На другую сторону

В этот раз сбежать не удалось — глубоко под огнедышащей горой, где, и будь оно проклято, пришлось под вой Крови Арды, полыхающей под ногами Майрону прокладывать бережно месторождение пирита, бежать некуда было даже ему, когда магма прорвала тонкую поверхность застывшей породы. — Маайрооон… — низкий, гулкий голос зазвучал над ухом так внезапно, что пламенный майа Аулэ едва не развоплотился, но тут же взял себя в руки. — …Мрак. — Не паникуй, Восхитительный. Я больше не буду гоняться за тобой. — Не очень верится. Обернувшись и медленно отступая к склону свода низкой и тесной подгорной полости, майа мысленно искал пути отступления. Его всерьез беспокоило то, что Отверженный Король столь… упорно его преследовал. Сколько уже раз приходилось сбегать, стараясь не вслушиваться в шепот? Восемь?.. десять?.. Кажется, этот был все же тринадцатым. — Все же выслушай, что я тебе скажу, Майрон, — зашипел, опутывая его тьмой, Вала-отступник. Воплотился наполовину — ощутимый силуэт в облаке тьмы, сияющие, слепящие белизной глаза и узкая алая щель рта. Мелькору пришлось пригибаться, чтобы уместить всего себя в столь ограниченном пространстве. — Разве ты не успел сказать все, что хотел, и посулить все, что, по-твоему, желалось бы мне? Как там было? Мощь, слава, признание?.. — вежливо-ядовито огрызнулся Пламенный, делая еще шаг назад, пытаясь выскользнуть из темного марева. Ласкового, тяжелого… прохладного… В спину врезался каменный выступ. — Я был неправ, сочтя, что как остальных, тебя можно завоевать подобным… и тем лучше. Сейчас я узнал о тебе гораздо больше. Ты дал мне повод… задуматься. Майрон вжался в каменную поверхность. Под ногой хрустнула корка лавовой породы. — О чем же ты задумался, Мрак? — О том… что мне не нужен такой слуга. Мне нужен… союзник, — алая трещина исказилась в ухмылке. Майа вздрогнул. Не слуга. Не слуга?.. — Прямо здесь и сейчас, выслушай меня до конца… хотя бы в этот раз. — Мелькор вновь обвился черным дымом вокруг едва сформированной фаны, потянул от стены. — Я больше не стану настаивать на немедленном ответе, больше не стану мешать твоим деяниям — но выслушай меня. Мне действительно… есть, чем тебя заинтересовать, Мааайррррон. Майа вздохнул рвано. То, что Вала знал его имя, было лестно, а то, как он произносил его звуки, было похоже на гул подгорных трещин и грохот обвала, рокот осыпающихся камней и треск и рычание дикого пламени… и завораживало так же. Он потому и вынужден был бежать, а не противостоять, раньше — этот голос и то, что хоть кто-то звал его по имени, искушали действительно выслушать. А этого нельзя было позволить. Но в этот раз бежать было невозможно. — Что ж. Если пообещаешь мне покой… — майа фыркнул и сел, полураскинувшись, прямо на обжигающий «пол» пещеры. — …тогда хорошо. Я внимаю. — Я хотел… на самом деле, я хотел бы забрать тебя не только потому что мне необходим верный и мудрый союзник, — Вала с явным усилием выткал из темного силуэта более подробный, нейтральный облик и рухнул на землю лицом к ученику и слуге Аулэ, складывая конечности. — Но и потому, что я вижу, как ты страдаешь в рамках, что назначили тебе эти… глупые гордецы. В той клетке из правил и запретов, которые ты даже не считаешь рациональными. Я вижу, как они используют тебя, как обычного майа, пока бесчисленное множество талантов, возвышающих почти до нашего уровня… уровня Валар… гибнет в тебе из-за их жестких границ. Майрон вздрогнул, не веря слуху. Он совсем недавно печалился об этом. Он совсем недавно пытался представить границу своих возможностей… Мелькор долго смотрел с полуулыбкой на него, потом хмыкнул. — Ты ведь и сам знаешь, что мог бы гораздо, гораздо больше, гораздо лучше, но тебе не позволяют. Да что говорить — не только мог бы, но и хотел бы. — Лесть — не лучший способ добиться от меня хоть чего-то, — фыркнул майа, вздергивая подбородок. — Но есть и песчинки золотой правды в грудах пирита слов. Мелькор протянул руку, цепляя когтями рыжие пряди с чужого плеча, пропустил сквозь пальцы, очевидно любуясь. Он всегда так смотрел — с чуть заметным превосходством, с некоторой алчностью обладания — и с восхищением. Как на сокровище, на произведение искусства. В начале времен, сразу по снисхождению в мир, почти так же он смотрел на Арду. После чего бескомпромиссно объявил ее своей. Майрона несколько пугала эта темная алчность. Но