Воскресный поход в Галерею

Воскресное утро встретило Олега проливным дождем и легкой головной болью. Сережа, распластавшись на кровати звездочкой, уютно посапывал и видел десятый сон. Эта ночь обошлась без кошмаров, что можно было считать достижением последнего времени. Олег аккуратно потянулся за телефоном. Часы на экране показывали 9.35, окно показывало ливень, а грядущий день показывал перспективу «валяться в кровати, смотреть кулинарные видосики и слушать болтовню Серого». Волков улыбнулся, повернулся к Разумовскому и аккуратно потрепал рыжие волосы. — Ммммм, Олееежа, — промычал тот в полудрёме. — Ну что, гений. Сегодня у нас заслуженный отдых? — Ага… Олег был доволен. Первые полчаса. Потому что потом окончательно проснувшийся Сережа, суетясь в привычной ему манере, выдал откровенно крамольную мысль, никак не вписывающуюся в понимание Олега об отдыхе. — А давай сегодня махнем в Галерею? — В какую галерею? — напрягся Волков, — Тебе прошлого похода в музей не хватило? Нет, конечно, Олег понимал, что Сережа — натура тонкая и все такое, но не настолько же, чтобы так скоро после произошедшего снова тащиться на картины смотреть! — Да нет, ты не понял, — поспешил его успокоить Разумовский, — В Галерею, которая не музей, а которая на Лиговском. — Ага. Прекрасно. — Это значит да? — Это значит «я рад, что у тебя остался инстинкт самосохранения.» — Но это все равно да? — Нет. Сережа нахмурился, — Почему? — Серый, мне ничего не нужно. И ты же знаешь, я и шоппинг — вещи не особо совместимые. Плюс сегодня я планировал провести большую часть дня в позе трупа, а к вечеру приготовить что-нибудь. — То есть ты отказываешься ехать со мной? — Я предлагаю тебе остаться дома. — Мне… мне нужна новая рубашка! Олег усмехнулся, — А что случилось с предыдущими сорока шестью штуками? — Ты что, считал мои рубашки?! — Блин, Серый, я их стираю! Я умею отличать фиолетовую от лиловой, а лиловую от лавандовой! Волков понял, что сказал это зря, когда получил по голове подушкой. — Я сказал, мне нужна новая рубашка! — Хорошо-хорошо! — поднял руки в примиряющем жесте Олег, — Раз нужна, то пожалуйста. Конечно, хотелось провести этот день с Сережей, но, как говорится, чем бы дитя не тешилось… если гению и миллионеру взбрело в голову, что в его коллекции не хватает леопардовых лосинов, то его ведь не переубедишь! — Олеж, может, все-таки поедешь со мной? — Не, Серый. Я реально буду там только мешаться. К тому же, — Олег подмигнул, — кто-то же должен приготовить сногсшибательный ужин по рецепту из нового выпуска «Зовите шефа». И это явно будешь не ты! — Ой, ну и пожалуйста! — Сережа обиженно прикусил губу. Собрался он на удивление быстро. Видно, рубашка и правда маячила на горизонте, придавая Разумовскому скорости и энергии. Уже у двери, натягивая пальто, он решил уточнить. — Волч, тебе точно ничего не нужно? — Точно, Серый. Хотя… — Волков на минуту задумался, — блинная сковородка нужна. Купишь? — Ой, я ж ее не отличу! Да и где в Галерее… — Сковородки есть в М-видео, — не дал ему договорить Олег, — Как они выглядят ты представляешь. Вот идешь к сковородкам, зовешь консультанта и просишь блинную. Она должна быть большой, с тонким дном и низкими стенками. Понял? Сережа закивал. — Ну и отлично. Значит, завтра приготовлю блины. Ты, вроде, давно просил. Разумовский просиял, ткнулся губами Олегу в щеку, пробормотал что-то типа «да я только за рубашкой и сковородкой, всего часа два займет» и скрылся за дверью. Ожидаемо, ни через два, ни через три, ни даже через пять часов Сережа не вернулся. Когда часы показывали 17.40, небо показывало все тот же ливень, а день показывал перспективу «провести этот вечер без Серого», на пороге появилось нечто, увешенное пакетами. — Сереж? — Это блин пипец! — заявило нечто, на удивление оказавшееся