Народная юнменская игра

Распорядок дня в Облачных Глубинах был неизменен. Столетиями адепты поднимались с пятичасовым колоколом утром, а ровно в девять вечером встретить на территории клана кого-нибудь кроме патрулирующих было сродни чуду. Нарушителей строго наказывали, так что многие старались уже заранее скрыться за дверьми своих жилищ. Впрочем были и исключения. Лань Цижень неспешно прогуливался по выложенным дорожкам. Не то чтобы дотошный наставник специально вылавливал припозднившихся, скорее этот вечерний моцион позволял ему расслабиться после тяжёлого насыщенного уроками и делами клана дня минувшего и настроится на следующий. Тишину вокруг уважаемого учителя позволяли себе нарушать только сверчки. Однако стоило ему приблизиться к гостевым павильонам, как обстановка переменилась. Лань Цижень поморщился уже заранее. Конечно, требовать от гостей строгого соблюдения режима было невозможно. Достаточно было и того, что те хотя бы не кричали во всю глотку и не шатались пьяными во время комендантского часа. Сегодня же, старейшина точно знал, в Облачных глубинах находились сразу два действующих главы клана и рассчитывать на тишину в этой части было бесполезно. Особенно если к ним заявится Вэй Усянь. Из самого большого павильона раздавались голоса. Нет, не так. Из незакрытых окон неслась откровенная брань, усиленная громким юньменским акцентом. И если голос главы Цзян старейшина узнал сразу, то его оппонент вызывал пока вопросы. Однако отвечал он так же смело, ничуть не стесняясь собеседника. Терпению Лань Циженя быстро пришёл конец. Он подобрался и зашагал к павильону, намереваясь напомнить спорящим, где они находятся. Однако к своему удивлению он заметил фигуру старшего племянника, входящего в двери. Нахмурившись, наставник практически решился на преступление: он неслышно проскользнул к прикрытому окну и заглянул внутрь. В комнате царил жуткий беспорядок, вещи валялись на всех поверхностях, мебель была опрокинута. Единственный стоявший ровно столик был заставлен кувшинами от вина и мисками с закусками. Умолкнувшие было при появлении гостя голоса вновь зазвучали, чуть не отправив старейшину Ланя к первым создателям правил. - Пиздец, - тихо произнес Лань Сичень, также с лёгким неудовольствием оглядывая устроенный гостями беспорядок. Впрочем он тут же собрался и заговорил уже в более привычном мягком тоне и более приличествующими ему словами: - Уважаемые гости, хочу напомнить вам, что вы находитесь в Облачных глубинах. Я не могу настаивать на том, чтобы вы неукоснительно соблюдали все порядки клана, но прошу вас быть тише. Большинство наших адептов уже отправились на отдых. А если вас услышит дядя и увидит этот разгром, то это будет просто ... - Пиздец, мы уже поняли, Цзеу-цзюнь, - Цзян Чэн даже обрадовался его появлению, - Так вы тоже с нами играете? - Простите, что? - не понял тот. Он изумлённо смотрел на представителя Юньмена, которого совершенно не смущала обстановка. - Это известная в Юньмене народная игра, - с готовностью пояснил Цзян Чэн. - Мы с А-Лином устроили соревнование: кто знает больше бранных слов. - Не знал, что подобное является игрой, - с сомнением произнёс глава Лань. - Не знал, что образование Облачных глубин включает... эмм... подобную осведомлённость, - парировал собеседник. - Во время Аннигиляции Солнца я находился в лагере Цинхе Не, - многозначительно произнёс Лань Сичень. Других объяснений не требовалось. Теперь глава Цзян уважительно кивнул. - Да и раньше случалось там бывать. Старший брат особенно... не сдерживался в моём присутствии. - Тогда может быть окажете нам честь и присоединитесь к игре? - подначивал Цзян Чэн. Он уже успел заметить в глазах Первого нефрита опасный огонёк азарта. - Выпейте с нами и покажите своё мастерство. Ах да, ведь ваши правила этого не позволяют! Как жаль! - От вина я откажусь, - произнёс Сичень, пристально глядя в глаза собеседнику, - а что касается правил, то вертел я их... - Довольно! - Лань Цижень не выдержал такого надругательства над святая святых клана и практически снёс дверь в павильон. - Что здесь происходит?!! Глава Лань побледнел, осознавая, что мог услышать его дядя. К счастью, гнев того был направлен сейчас совсем в другую сторону. Лань Цижень даже не стал спрашивать