Мелькор не использовал подавляющую Волю Вала ни разу — на нем. Словно добровольно и без устрашения заманить Пламенного на свою сторону было для него… делом чести. Это льстило еще сильнее. — Восхитительный, знаешь… я действительно считаю пустую растрату твоих способностей отвратительной. Это… предательство. Эру обещал нам, что здесь мы сможем раскрыть себя, свои силы, воплотить мир в реальность. Пока я вижу бессмысленное и неживое, идеализированное сверх меры отражение представлений Валар. Таких искусных творцов, как ты, они заковывают рамками правил и ограничений, пытаясь уравнять сильных со слабыми, гениев с тупицами. Я… я хотел бы дать тебе возможность развернуться. Стоит променять эту обыденность и этот бесполезный порядок на бесконечный хаос творения — чтобы начать строить из него свою собственную систему, Майрррон. Ту, которую хочешь видеть ты сам. Ту, которую ты можешь представить действительно идеальной по своей мерке, а не их. Это риск, это может показаться безумием… я знаю. Низкий, вибрирующий голос Вала откликался в недрах озера магмы, но стоило тому бросить один лишь взгляд — и Кровь Арды утихла. Полная тишина воцарилась под сводами. — Кроме того, разве не считаешь ты несправедливым, что Эру раздал нам партии и судьбы, не спросив нас самих? Разве не хотел бы ты играть иную роль — не безымянного главного слуги этого выскочки? Майрон снова вскинулся, вырывая огненные пряди из пальцев Вала, и хоть и мягко, уважительно, но без малейшего сомнения отбрасывая его руку, приблизившуюся слишком… смущающе. Вала рассмеялся коротко — и в мгновение едва сам не опрокинул его на пол, нависая мрачной тенью над майа. Но — давления не чувствовалось даже так. Мощь и тьма, сила и хаотичная природа, восхищавшая Пламенного — да. Но не крушащая Воля. Белые глаза сияли ослепительно, неотрывно глядя в золотые. — Пойдем со мной, Майрон. Я в этот раз не предлагаю тебе мощь и признание — одно у тебя уже есть, второе ты получишь и сам. Я зову тебя… на свободу. Прочь из клетки. Вырваться из оков пустой породы и предать себя в мои руки — чтобы воссиять ограненным великолепием. На иной стороне. Майа вздохнул, пытаясь отстраниться, выскользнуть и упираясь кончиками пальцев в грудь Мрака. — Звучит… на самом деле, Мелькор, звучит любопытно. И если бы меня действительно не устраивало то, что я имею, если бы мне было действительно недостаточно свободы… однако, как бы я не не хотел расстраивать тебя вновь… Но нет. Пожалуй, кому-то из нас следует сейчас уйти, пока не случилось того, о чем можно было жалеть. Я не люблю совершать ошибки… нет. Я не имею права ошибаться. Как величайший из слуг Аулэ, я должен безукоризненно выполнять свои обязанности. — Ошибки — часть любого пути, Майрон, и если тебя за них укоряли… если тебя научили бояться их — тебе закрыли множество путей. — Я не ограничен в том, что мне нравится делать. — Во всем ли, что влечет тебя?.. или Аулэ и другие Валар не раз повторяли, что если что-то тебе не дано, то и пытаться не стоит, и ты согласился с этим, запретив себе мечтать?.. Майрон вздрогнул. Мелькор, глядя на него, все же коснулся ладонью щеки, острой скулы, подцепил вновь волосы, перебирая сияющие пряди рыже-золотого огня. — Мне нравится то, что я делаю, Мрак, — прохрипел майа, — И мне нравится отведенная мне роль. Меня устраивает мое положение… — Даже то, что почти никто не помнит твоего имени, Восхитительный? Даже то, что Аулэ, дурень каменнолобый, путает тебя с другими? — вкрадчивый голос Вала просачивался сквозь все защиты, которыми Пламенный отгородил себя от него — и от своих эмоций. Бьющийся в груди комок пламени сжало болью. — Я горд уже тем, что… — Поэтому я вижу драгоценное золото в уголках глаз? — Создавая что-то, действительно достойное восхищения, платишь свою цену! — процедил майа, смаргивая с ресниц тяжелые капли. Мелькор провел под глазом по его коже большим пальцем, стирая слезу. — А ты творишь подобное? — Все мы, творящие мир согласно плану Эру, создаем великолепное. Это ты выбрал иное! Что ж, мы оставляем тебе разрушение и энтропию. Но всему есть пределы. Живи так, как живешь, а я останусь жить так, как живу сейчас. Мелькор отстранился и выпрямился, словно действительно отпуская майа, но когда тот, раздраженно искрясь, стал пробираться к выходу, вслед ему донеслось мягкое и… неожиданно — сочувственное? — И так ты хотел бы провести свою