Время не терпит

      Арсений слово свое сдержал. Никаких больше экскурсий. Несколько следующих дней после тура по пещерам он посвятил отдыху, ради которого и брал отпуск, просмотру ненавязчивых детективных сериалов и прогулкам по городу. Выходил из гостиницы в основном вечером, когда становилось прохладнее: для него всегда было проще натянуть на себя кофту потеплее, чем искать способы спастись от жары.       Сейчас Арсений сидел за столиком в углу небольшого кафе и бездумно пролистывал ленты соцсетей, неспеша потягивая остывающий кофе. Есть не хотелось, а потому, когда чашка опустела, он заказал ещё одну, желая подольше задержаться в полюбившемся заведении. Накрапывающий за окном дождь и стремительно темнеющее небо напомнили брюнету, что ему стоило бы чаще обращать внимание на прогноз погоды: зонт он с собой не брал, а, судя по взъерошенным и промокшим людям, входившим в кофейню, одного капюшона толстовки могло оказаться недостаточно, чтобы укрыться от непогоды.       Решив не дождаться, пока дождь перерастет в настоящий ливень, Арсений расплатился и поспешил в сторону своего отеля. В небе, в просвете между зданиями сверкнула молния, парень поёжился, поглубже натянув капюшон на голову, чтобы капли не заливали глаза, и ускорил шаг.       Фасад отеля показался впереди по улице и Попов, как мог быстро, преодолел оставшееся расстояние, укрывшись под резным козырьком над входом. Ветер усиливался, и парень не мог не порадоваться тому, что успел добраться до того, как погода окончательно испортилась. Стряхивая с мокрой кофты осевшие капли, Арсений прошел через фойе и подошёл к лифту. На самом деле, он недолюбливал эти подъемные механизмы с самого детства: так уж сложилось, что они никогда не вызывали у него доверия, но желание поскорее оказаться в номере и стянуть с себя липнущую к телу толстовку пересилило опасения. В конце концов тащиться пешком по лестнице на один из самых верхних этажей гостиницы выглядело хуже, чем пережить пару минут в неуютной обстановке.       Арсений уже шагнул в кабину лифта и нажал кнопку своего этажа, когда между медленно закрывающихся дверей проскочил высокий парень в темной ветровке и с рюкзаком на плече. Лицо случайного спутника скрывал капюшон, но Попов и не стремился разглядеть его, понимая, что пробыть наедине друг с другом им придётся максимум минуту.       Загорелась нажатая тонкими длинными пальцами кнопка ещё одного этажа, и двери лифта вновь начали закрываться. Незнакомец встал в пол-оборота к брюнету и бросал на него короткие быстрые взгляды, отчего Арсений мысленно фыркнул, подумав, что, будь он не в настроении, парню однозначно пришлось бы выслушать краткую лекцию о том, что пялится вот так — совершенно невоспитанно.       — Арс? — мешавший капюшон был сброшен на плечи, и Арсений мгновенно убедился, что голос, назвавший его имя действительно был ему знаком. Только вот он и не думал, что встретит Антона ещё хотя бы раз. Губы тронула глупая улыбка — неожиданно... и приятно. Словно прочитав его мысли, Антон потер шею ладонью и легко усмехнулся. — Не думал, что встретимся ещё раз.       — Да уж, а оказалось, что в одной гостинице живём, — Арсений мельком взглянул на панель с кнопками. — Так ещё и через этаж буквально.       Попов чувствовал себя ужасно неловко. Позорный побег по окончанию экскурсии наверняка оставил не лучшее впечатление, а потому сейчас он всеми силами мысленно просил лифт ехать хоть чуточку быстрее. В первую встречу общение с Антоном показалось лёгким и приятным, но сейчас Арсу становилось стыдно за свои прошлые выходки, и это ощущение заставляло его нервно царапать ладонь короткими ногтями, в томительном ожидании, когда же двери наконец откроются на нужном этаже.       