.       Выйдя из Дворца Мермония, Верховный Судья воспользовался своим небольшим перерывом, чтобы прогуляться под дождём, как он любил делать. Ноги вели его в сторону гор.       Именно там он встретил Сиджвин, которая любовалась цветами и собирала фрукты. — Сиджвин? Не ожидал встретить тебя здесь, — он окликнул её, положив руки на трость перед собой.       Она подняла глаза, засияв при виде месье Нёвиллета, стоявшего перед ней, а не сидевшего в четырёх стенах своего кабинета. — Месье Нёвиллет, как я рада Вас видеть! Как Вы себя сегодня чувствуете? — Дождь прекрасен, и у меня на сердце спокойно, — он посмотрел на корзину с фруктами в её руках. — Может быть, тебе помочь донести все это? — Мне? О, не беспокойтесь обо мне, месье Нёвиллет, я здесь не одна. Его Светлость тоже со мной, — она хихикнула, указывая вдаль. — Он обещал угостить заключенных самыми вкусными фруктовыми пирогами, которые только можно попробовать. Это новый способ предотвратить новые драки во время обеда. — Понятно, — Нёвиллет сглотнул, его глаза неосознанно осматривали всё вокруг в надежде увидеть человека в чёрно-красном плаще. — Полагаю, вы пришли сюда, чтобы собрать лекарственные травы? Я прекрасно понимаю, что тебе, должно быть, пришлось нелегко, Сиджвин, приношу свои извинения за причинённые неудобства.       Сиджвин поднесла палец к подбородку и задумчиво нахмурилась. — Лекарственные травы? Зачем мне лекарственные травы?       Теперь настала очередь Нёвиллета нахмуриться. — Чтобы помочь заключённым с их лекарствами. Когда Ризли объяснял мне, это казалось вполне понятным. Разве Крепость Меропид не нуждается в медикаментах?       Она засмеялась, покачав головой в ответ. — Лазарет Крепости Меропид редко нуждается в помощи Двора Фонтейна. У нас есть свои способы поиска лекарств, и на самом деле, большинство лекарств, которые я использую, я получаю благодаря сотрудничеству с торговцем, с которым Его Светлость связался несколько лет назад. С тех пор он является нашим партнёром.       Нёвиллет с улыбкой наблюдал за тем, как Сиджвин, отвернувшись, собирает фрукты в свою корзину, оставляя его в собственных мыслях.       Раз Крепость Меропид не нуждалась в медикаментах, так почему же Ризли сказал, что они нужны? Зачем было обманывать его и заставлять думать, что ему нужна срочная помощь?       Неужели он пытался что-то скрыть и старался отвлечь внимание? — Сиджвин, взгляни на эту корзину, все фрукты собраны легко и красиво, ты бы… О… — Нёвиллет медленно и элегантно повернулся, его глаза встретились с удивленными глазами Ризли, который держал корзину. — Месье Нёвиллет. Я не знал, что Вас пригласили собирать фрукты. — На самом деле, меня не приглашали. Я случайно встретил Сиджвин во время прогулки под дождём, — ответил судья, только сейчас заметив зонтик, который герцог всегда носил с собой. — А, понятно. Надеюсь, она не настаивала на том, чтобы давать больше молочных коктейлей. Они, может, и вкусные, но слишком много молока никому не идёт на пользу, верно, Сиджвин? — Вы никогда не пили мои молочные коктейли, Ваша Светлость. — Если бы ты приготовила мне чай, возможно, он бы мне понравился больше, — ответил он, а затем посмотрел на Нёвиллета. — Всё равно мы уже почти закончили, скоро будем возвращаться в Крепость Меропид.       Герцог прошел мимо судьи, уже подхватывая корзину Сиджвин. — Крепость Меропид никогда не нуждалась в лекарствах, не так ли?       В ответ раздался лишь шум дождя, и Ризли замер на месте, а затем поставил корзину и повернулся к Сиджвин, протягивая ей свой зонтик. — Сиджвин, сходи к фонтану Люсин и скажи стражнику-мелюзину, что Верховный Судья немного задержится. Ему нужно уладить кое-какие дела с Начальником Крепости Меропид. — Да, Ваша Светлость, я сейчас же сообщу им.       Дождь лил уже не так сильно, как раньше, но Ризли всё ещё чувствовал, как капли падают на него, не встречая никакой преграды в виде зонтика. — Крепость Меропид никогда не нуждалась во власти Фонтейна, чтобы обеспечить свою безопасность. Я позаботился о том, чтобы мы никогда ни в чём не испытывали недостатка, — он скрестил руки. — Я не думал, что Вы окажетесь настолько смелым, чтобы лгать самому Верховному Судье, — Нёвиллет вздохнул, чувствуя, как напряглись его плечи.       Если история с лекарственными травами была ложью… То что было правдой?       Он действительно испытывает к нему чувства? — Я тоже не знал, что Верховный Судья вообще умеет лгать, — ответил Ризли, видя, как Нёвиллет крепче сжимает рукоятку трости.       Судья нахмурился. — У меня были на то свои причины. — У меня тоже были свои.       