angel.

с отвратительным звуком тесак пронзает плоть, юнхо слышит хруст собственных костей, по спине кровь ручьями небольшими стекает, а по щекам — слёзы. больно, так больно, что терпеть невозможно — крики и мольбы о пощаде вырываются у него сами собой, он пытается руки от оков освободить, но не получается. гнев и отчаяние бессилием отравлены, ничего сделать не сможет — сил его, кажется, лишили в тот момент, когда безжалостно отрубили крылья. белоснежные перья кровью багровой самого ангела осквернены, а из спины его два отростка костяных выглядывают — уродливо совсем и юнхо рад, что того не видит. бесстрастный взгляд охотника, за сим процессом наблюдающего, вводит чона в ещё большее отчаяние, а вид того, как тот деньги пересчитывает и часть себе в карман кладёт, не на самые лучшие мысли наводит. — вы будете гореть в аду за это. — сквозь слёзы ангел произнёс голосом от криков хриплым, плечи дрогнули, а те места в лопатках, откуда его крылья начало брали, заживали — медленно и болезненно раны затягивались слой за слоем. хотелось бы, чтобы и крылья вскоре с этим появились, но нет, ждать придётся куда дольше. и вправду, ангела крыльев лишить — всё равно что на самого бога посягнуть. это что-то немыслимое до того и грязное, бесчестное, что юнхо и представить себе не может, через какие муки пройдут эти две души в аду лишь за это. знает же, что он сам далеко не первая жертва охотников, ранее жизни лишивших ещё множество существ. — в таком случае, минги самолично рога дьяволу выдернет. — с явным пренебрежением ответил один из охотников, что пониже, и спрыгнул с поваленного дерева, на котором до того вальяжно восседал, словно принц на троне. тот, кто ангелу крылья и отрубил, что-то под нос низким голосом пробормотал и в сторону тесак откинул, дабы крылья одной верёвкой перевязать, совсем не заботясь о сохранении презентабельного вида, и закинуть в мешок. юнхо наблюдает, как парень, который был назван минги, его кровь с лица и рук стирает тряпкой, и чувствует, как слёзы наворачиваются на глаза снова. разве люди, создания божьи, так жестоки могут быть? разве возможно, чтобы кто-то так хладнокровно лишил ангела крыльев? юнхо голову опускает и всхлипывает тихо, слезам позволяя по щекам скатываться и с подбородка на землю, листьями покрытую, падать. минги пред ним на корточки присаживается и пальцами лицо юнхо обхватил, на щёки надавив и заставив посмотреть на него. — чего хнычешь-то, ангелок? — спрашивает минги приторно-сладко и ласково, с улыбкой, что страх ангелу внушала. он боится этого человека. — не волнуйся, всё хорошо будет. мы отвезём тебя к тому, кто хорошо позаботится о тебе. за крылья уж извиняй, деньги мне важнее, чем этичность или что-то в этом роде. юнхо молчит, не в силах ни слова из себя выдавить. хочет в небо взмыть, забыть, как самый страшный сон — но это всё куда ужаснее, чем в самых мрачных кошмарах. за своё молчание юнхо пощёчину получает. — минги! — восклицает ёсан недовольно, за воротник хватая младшего охотника и глядя на него разозлённо. — что я тебе говорил? хоть пальцем лишний раз его тронешь — денег лишишься! глаза закатив, сон от ангела и ёсана отходит нехотя и переодевается в чистую от крови одежду. кан прав, минги не может юнхо вред больший причинять, чем уже есть — заказчик тогда будет крайне недоволен. ангел ему в целости нужен, невредимый почти… чудак. вообще, заказ на поимку ангела у них взяло два человека сразу. одному крылья нужны были для коллекции, а другому — сам юнхо и его тело. минги, по правде говоря, о судьбе чона дальнейшей не задумывается — никогда он не думает о тех, кого с ёсаном на пару ловит и продаёт, прибыль после разделив. деньги это огромные, баснословные, стоят всех трудов и рисков. охотников, по правде говоря, не так уж и много — по крайней мере, опытных и умелых. много глупцов себя таковыми зовут, а после от клыков вампиров или какой-то такой чепухи гибнут. вот ёсан — самый лучший охотник на нечисть, которого сон знает, а в команде они не так уж и плохо работают. холодный ум кана и находчивость минги вкупе с их физической силой помогают вместе отлавливать даже таких существ, как ангелы, хоть и не без сложностей. кан, впрочем, руки в крови пачкать не любит — малость он брезглив и вреден, в то время как минги только рад этому. — отвези ангелочка к господину паку. я займусь крыльями. звучит не как просьба, а приказ. минги такое не любит слышать, он взглядом многозначительным в сторону старшего стреляет, а затем, ни слова не говоря, за заднюю часть шеи юнхо хватает, заставляя на ноги подняться и к кузову чёрной машины пойти. ангел обессиленный к стене салона прислоняется и глаза закрывает, а минги лишь закатывает глаза на это жалкое зрелище и за руль садится. дорога к пак сонхва недолгая совсем — так, по крайней мере, кажется минги, пока он под нос себе напевает строчки песен, по радио звучащих, а когда по адресу нужному к особняку большому приезжает, то невольно присвистывает. даже с его не самым чистым заработком с охоты минги такое позволить себе не сможет — уж вряд-ли кошелёк его такую роскошь потянет. когда огромные ворота открываются, сон в двор проезжает и паркуется там, уже видя, как взволнованный сонхва из дома выходит и походкой пружинистой к машине направляется, за собой таща чемодан большой. с улыбкой снисходительной минги к паку подходит, видя, как лихорадочно блестят его глаза. — покажите мне его, мистер сон! я хочу увидеть его! — восклицает сонхва в нетерпении. 'больной ублюдок.' думается минги, но с его губ по привычке срывается вежливое: — конечно, господин пак, но сначала деньги. сонхва едва не швыряет к ногам сона чемодан, который тот открывает неспеша и самодовольно хмыкает, увидев весьма приличную сумму — которую он в любом случае с ёсаном разделит, но менее приятно от того не становится! не теряя более времени, минги открыл дверь кузова, показывая сонхва в уголок забившегося ангела, в крови испачканного и крыльев лишённого, но до того невинным и напуганным выглядящего, что у пака в сердце ёкает что-то, а у минги губы от отвращения кривятся. — о, мой ангел. — сонхва выдыхает шумно, когда сон относительно бережно юнхо из машины выводит. чон оглядывается неуверенно, а затем его взгляд на сонхва останавливается и он сглатывает тяжело. уже знает, что с ним будет. пак же неосознанно губы облизывает и руками лицо ангела обхватывает, его взгляд судорожно по тому скользит и едва не сияет. — какой ты красивый… и весь мой. минги дальше не слушает и не смотрит — уезжает в мотель, где они с ёсаном остановились, оставляет ангела и его нового владельца наедине, а также не думать лишний раз старается. ему нет дела, что будет с юнхо, как и не было дело до всех остальных. а телефон от сообщений вибрирует. kang yeosang, 7:53p.m: я привёз господину киму крылья. сегодня мы с тобой напьёмся до чёртиков. song mingi, 7:55p.m: за твой счёт.