Разумовским, — Я весь промок, пока от такси дошел! Пакеты у меня забери. «Восемь. Восемь пакетов» — думал Волков, пока Сережа переодевался и выжимал над раковиной волосы, — «Что он купил, что это находится в восьми пакетах?!» — Ну, давай разбирать! — Сережа присел на подлокотник дивана. Олег запустил руку в первый попавшийся пакет. — Это явно выглядит как еще одна фиолетовая рубашка. — Что значит фиолетовая?! — возмутился Разумовский, — Она сиреневая! — И у тебя, конечно же, такой нет? — У меня такой нет. Вторая извлеченная из того же пакета вещь выглядела несколько интереснее. — Она с картинами Климта! — радостно заявил Сережа. На черной рубашке отрывочно были размещены самые известные произведения австрийского модерниста. — Я заметил. Реально круто смотрится. Одобряю. Разумовский довольно заурчал. Одобрение Олега было весьма и весьма недолгим. — Серый. Вот скажи мне, зачем тебе третья леопардовая рубашка? Третья. Леопардовая. Ты же предыдущие две почти не носишь даже! Тот пожал плечами, — Она по большой скидке была. Я не мог не взять. Олег вздохнул и полез в следующий пакет. Еще. Одна. Рубашка. — Ну и куда тебе столько? — Ты же сказал, что у меня их сорок шесть. Я решил довести колличество до пятидесяти. Волков застонал. Чем бы дитя не тешилось — напомнил он себе. Из третьего пакета поочередно были извлечены: серые джинсы. Голубые джинсы. Джинсы фиолетовые. «Они лавандовые!» Простите, джинсы лавандовые. Следующий пакет. Boggi Milano. Понятно, Серегу снова потянуло попонтоваться. К счастью, в пакете лежало только приятное кашемировое пальто. То, что у Сереги осенних пальто было штук пять, если не больше, Олег предпочел умолчать. Пятый пакет продемонстрировал Волкову большой, нет, просто огромный набор кремов из Л’Окситан. — Зачееееем? У нас же еще с прошлого года лежит! — Давай Лере на Новый год подарим! Они тут все унисекс, — попытался оправдать Серый импульсивную покупку. — Давай лучше Лере пару лишних выходных подарим, — усмехнулся Олег. Шестой пакет из Ralf Ringer. Ботинки. Слава всем богам, что черные, а не фиолетовые, (простите, лиловые) как в прошлый раз. Седьмой пакет из Intimissimi Uomo. — Блин, куда тебе столько трусов? — рассмеялся Олег. — Я и тебе несколько штук взял, — заговорчески подмигнул Сережа. — Мне интересно, как ты сказал об этом консультанту! Что-то типа «подберите трусы для меня и моего друга, которого тут нет?» — улыбнулся он. — Почему друга? — насупился Сережа, — Так и сказал «трусы для меня и моего парня, пожалуйста.» — Блин, Серый! Ты же понимаешь, что тебя могли по закону о пропаганде привлечь? — Ну не привлекли же, — он равнодушно пожал плечами, — а я привык называть вещи своими именами. — Очень лестно это слышать, но… А ЭТО что такое?! — продолжение воспитательной беседы утонуло в возгласе откровенного охреневания. — Тюрбан, — все так же равнодушно отозвался Разумовский. — Серый, на кой черт тебе фиолетовый бархатный, сука, тюрбан?! — Не фиолетовый, а баклажановый! — Хорошо, пусть так. На кой черт? Сережа задумчиво потер подбородок, — Для ролевых игр пригодится? Олег прыснул, — Я мало себе представляю ТАКИЕ ролевые игры. — Просто у тебя не очень богатая фантазия, — попытался съязвить Сережа, но получил тычок в бок и, предсказуемо, завалился на диван. Волков, тем временем, извлек из пакета палантин. Кожаные перчатки. Дурацкую шапку. «Почему дурацкая? Нормальная шапка!» Ладно, после тюрбана реально нормальная. Еще одни перчатки, на этот раз кашемировые. — Все? — проговорил он, демонстративно вытряхивая пустоту из последнего пакета. — Все! — радостно заявил Сережа, — Я уложился в двести тысяч! — Серый, — устало выдохнул Олег, — это все, конечно, прекрасно. А сковородка моя где? — Блять… — выдал Разумовский, — Олеж, а на обычной блины нельзя пожарить?