Они не разрывали зрительный контакт, молча пытаясь понять друг друга. Когда Нёвиллет понял, что играть в угадайку бессмысленно, он решил высказаться. — Мои чувства не имеют значения. И никогда не имели. Всё, чего от меня ждут, — это честности и неприступного нейтралитета. Это способствует доверию народа ко всей судебной системе. Мне не должен даже задумываться о связях или отношениях с кем-либо. — Вау, — усмехнулся Ризли, — Вы всё продумали, Верховный Судья. С того момента, как Вы подслушали разговор, и до того момента, как получили приглашение.       Нёвиллет наблюдал за тем, как герцог приблизился на несколько шагов. Дождь немного утих, а затем снова усилился. — Мне нечего предложить, — Верховный Судья продолжал, чувствуя, как его снова охватывают грустные эмоции. — Люди влюбляются не в перспективу получить что-то взамен. Любовь возникает их положительных чувств, которые испытывает влюблённый человек, — Ризли протянул руку вперёд и слегка коснулся кончиками пальцев тыльной стороны руки Нёвиллета, которая лежала на трости. — Любовь не забирает, а даёт.       Нёвиллет затаил дыхание: прикосновения кончиков пальцев Ризли к его руке через перчатку было достаточно, чтобы собрать воедино кусочки его разбитого сердца. — Ризли… Моё положение не позволяет мне… — Я люблю Вас, месье Нёвиллет.       Верховный Судья затаил дыхание, когда правда вышла на свет. — Я прошу прощения за обидные вещи, которые я Вам сказал. Я полагал, что Вы говорили те слова, чтобы причинить боль и мне. Это было по-детски и безответственно с моей стороны. Теперь, когда я услышал Ваши рассуждения, я понимаю, что Ваши собственные убеждения мешают Вам быть честным. Я хотел бы, чтобы Вы ответили мне на один вопрос. Без всяких рассуждений о суде Фонтейна или мнении людей. Ответьте мне сердцем и душой.       Нёвиллет наблюдал за тем, как герцог прижал руку к груди и посмотрел ему прямо в глаза. — Испытываете ли Вы ко мне хоть какие-нибудь похожие чувства?       Все мысли в голове разбежались. Часть из них кричала, чтобы он даже не думал об этих чувствах, а другая часть, его сердце, кричала запретные слова, которые он хотел произнести вслух.       Я тоже люблю тебя.       Нёвиллет сглотнул и закрыл глаза, чтобы набраться смелости, опасаясь, что за ним наблюдают и что простое признание в своих чувствах лишит его роли Верховного Судьи.       Он еле заметно кивнул головой, давая Ризли тот ответ, которого тот так ждал.       Дождь усилился, и Ризли шагнул вперёд, подходя ближе. — Хорошо, — он искренне и очаровательно улыбнулся, и Нёвиллет открыл глаза. — Тогда всё остальное не должно иметь значения. Только мы вдвоём. — Жители Фонтейна узнают. Это может плохо кончиться, — возразил Нёвиллет, уже возвращаясь к прежним аргументам. — Не обязательно им говорить, — ответил Ризли, успокаивающе покачав головой. — Никто не должен знать, кроме нас. Только мы двое.       Он снова поднёс руку к обтянутым перчаткой пальцам Нёвиллета и нежно взял их в свои, словно боясь спугнуть Верховного Судью. Но тот позволил ему это сделать, следя за каждым его движением и давая волю своим чувствам.       Покалывающее ощущение на коже в месте соприкосновения пальцев, громкий стук сердца в груди, непривычный жар, охвативший лицо, — он всё это чувствовал.       Нёвиллет видел первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь серые облака над головой. — Верховный Судья никогда не солжет, — добавил он с крошечной долей неуверенности.       Однако этого аргумента оказалось достаточно, чтобы вызвать улыбку на лице Ризли. Герцог с озорным огоньком в глазах наклонился к нему: — Хранить секреты — совсем не то же самое, что и лгать, месье Нёвиллет. — Правда? — судья позволил себе слегка улыбнуться. — В таком случае, не могли бы Вы сохранить в тайне и это?       Прежде чем Ризли успел спросить, он увидел, как Нёвиллет закрыл глаза и потянулся вперёд, преодолевая расстояние между ними и целуя его в губы.       Холод его губ, словно прыжок в бассейн с ледяной водой, ударил в голову Ризли. Он быстро ответил на поцелуй, обхватив руками талию Нёвиллета и притягивая его ближе.       Когда они отстранились, Верховный Судья улыбался, а лучи солнца уже ярко освещали его фиолетовые глаза. — Я припоминаю, что несколько дней назад у фонтана Люсин наблюдал пару, которая делала то же самое, — поделился он, уже желая поцеловать Ризли ещё раз. — Я ещё не до конца понял смысл этого, но, думаю, это довольно приятно.       Ризли захихикал, не веря своим ушам. — Может быть, мне поцеловать Вас ещё раз, чтобы показать истинное значение этого жеста? — Я не против, — ответил Нёвиллет, уже глядя вниз на губы герцога в ожидании продолжения, на что тот с радостью согласился.       Они целовались в тайне гор и под сенью первых признаков радуги, ярко сиявшей над их головами и бездумно наблюдавшей за тем, как исчезает сердечная боль Нёвиллета.