вечность, Майрон? Подчиняясь тем, кто тебя не ценит и даже не запоминает, ловя капли удовольствия от трудов в океане безразличной усталости, лишь иногда позволяя себе пылать во всю силу — и то, затаившись?.. Майа замер. Эти слова подрубили глухое сопротивление, став последней каплей. По крепкой защите поползла трещина, но он еще цеплялся за свои убеждения и… да. Он давно знал, что обманывал себя и скрывал истину за иллюзиями. Но они были нужны ему! — Даже если бы я послушал тебя, если бы пошел за тобой — все они… прокляли бы. Смеялись бы — самый рациональный и практичный из майар Аулэ променял покой на сторону, заведомо обреченную на поражение! — ядовито прошипел он, оборачиваясь. Мелькор смотрел прямо, чуть склонив голову, и в белых глазах было заметно сострадание и восхищение. — Но ты бы прожил свою жизнь так, как выбрал бы сам. Ты бы смог раскрыть себя, реализовать все свои таланты, выбрать — что действительно тебе важно и нужно. Ты был бы… свободен от давления судьбы. Может, ты проиграл бы — но зная, что это было бы результатом твоих деяний, зная, что ты сделал все, чтобы овеществить свою мечту. Стены, что ты воздвиг из иллюзий и самообмана… тебе стоит их разрушить, хотя бы для того, чтобы понять — чего хочешь ты сам? Но… впрочем, решать только тебе. Я обещал, что не стану требовать ответа немедленно. Мелькор поднялся, перетекая в рассеянную форму, темным дымом метнулся к расселине выхода, огибая фигуру майа… и все же замер, услышав за собой смех. — Это… и все же, это звучит любопытно, Мелькор. Но даже если подумать, допустить, что я мог бы дать шанс твоим уговорам… мне дорого обошлось бы это предательство. Я хочу знать цену своей верности… по твоему мнению. В золоте глаз на миг мелькнули чернота и кровавая алость. Лицо на миг исказилось в усмешке — но тут же обрело прежнее ехидство и спокойную гордую холодность. Темный силуэт вновь обрел четкие черты. Вала улыбнулся, возвращаясь к майа. — Теперь я слышу голос разума, а не иллюзий и самообмана. Что ж, здраво — желать знать о том, чего ты стоишь в чужих глазах… и знать точно. Что думаешь, помимо вечной свободы, о статусе главы чародеев и главного стратега? Майрон фыркнул, глядя на Мелькора с сочувствием и горделивой насмешкой, как на сумасшедшего. — Я не вчера был создан Эру и знаю, что даже Оссэ ты предложил больше. Думаю, я был бы удовлетворен…полным подчинением хозяйственного штата, властью над самой системой управления, политическими решениями… и, конечно, базой для экспериментов. Мелькор ухмыльнулся, потом вовсем рассмеялся — гулко, грохочуще. Горы и недра отозвались дрожью на его смех. — Что же сразу не трон, корону и власть над миром? — прохрипел он, впиваясь взглядом в чужие глаза. Майа стоял перед ним все столь же ехидный, гордый и спокойный. В нем не было ни капли страха или неуверенности. И Вала замолчал, понимая, что тот не пошутил. — Я готов уступить полностью строительство. И, впрочем, испытания оружия и машин… тоже. Майа фыркнул. В золотых горящих глазах мелькнул азарт. — Я мог бы, возможно, принять право вето на эксперименты и направления развития как политики, так и хозяйственной сферы… — …Могу добавить к предыдущему своему предложению еще равную моей власть над кузницами… и хозяйством… Какое-то время они стояли друг напротив друга без движения. Мелькор не собирался делиться абсолютной властью, но нуждался в этом майа. Ему нужен был не просто хороший организатор. Ему нужен был этот организатор. Идея пришла им в голову одновременно. — Тактик и стратег, верный и единственный Советник, имеющий право на независимые решения… — …чье мнение всегда учитывается, и если и оспаривается, то лишь разумно и аргументированно. Вала и майа рассмеялись — почти в унисон. — Что ж. Звучит не так уж плохо, Мрак. Пожалуй, я и впрямь… подумаю. Но времени может уйти много. — Тогда буду ждать твоего решения… Огонек. Ты всегда сумеешь меня найти. И я тебя. Если позовешь — я приду… где бы ни был. Мелькор отступил, вновь расползся мглистой дымкой и словно впитался сквозь корку породы в разбушевавшуюся магму, оставив на поверхности маслянисто блестящее темное браслетное кольцо. Майрон поднял его, проверил и застегнул на запястье. — Посмотрим, будет ли это того стоить… дам последний шанс признать меня. И если этого не случится… Золотые глаза на миг полыхнули жестким огнем Крови Арды. Усмешка стала змеиной.