Антон, словно не замечая смущения брюнета, открыл рот, намереваясь сказать что-то ещё, но в тот же момент кабину лифта неестественно тряхнуло. Резкое торможение сопроводил неприятный металлический скрежет. Светодиодные лампы на потолке мигнули и потухли, спустя секунду их заменило желтоватое аварийное освещение.       — Да блять, серьёзно? — Антон ругнулся, поставил рюкзак прямо на пол и, в пару шагов преодолев расстояние до панели управления, несколько раз нажал на кнопку вызова диспетчера. Динамик отозвался тихим шипением, но ответа так и не последовало. — Ну надо ж было так вляпаться. — Шатен раздражённо дёрнул плечом и развернулся к Арсу. Несмотря на явное недовольство ситуацией, взгляд зелёных глаз остался спокойным. — Глупо получилось, не ожидали, что вообще пересечёмся, а тут вот теперь вместе застряли.       Антон улыбнулся и взъерошил пятерней волосы, он выглядел расслабленным, будто бы случившееся совершенно не выбивалось за рамки «нормального». Арсений же вжался в угол, вцепившись пальцами в горизонтальный поручень позади себя. Сердце бешено колотилось под ребрами, а в голове одна за одной проносились мысли о том, что не поленись он подняться по лестнице, не оказался бы сейчас заперт в этой металлической коробке. И чего уж брюнет точно не понимал, так это каменного спокойствия своего коллеги по несчастью.       — Эй, тебе нехорошо? — Антон сделал осторожный шаг в его сторону, склонил голову, внимательно вглядываясь в лицо. — Все нормально, Арс?       Арсений засчитал это за вопрос с подвохом. То, что он все ещё относительно ровно дышит и вообще в состоянии держаться на ногах это и есть — «нормально»? Или все же это понятие не может сочетаться со скрутившей внутренности в узел тревогой?       Попов медленно, нарочито стараясь, кивнул и тяжело сглотнул, прикрывая глаза, пытаясь привести сердцебиение в норму. К счастью, Антон не успел задать новый вопрос, отвлёкшись на шум в динамике, и, снова развернувшись к панели, вдавил большим пальцем кнопку вызова.       В болтовню диспетчера Арсений не вслушивался. Он бы попытался вникнуть в разговор шатена с женщиной, голос которой раздавался из динамика, но стучащий в ушах пульс не позволял ему четко улавливать звуки вокруг себя. В какой-то момент его легонько тряхнули за плечо, выводя из подобия некого транса.       — Арс, ты спустись с небес на землю, а то кому я рассказываю-то? — Антон стоял почти вплотную, опираясь рукой о стену лифта, в которую неосознанно влип спиной Арсений.       — Прости, задумался. Я слушаю.       — Я тогда сначала начну, раз уж ты отвлёкся. Мне сказали, что у них там из-за грозы что-то полетело, питание отрубилось частично, отсюда и проблемы с лифтом. Сначала, думали, что только в районе отеля так, а потом оказалось, что по городу сразу в нескольких местах электроснабжение остановлено.       — Аварии значит, — грустно подытожил Арсений и тут же с надеждой заглянул Антону в глаза. — А вызвали кого-нибудь уже? Когда нас отсюда достанут?       — Вызвали вроде, но черт знает. Бригад не хватает, как я понял. Там больница городская что ли с такой же историей, ну и, понятное дело, что они в приоритете, потом может куда ещё... В общем, обещали до нас в течение пары часов добраться.       — П-пары часов? — брюнет с силой прикусил щеку, чтобы не выдать больше случайно брошенной фразой своего волнения.       — Ну да, — Антон почти расслаблено пожал плечами. — Ситуация, конечно, дерьмовая, но зато компания неплохая. Хоть не одному сидеть, да и не совсем уж с незнакомцем. Во всем свои плюсы.       — Ага-а, одни плюсы... — Арсений как-то растерянно потер щеки ладонями, боясь, что даже в тусклом аварийном освещении шатен сможет заметить, что краска от его лица отхлынула окончательно.       — Ты точно в порядке? — пальцы опустившейся на плечо руки чуть сжались. — Выглядишь не очень. То есть, выглядишь то отлично, ахренно просто, — Антон стушевался, тряхнул головой и, кажется, даже малость смутился. — Я имел в виду, что взволнованно, как будто переживаешь.       Арсений зажмурился, борясь с желанием выложить все, как есть, и, похоже, сам не ожидал, что слова польются изо рта против его воли.       — Я вообще лифтов боюсь пиздец, — Антон, на удивление, понятливо кивнул, не выразив ни единой эмоции хотя бы частично схожей с насмешкой. — Поехал только ради того, чтобы побыстрее оказаться в номере, вещи сушиться кинуть... А тут вот так получилось...       Шатен неловко покрутил кольцо на среднем пальце, видимо раздумывая, спрашивать или нет.       — Ты боишься, что мы типа упа?..       — Стой. Не произноси лучше это слово, — Арсений снова вцепился в блестящий металлический поручень, сжимая пальцы до боли в костяшках.       — Суеверия? — с ноткой скептицизма уточнил шатен, однако провоцировать не стал, покорно оставив свою предыдущую фразу неоконченной.       — Нет, просто слово-триггер. Как в самолётах нельзя говорить слова типа «катастрофа» или что-то подобное, чтобы не волновать людей. Или при тех, кто боится мышей или пауков, не стоит упоминать этих животных, вот и тут так же.       — Буду знать. Извини, — как только Арсений качнул головой, мол, ничего, порядок, Антон решил задать ещё один вопрос. — А что можно сделать, чтобы тебе получше было? Ну, кроме самого очевидного варианта, конечно.       — Давай на разные углы разойдемся? Читал где-то, что если в одном месте толпиться, то может что-нибудь... Не знаю, как назвать... перевесить что ли? — опять ожидая скептической насмешки, Попов в очередной раз убедился, что Антон действительно спрашивал серьезно и совершенно не планировал переводить все в издёвку над чужими фобиями.       — Я понял. Без проблем вообще.       Конструкция кабины выглядела внушительной и вполне надёжной, но, не желая провоцировать нервозность брюнета ещё сильнее, Антон не стал пытаться убеждать его, а просто согласился разойтись. Отойдя в противоположный угол, он снял не успевшую подсохнуть ветровку, положил ее на пол и сел, вытянув ноги.       Арсений видел, что Антон устроился более-менее удобно и от этого ещё сильнее ощущал себя не в своей тарелке, нервно вытянувшись в струнку у стены. Только сейчас до него окончательно дошло, что ему предстоит провести наедине с Антоном по крайней мере пару часов. С одной стороны это не могло не радовать — общение с этим парнем было приятно, да и Попов давно не испытывал такой непринужденности, с которой удавалось поддерживать диалог все время их прошлой встречи. Но у медали, как говорится, две стороны, и с другой — он все равно не сможет в полной мере насладиться вынужденным обществом из-за своих страхов, вызванных заточением в лифте.       — Ты может сядешь всё-таки? За нами ещё не скоро приедут, — шатен не давил, скорее предлагал, чем настаивал. Арсений неуверенно переступил с ноги на ногу, вспомнив, как в первую их встречу не рискнул сразу сесть в пещере. У него были на то свои причины, но, не желая окончательно прослыть в глазах Антона слишком брезгливым, он всё-таки опустился на пол, даже не беспокоясь о том, что ему нечего подстелить, чтобы не испачкать джинсы. На это действие парень, сидящий у противоположной стены, одобрительно кивнул не говоря ни слова.       Арсений подогнул ноги к груди, обхватил их руками и опустил голову на колени. Пропитавшаяся дождевой водой ткань кофты была холодной и неприятно прилипала к коже, отчего по спине то и дело волнами пробегали мурашки. Тишина и бездействие угнетали, а знакомая ритмичная вибрация телефона в кармане оповестили о критически разряженной батарее.       — Ты попробуй отвлечься на что-нибудь, — вновь подал голос Антон. В руке он держал телефон, свет от экрана выхватывал его лицо из сумрачной атмосферы лифта, придавая коже бледный светло-голубой оттенок. — Почитай или посмотри что-то. У тебя интернет ловит?       Арсений покачал головой, поджав губы, как бы отметая эту идею в сторону.       — Телефон сел.       Антон невнятно хмыкнул, спрятал свой смартфон, и уставился на Арса с мягкой улыбкой.       — Тогда можем просто поговорить. В прошлый раз, пока болтали, даже не заметили, что уже приехали, значит и сейчас время быстрее должно пройти.       — И о чем говорить? — несмотря на кажущуюся незаинтересованность, Арсений внутренне был благодарен Антону за его инициативность. Сам бы он вряд ли рискнул пристать к нему с просьбами пообщаться, чтобы скрасить часы ожидания, а сидеть в тишине потихоньку становилось проблематично: мысли все чаще возвращались к основной проблеме, и брюнет начинал чувствовал, что находится за шаг до того, как в сознании оформится ещё один почти позабытый страх.       — Да о чем угодно. Ты слушать хочешь или рассказывать?       — В нашу первую встречу ты рассказал о себе больше. Было бы нечестно сейчас просить тебя откровенничать снова, в то время, как я совсем не затрагивал личных тем.       — Понятие личного для каждого человека индивидуально. Кто-то готов поделиться, кто-то нет. Я тебя не заставляю.       Арсений глубоко вздохнул, зажмурился на мгновение, собираясь с мыслями, и все же не позволил себе соскочить с разговора. Кивок в сторону Антона невербальным жестом дал тому понять, что можно спрашивать.       — Ну-у, раз все так сложилось... Может расскажешь откуда у тебя эта фобия? Я многих людей с подобной проблемой встречал, и у каждого из них своя история, после которой они сказали свое категорическое «нет» поездкам на лифте.       — Не то чтобы там было что-то особенно захватывающее...       Игнорируя неприятный тревожный комок, свернувшийся в животе, Арсений рискнул мысленно вернуться в подростковые годы, когда он впервые столкнулся со своим, на тот момент, новым страхом.       О его привычке подниматься исключительно по лестницам знала только мама. Ее не слишком это беспокоило ровно до того момента, пока они вдвоем не оказались заперты в металлической кабине между этажами из-за какой-то поломки. Просидеть там пришлось около получаса, и за это время ей так и не удалось убедить забившегося в угол сына, что ситуация хоть и не стандартная, но абсолютно безопасная. Для Арсения её слова звучали где-то вдалеке, заглушаемые бьющимся у самого горла сердцем.       Брюнету не хотелось, чтобы о его слабости узнал кто-нибудь ещё, но дома мама все же рассказала обо всем отцу. Хотела, чтобы тот объяснил, как все устроено в механизме и избавил этим Арсения от ненужных волнений. Но мужчина выбрал свой подход.       Арсений притих, давая Антону переварить услышанное и пытаясь заглушить тянущее чувство в груди.       — И что потом? — осторожно спросил шатен и тут же, опомнившись, быстро выставил ладони вперёд в капитулирующем жесте. — Если не хочешь об этом говорить дальше, то давай лучше сменим тему, — Попов неопределенно махнул рукой: раз начал, нужно закончить.       — Потом крики о том, что он воспитывал нормального сына, а не какого-то труса. Устроил выволочку и решил тренировать во мне «бесстрашие», — на этом слове Арсений скривился, словно надкусил лимон. Воспоминания были не из приятных. Он вообще мало чего хорошего мог вспомнить о своем детстве: не просто так ведь ухватился за первую же возможность вырваться из родительского дома и жить отдельно, оставив позади и семью и тех людей, которые назвали себя его друзьями.       