Слеза в моем сердце

Командные киновечера стали еженедельной традицией, к которой Жан постепенно привык. Все, что касалось его жизни в Троянцах, было полной противоположностью тому аду, через который он прошел в Эверморе. Сегодняшний вечер был тому примером. Команда расположилась на диванах, мешках и одеялах, тела были прижаты друг к другу, ноги спутаны, локти сцеплены, уютно и тесно. Передавались миски с попкорном, коробки с конфетами и теплые пирожные из духовки в общей комнате. Кевин Дэй должен был умереть от такого. Фильмом недели был мультфильм о волшебнике, девушке в шляпном магазине и движущемся замке. Очевидно, большинство членов команды уже посмотрели его, потому что они цитировали реплики, то и дело пихали его локтями и шептали: «Эта часть так хороша, Жан, правда». Возможно, она и была хороша, но он не мог уделять фильму много внимания, когда Джереми, свернувшись калачиком рядом с ним на диване, крепко спал, положив голову на колени Жана. Как он мог заснуть под фильм и разговоры, Моро не знал. Он не мог представить себе, как можно заснуть рядом с другими людьми в полуобщественном месте, и старался не завидовать легкому доверию Джереми. Он был рад, что Джереми доверял ему. Умиротворяющая партитура фильма заполнила комнату, но Жан не поднимал глаз от телевизора. Он смотрел на Джереми, на его расслабленное лицо и нежный изгиб рта, на мягкие волосы, рассыпавшиеся по лбу. Он считал веснушки, считал медленное, ровное дыхание Джереми. Он осмелился смахнуть с щеки Джереми ресницу. Он подумал о том, чтобы загадать желание, но что еще он мог пожелать? Этого было более чем достаточно. Джереми съежился в узком пространстве в конце дивана, подтянув колени к груди, уперев руки в бока и сжав кулаки на вытянутой горловине толстовки. Он не выглядел ни уютным, ни теплым, его голые ноги были покрыты мурашками от верха длинных носков до подола коротких спортивных шорт. Жану захотелось подхватить его на руки и отнести обратно в комнату, чтобы они могли как следует вздремнуть за запертой дверью, но Джереми был бы разочарован, если бы он это сделал. Вместо этого он с особой осторожностью и медлительностью снял с себя новую куртку PSU (подарок Рене) и накинул ее на Джереми. Ему и так было слишком тепло. Джереми не проснулся, но прижался к нему поближе, двигаясь так, что оказался наполовину на коленях Жана, прижался лицом к его животу, а одной рукой обхватил его за талию. Жан с беспомощным удивлением наблюдал, как Джереми улыбается во сне и шепчет его имя. Его хрупкое сердце, так долго остававшееся чахлым и холодным, разрывалось еще немного и скреплялось все сильнее. Бит за битом, слеза за слезой, Джереми Нокс ломал его и строил заново.