племянника, откуда ему известны слова, что он сейчас произносил: интонации Не Минцзюэ звучали в его голосе слишком узнаваемо. - Ваше поведение абсолютно неприемлемо! И всех троих следует сурово наказать! Пожалуй, только Цзинь Лина удивило то, что Лань Цижень гневался и на своего племянника, и на главу Цзян. Он почему-то был уверен, что только он сам сейчас будет выслушивать нравоучения, а затем получит какое-нибудь наказание. Оказалось, что под ударом на равных с ним сейчас были и уважаемые во всём заклинательском мире главы. Цзян Чэн усмехнулся, но всё же вежливо ответил старшему: - Прошу простить, старейшина Лань, но наказать меня вы вряд ли сможете. Я - глава Великого ордена, а не ваш приглашённый ученик. Лань Сичень едва заметно вздохнул. Он был в точно таком же положении, тоже был главой Великого ордена, но даже и думать не смел о подобном высказывании. Орден Гусу Лань был настолько одержим своими правилами, что за их нарушение Совет Старейшин мог назначить наказание даже своему главе. С дяди сталось бы его собрать в ответ на бунт со стороны племянника. Или даже наказать его собственноручно. - Глава Цзян, зато я могу выставить вас отсюда вон и запретить появляться в Облачных глубинах, - злобно сверкнул глазами Лань Цижень, и Сичень порадовался, что промолчал. - Но не думаю, что нам нужны осложнения отношений между нашими кланами. А поскольку, вы всё это начали, то вам следует показать вашему подопечному пример послушания. Все трое ступайте за мной! По мере того, как они шли, петляя по дорожкам, лицо Лань Сиченя всё больше принимало расслабленное выражение. Дорогу к библиотеке он знал, значит, дядя скорее всего назначит им переписывать правила или же труды кого-нибудь из предков подходящей случаю тематики. Можно сказать, что отделались они легко. Впустив провинившихся заклинателей внутрь, Лань Цижень плотно закрыл входную дверь, велел им сесть за один общий стол, а сам направился вглубь по коридору из высоких стеллажей. Сборник, который он положил перед ожидающими своей участи главами великих кланов, был весьма потрепанного вида. Цижень не сомневался, что он пользовался огромной популярностью среди адептов. Правда, никто из них добровольно не признался бы в этом. - Вот ваше наказание. Вы должны переписать его полностью. Времени вам хватит до утреннего колокола. Все трое вытянули шею, пытаясь прочитать название. Лань Сичень, лучше всех знавший состав библиотеки Гусу, среагировал первым и смутился, отводя глаза в сторону. Младший из заклинателей так и вовсе покраснел, даже не представляя себе, как вообще можно выполнять такую задачу. А вот глава Цзян напротив заинтересованно потянулся за книгой, явно намереваясь проверить свои познания и улучшить их. Лань Цижень тем временем степенно уселся напротив наказанных и прикрыл глаза, погружаясь то ли в медитацию, то ли в дрему. По крайней мере, так казалось со стороны. На самом же деле почтенный учитель слегка улыбался своим воспоминаниям... * Цансэ Саньжэнь возмущённо размахивала руками, меряя широкими шагами поляну. А с её губ слетали ругательства, которым бы позавидовал самый последний лодочник Юньмена. Причина у неё была: только что её в очередной раз отругали за нарушение правил. Один из учителей так оскорбился, когда она начала описывать способ взаимодействия с тёмной энергией, что сначала отчитал ученицу перед всеми прямо на уроке, а когда та попыталась оправдаться, выгнал её за дверь. И теперь взбешенная такой несправедливостью заклинательница костерила почтенного наставника на чем свет стоит, а заодно и все три тысячи правил ордена. Останавливать её не пытались. Во-первых, это было бесполезно. Во-вторых, многие из соучеников восторженно слушали девушку, расширяя свой словарный запас и заодно кругозор. Правда, бывший тут же адепт Гусу - им был сам Лань Цижень - попытался призвать её к порядку, но на него дружно зашикали со всех сторон. Неудивительно, что никто из собравшихся учеников не заметил, как к ним подошёл один из старейшин клана. Лишь когда тот негромко кашлянул, призывая молодёжь к порядку, те мгновенно повскакивали со своих мест, вразнобой приветствуя и кланяясь старшему. Тот однако спокойно улыбнулся и махнул рукой, останавливая их. Главная же виновница замерла, ожидая своей