Отец всегда был строгим, но в этот раз его методы были просто апогеем жестокости. По крайней мере, идея запирать собственного сына в маленькой, заваленной всяким хламом кладовке, без света точно была не из лучших. Из-за этого Арсений стал замечать за собой не только страх непосредственно к лифтам, но и лёгкую форму клаустрофобии. До паники, конечно, было далеко, но и в безопасности в узких темных помещениях он себя не чувствовал. Вместо того, чтобы помочь ему преодолеть один страх, в нем развили новый.       — Арсений!       Пелена воспоминаний перед глазами померкла, вернув брюнета в реальность. Сидящий у противоположной стены Антон уставился на него обеспокоенным взглядом. До Арса не сразу дошло, как часто и рвано он хватает воздух ртом, крепко вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в свои колени.       — Ты как вообще, все плохо? Ты как будто из мира на пару минут выпал, — заметивший явные изменения в его состоянии Антон сочувственно хмурился, внимательно вглядываясь в побледневшее лицо напротив.       — Не очень. Не уверен... — помедлив немного он всё-таки решился спросить, выдавая просевший голос. — Тебе не кажется, что воздуха как-то маловато? Может вентиляция плохо работает?..       — Да вроде легко дышится, — в подтверждение Антон вздохнул полной грудью, но у Арсения только сильнее задрожали руки. Теперь, понимая, что списать свои ощущения на внешние факторы не удастся, он ожидал только насмешек. — Слушай, Арс, ты рассказывал, а потом так резко замолчал, ушел в себя, и я так подумал... А у тебя нет клаустрофобии, случаем?       Брюнета тряхнуло, тревога узлом скрутилась в горле, и он остро, каждой клеточкой тела почувствовал мелкие иголочки холода, неприятно покалывающие руки и спину под мокрой толстовкой. Антон смотрел проницательно, ожидая ответа, но сам молчал, давая выбор и позволяя увильнуть от вопроса. Тишина становилась вязкой и так и требовала нарушить её хоть парой фраз. Арсению казалось даже, что звук собственного голоса способен на время успокоить некстати объявившиеся страхи.       — Не знаю... Может и есть, — определено есть. Но вот только признаваться стыдно... Как бы то ни было, ему все равно хотелось произвести на Антона хорошее впечатление. Хотя, похоже, эту возможность Арс уже упустил, а потому инстинктивно попытался занять оборонительную позицию, не желая окончательно выдать свою уязвимость. — Да и какая разница вообще? Что есть, что нет, ничего не поменяется, пока нас отсюда не достанут.       — Разница в том, что если все так, как я предположил, то ты сейчас сам себя в угол зажимаешь. Так же только хуже должно быть.       — И что ты предлагаешь? — Арсений покосился коротко и едко, подобно загнанному зверю. Антон этого взгляда не заметил. Или просто понимающе проигнорировал, не отклоняясь от главной проблемы.       — Для начала пересесть в центр. Сила тяжести вниз действует, значит и перевеса не должно быть, правильно?       — Звучит логично, — сухо отозвался брюнет, хотя внутренне уже подался вперёд, согласный на любое предложение, лишь бы отделаться от окутывавшей его тревожности.       Антон переместился в центр и, сразу предугадав все неловкие моменты, попросил Арсения сесть к нему спиной. Дополнительной мотиваций послужила возможность облокотиться назад. Попов не сопротивлялся — сел, расслабился, насколько позволяла ситуация, и осторожно откинулся на плечо Антона, вытянув ноги вперёд. Рядом с другим человеком стало поспокойнее, и Арсу даже показалось, что сердце потихоньку замедляет свой бешеный ритм. Антон оказался теплым, и его дыхание, оседавшее на шее, приятно согревало.       Убедившись, что Арсений удобно устроился, шатен потянулся за своим рюкзаком, выудив оттуда полупустую бутылку воды.       — Пить хочешь? — Арсений с подозрением покосился на пластиковую ёмкость, и Антон поспешно добавил. — Я вроде не заразный. А вообще, если тебе просто не комфортно...       — Хочу, — быстро прервал его парень, пытаясь отделаться от внезапно нахлынувшей неловкости.       Когда он прислонил горлышко к губам и сделал первый глоток, организм отозвался знакомым тянущим ощущением в низу живота. Во время разговора и потом, когда мысли полностью заполонили страхи, Арсений не обращал внимания на ещё одну возникшую проблему. И сейчас, стоило лишь немного прийти в норму, она заявила о себе с удвоенной силой, припоминая весь выпитый накануне кофе. Однако, подумав, что не все так плохо, и ничего страшного не случится, брюнет сделал ещё несколько глотков, избавившись от жжения в пересохшем горле.       Закинув возвращённую бутылку на место, Антон, боясь показаться навязчивым, все же аккуратно уложил ладонь Арсу на бок, готовый убрать руку по первому требованию. Попов немного поёрзал — не отодвигаясь, а, наоборот, прижимаясь ближе. После осмелевший шатен увереннее приобнял его, все так же оставляя шанс отстраниться.       — Тебе получше? — Арсений кивнул, с губ сорвалось краткое «спасибо». — Чего раньше-то не сказал, что у тебя с замкнутыми пространствами натянутые отношения.       — Мы пересеклись второй раз в жизни. Не могу же я все свои опасения на тебя сваливать, когда мы едва знакомы.       — Эта не та ситуация и не та вещь, которую стоит скрывать, — мягко заметил Антон, погладив чужой бок. От прикосновения кожа брюнета покрылась непрошенными, но приятными мурашками.       — Честно, не говорил, потому что, думал, ты решишь, что я совсем психованный. И этого боюсь, и того, — Арсений смутился, прикусил губу, чтобы не ляпнуть лишнего.       — Да ну, Арс, бояться — естественно. Ни один нормальный человек не будет составлять свое впечатление о другом, основываясь только на его страхах. Все в порядке, мы все живые, и все чего-то боимся. — бархатный голос звучал прямо над ухом, подозрительно быстро расслабляя и успокаивая. — Но, кстати, в пещерах ты вроде не боялся. Или просто очень хорошо скрывал?       — Там мне было слишком интересно. Энтузиазм и любопытство отрезают пути страху, — попытался объяснить Арсений. — А здесь я с головой ушел в воспоминания и, думаю, это сыграло свою роль. Да и обстановка... угнетает.       То, что его внимательно слушают и, похоже, воспринимают всерьез все ещё казалось несколько странным. Антон не перебивал, не посмеивался над такими откровениями и, что сильнее всего удивило Арса — относился с пониманием.       Через какое-то время разговор плавно свернул в другое русло. Говорил в основном Антон, позволив Арсению прикрыть глаза и просто слушать, уводя мысли все дальше от назойливых страхов.       Однако, к особому неудовольствию Попова, такая идиллия продлилась недолго. Выпитый кофе и вода все чаще напоминали о себе ноющими спазмами. Арсу показалось, что потребность возросла слишком уж быстро, а в голову сразу закрались подозрения, что всему виной холод, обвивший тонкими щупальцами все тело. С Антоном определено было теплее, но этого не хватало, чтобы полноценно согреться в сырой после прогулки под дождем одежде.       Мочевой пузырь потихоньку начинал бунтовать, все чаще отвлекая своего владельца от рассказа шатена и требуя к себе повышенного внимания. Арсений старательно концентрировался на голосе Антона, стойко игнорируя внутренние импульсы, но в скором времени и это перестало помогать, и ему пришлось плотнее прижать ноги друг к другу. Рука сама собой заползла между крепко стиснутых бедер, пока вторая небрежно поглаживала участок джинсовой ткани совсем рядом с пахом.       Сидячее положение, наравне с холодом исходящим от пола, сдерживанию не способствовало. Пояс джинс смыкался аккурат над верхним краем мочевого пузыря, только усиливая давление внутри, сторонним воздействием.       Новая серия позывов прошлась по телу подобно коротким разрядам тока, сдержать стон удалось лишь огромным усилием воли.       — Ты дрожишь. Замёрз или другая причина? — Антон намекал на новый приступ клаустрофобии и неосознанно притянул парня поближе, но Арсений истолковал вопрос по-своему и до боли закусил губу, вынуждая свой организм подчиниться.       — Да не, вроде все нормально.       Сидеть смирно становилось все сложнее. Проблема была даже не в том, что ему приходилось скрывать свое состояние: в прочем, признать свою потребность перед Антоном казалось едва ли не хуже, чем продолжать испытывать выдержку. Арсений понимал, что, если верить диспетчеру и ее временны́м прикидкам, сидеть им здесь оставалось минут сорок, а значит, даже узнай шатен о его острой необходимости, ничего не удалось бы изменить. Арсу все равно придется терпеть до момента, пока их не выпустят, а перспектива усугублять положение излишним стыдом, сдерживаясь на грани перед другим человеком и в мыслях была ужасна.       Антон на очевидную ложь ничего не ответил, только многозначительно вздохнул, давая понять, что не поверил. Новые признаки нервозности брюнета он заметил почти сразу. Напряжение мышц, сведённые вместе ноги и пальцы, то и дело царапающие джинсы на бедрах не позволяли усомниться в догадке, что на самом деле беспокоит Арсения.       Попов все чаще просил достать телефон, чтобы узнать, сколько прошло времени и несколько раз порывался подойти к панели с кнопками и поторопить диспетчера. Антон отговаривал его, уверяя, что про них не забудут, и ремонтная бригада прибудет совсем скоро, но Арсений отказывался слушать. Брюнет постоянно ёрзал на месте и будто бы все ещё надеялся, что столь очевидного отчаяния никто не заметит.       В какой-то момент Арс просто вывернулся из-под руки обнимавшего его Антона и подскочил на ноги. Он подумал, что терпеть стоя будет проще, но смена положения оказалась слишком резкой, а главное неожиданной для внутреннего заполненного сосуда, который в ту же секунду наказал брюнета за необдуманные действия мощным позывом.       Арсений издал нечто среднее между всхлипом и стоном и, чуть присев, согнулся, в открытую сжимая себя ладонью в паху.       — И почему ты со всеми проблемами до последнего тянешь?.. — в голосе Антона звучали укоризненные нотки, но он быстро смягчился, поймав растерянный взгляд голубых глаз. — Совсем плохо?       Арс с силой вцепился зубами в нижнюю губу, осознавая, как глупо спалился. Что ещё хуже — ответ на вопрос Антона был однозначным. Совсем. Несмотря на стыд, от которого щеки залились румянцем, пытаться обманывать было просто бессмысленно, поэтому парень неловко кивнул и крепко зажмурился, боясь взглянуть в глаза напротив.       Антон, поднявшись на ноги, засуетился, рывками оглядывая пространство лифта в поисках решения. Поймав одну из наиболее подходящих идей, шатен наклонился к своему рюкзаку и достал бутылку. За пару глотков осушив оставшуюся в ней воду, он протянул ее Арсению.       — Держи, как применить разберёшься?       Арс отрицательно затряс головой, отталкивая от себя его руку. Мысль о том, чтобы вот так просто помочиться в присутствии другого человека стальной хваткой сжала внутренности. Мочевой пузырь тоже не избежал этой участи, болезненно сократившись в новом спазме.       — Я не буду этого при тебе делать, — даже в этой ситуации Арсений пытался сохранить последние крупицы гордости.       — Ты же понимаешь, что, черт знает, когда нас отсюда достанут, а я тебе реальное решение предлагаю. Это естественно, Арс, что тут такого? — Антон с ещё большей настойчивостью сунул бутылку ему в руки. — Может я зря сомневаюсь в твоих силах, но со стороны ты не выглядишь как человек, способный потерпеть хотя бы пять минут.       