участи. Всем было понятно, что старейшина слышал если не всё, то большую часть её брани, а за это уже полагалось суровое наказание вплоть до порки ферулами. - Молодая госпожа, - мягко обратился он к девушке, - хотя подобные речи не красят никого, осмелюсь заметить, что вы весьма подкованы в данной теме. В толпе учеников раздались негромкие смешки. А сама Цансэ неожиданно смутилась. - Орден Гусу Лань с уважением относится к любым знаниям, сохраняя мудрость с самых древних времён, - продолжил старейшина тем временем, не обращая внимания на вызванную им реакцию. - Этого же мы ждём от каждого нашего последователя, независимо от того, относится ли этот человек к нашему ордену, или находится здесь по приглашению на учёбе. Посему я прошу вас проследовать за мной в библиотеку, где вы будете помогать мне с составлением словаря запретных к употреблению выражений. Сказав это, мужчина развернулся и пошёл прочь. Хоть его слова и звучали как приглашение, это был прямой приказ, и ослушаться его заклинательница не посмела бы. С лёгкой паникой девушка оглянулась на притихших друзей, но никто из них не вызвался ей помочь. Позднее Лань Цижень не раз становился свидетелем, как несгибаемая грозная Цансэ чуть ли не на коленях умоляла наставника назначить ей любое другое наказание, но тот лишь мягко улыбался и говорил о необходимости сохранения знаний. И ежедневно проводил вместе с ней несколько часов в учебном зале, следя, чтобы девушка записывала все известные ей ругательства, дополняла их пояснениями, особенностями употребления в той или иной местности. Нередко старейшина после проверки написанного, заставлял переписывать отдельные листы, находя их не слишком аккуратными. Другие ученики охотно отвечали на её просьбы помочь с переписыванием и даже приходили в зал библиотеки, позорно сбегая оттуда спустя самое большое палочку благовоний с красными от стыда лицами. Через месяц сборник был готов, и легендарная Цансэ Саньжэнь, наконец, получила свободу и длинную благодарственную речь старейшины Ланя впридачу. Однако с тех пор никто, по крайней мере Лань Циженю не доводилось быть свидетелем, не слышал ни единого бранного слова из уст грозной заклинательницы. * Лань Сичень закончил назначенную работу первым - сказался опыт, который научил главу переписывать любые объемы текстов, не задумываясь над содержанием, ещё в юности. Впрочем руки Цзеу-цзюня нервно подрагивали, а на щеках горел румянец. А вот глава Цзян проявил неожиданное для всех усердие. Он разве что не зачитывал вслух особо удачные пассажи и выражения, одобрительно хмыкал, находя знакомые сочетания. В отдельных случаях он даже делал выписки, намереваясь после забрать их с собой. Когда работа была закончена, Цзян Чэн посмотрел на племянника, который сидел весь красный от стыда. Цзинь Лин едва осилил пять страниц, да и те прочитать было трудно. Старший вздохнул и передвинул к нему свою копию, а сам взял чистые листы и начал работу заново. Лань Сичень, зная, что наставник отпустит их только, когда вся работа будет готова, проследил за текстом и начал писать с конца. Вдвоём главы Лань и Цзян быстро, словно соревнуясь между собой, дописали третью стопку листов. Свои личные выписки юньменец с победным видом спрятал за ворот одежд. Разумеется, Лань Цижень не собирался проверять досконально их работу, а потому лишь спокойно кивнул, отпуская всех из библиотеки. Сам он, оставшись один, придвинул ближе сборник, написанный рукой самой легендарной заклинательницы, провёл ласково по нему ладонью. Кто мог предполагать тогда, что книжная премудрость окажется такой мощной силой для усмирения дерзких умов! С племянником он ещё поговорит о недостойном поведении. Юный глава Цзинь теперь долго не рискнёт произнести хоть что-то бранное, даже в разговорах со сверстниками. Цзян Ваньина, конечно, так просто не заткнуть, но по крайней мере в благодарность за новые знания, он будет устраивать свои "народные игры" подальше от Гусу. Но самое главное, теперь наставник знал, как укротить Старейшину Илина. Если этот бесстыдный Вэй Усянь осмелится хоть раз высказать что-нибудь неподобающее, он отправится знакомиться с наследием своей матери. А если и это не поможет, то хотя бы библиотека пополнится вторым томом словаря запретных выражений.