Попов бы возмутился, возможно постарался бы выпрямиться, доказывая Антону, а скорее самому себе, что способен продержаться столько, сколько необходимо, но организм решил иначе. Арсений рвано втянул воздух сквозь зубы и жалобно посмотрел на шатена. Тот выгнул бровь, мол, ну что такое?       — Я отвернусь, наушники могу надеть, если надо, — брюнет качнул головой, как бы говоря, что волнуется не только об этом.       — Здесь камеры, наверняка, есть... Я не хочу, чтобы кто-нибудь видел...       — Ну ты отвернись к стене и не будет ничего видно. Если хочешь, я сзади встану, прикрою, — Арсений открыл было рот, но Антон быстро пересёк новый поток протестов, предугадав его слова. — Не буду я смотреть, не буду, обещаю.       Пересилив себя, влекомый требовательным желанием облегчить давление в мочевом пузыре, Арс всё-таки доковылял к ближайшему углу. Антон встал позади, развернувшись к нему спиной.       Думать о том, насколько непривычно то, что к его потребности отнеслись совершенно спокойно и более того, предложили решение, не подстёбывая в той манере, какую Арсений привык видеть и слышать от других людей, было некогда. Мышцы отдавали последние силы, на то чтобы сдержать подступившую волну, а потому действовать нужно было поскорее, если он не хотел окончательно опозориться.       — Наденешь наушники, п-пожалуйста, — робкая просьба оказалась мгновенно выполнена. Антон показательно достал из кофты белые беспроводные наушники и включил музыку в своем плейлисте. — Все, теперь ничего не услышу, — проинформировал он, не оборачиваясь.       Помедлив в нерешительности, Арсений всё-таки расстегнул пуговицу на джинсах. Дёрнув вниз собачку, достал член и, прикусив губу, прицелился в узкое горлышко. Первая короткая струйка неловко забрызгала пальцы мелкими каплями, а в следующую секунду из него вырвался полноценный шипящий поток.       У Арсения слегка дрожали руки, когда ему казалось, что струя разбивается о внутреннюю часть пластиковой бутылки так громко, что Антон слышит вообще все. Но, метнув на него быстрый взгляд через плечо, он убедился, шатен не обращает никакого внимания на происходящее вокруг и лишь покачивает головой в такт играющей в наушниках музыке.       Облегчение было таким приятным, что Арс совсем забыл о том, что место в бутылке не безграничное, однако поток иссяк ровно в тот момент, когда до верха литровой ёмкости оставалось примерно два пальца.       Закрутив крышку, он осторожно поставил бутылку на пол и застегнул ширинку. Более или менее приведя себя в порядок, аккуратно постучал Антона по плечу, позволяя повернуться. Шатен спрятал наушники и обернулся с мягкой улыбкой.       — Все нормально? — Арсений кивнул, слабо улыбнувшись. — Сядем обратно?       Снова устроившись рядом на полу, они просидели ещё около часа, прежде чем наконец получили возможность выбраться из успевшей надоесть обоим кабины лифта. Когда свет включился, и они доехали, наконец, до нужного этажа, Арсений по инерции вышел вслед за Антоном. Опомнившись, понял, что его номер находится выше, но решил преодолеть оставшееся расстояние по лестнице, надеясь, что не наткнется по дороге на других людей: наполненная бутылка в руках и так безумно смущала, не хватало только поймать на себе осуждающий взгляд кого-нибудь из постояльцев или работников гостиницы.       Арсений собирался уже попрощаться и уходить, когда Антон придержал его за локоть. Порывшись в одном из карманов рюкзака, шатен вытащил ручку и стопку стикеров.       — Я не хочу навязываться, но, если вдруг захочешь пообщаться в... Более комфортной обстановке, — Арс нервно усмехнулся, вспомнив темную кабину лифта, но всё-таки взял протянутый листочек. — Напиши, или можешь позвонить.       Добравшись до номера, Арсений сразу пошел в душ, намереваясь смыть горячей водой все неприятности сегодняшнего дня. Все, с этого момента никаких экскурсией и никаких лифтов.