Это нечестно, Грейнджер

Итак, я стала искать встречи сама.   Надеясь и моля Мерлина и Моргану, чтобы она ни за что не случилась. Веря, что такие персоны, как Малфой, пользуются исключительно каминной сетью и не выходят в дрянную погоду на улицу.  Но все же я пробиралась за магическую стену, оказываясь по ту сторону реальности.  И собираюсь это сделать снова, когда увижусь с Джинни на следующей неделе. Зачем мне это? Чего я добиваюсь? Я хочу поставить точку. Да, наверное, так. Уверена, что искреннего разговора не получится. Но стоило хотя бы окончательно попрощаться.  Да. Мне нужно просто сказать: «Вали к черту».  Нет, не так.  «Прощай, Драко».  Вот так. Стоит ли высказать все то, что сидело в моей душе все эти 8 лет? Скорее всего. У меня накопилось много вопросов. И комментариев. Например: 1. Почему ты внезапно вырвал меня в мой выходной и взволнованно спрашивал: «Стоит ли мне двигаться дальше?» с нажимом на последнее слово, словно оно таит в себе рунический шифр, который могу разгадать лишь я. Я ответила, что «если ты готов, если хочешь, то, конеч…» — Ты не поняла, Грейнджер! Так мне стоит или нет? — выжидающе. Я чувствовала себя глупо. Я не поняла тогда, что за секретное послание стоит за такими простыми вопросами. Лишь чувствовала, что разочаровала, что дала не тот ответ. А потом ты пришел на благотворительный вечер с Асторией Гринграсс. С твоей бывшей возлюбленной. И через полгода я поздравляла вас с женитьбой. Что ты тогда имел в виду? Что ты хотел от меня услышать? 2. Ты пьян. Еле стоишь на ногах. Мы отмечаем всем коллективом поимку бывшего Пожирателя, поставляющего тёмные артефакты из Америки в Европу. Долго он нам морочил головы. Но только у меня горчит от этой победы. Ведь всё закончилось. Больше мы не увидимся. Может, и к лучшему? Может, всё пройдёт? Я тоже не в самом благопристойном виде, смеюсь над очередной шуткой какого-то аврора до слёз. Голова пустая. Проект завершён.   Малфой в компании гриффиндорцев и когтевранцев. Удивительно и бодряще одновременно. Я следила за ним краем глаза, вырезая в памяти длинные аристократичные пальцы, фамильное кольцо, серебряный браслет. Улыбку. Звонкий хохот. Обаятельный. Очаровывающий. Заразительный. Его присутствие не давало мне опьянеть окончательно. И вот я теряю светлую макушку из поля зрения, и моя магия прямо искрится под кожей, так нестерпимо мне хочется последовать за ним. Разумеется, подышать свежим воздухом. Мы оказываемся на балконе. Ты пьян. Еле стоишь на ногах. — Грейнджер, — тихо, выдыхая сигаретный дым. Малфой курит. С прищуром смотрит. Пытаясь как-то держать «лицо» и статус аристократа. Я снова глупо хихикаю (это всё огневиски, конечно) и тянусь за сигаретой. Он лишь поднимает бровь, но молча протягивает портсигар. Пламя с конца палочки. Как заботливо с его стороны. Галантно и абсурдно в такой ситуации. Вдруг он тяжело выдыхает, закидывая руку мне на шею и облокачиваясь на меня. Я закашливаюсь, потому что табачная дрянь продирает мои легкие. И его рука разрывает мне мозг. Малфой лающе смеётся: — Грейнджер, Грейнджер… ну, как ты? Это звучит дружелюбно, но всё моё внимание занимает кончик его пальца, который еле-еле касается оголённого участка кожи на плече. Слишком близко. — Нормально. Ты? — сдавленно, пытаясь овладеть собой. Чуть приглушённо, чтобы нас не услышали. Драко посмеивается и начинает уходить подальше от двери. Уводя меня за собой. Мне тяжело. Я задыхаюсь. Опять. Зачем он так? Ведь никто из коллег не должен знать, что мы «общаемся». Это наше без слов принятое условие. Внезапно он отстраняется, вставая передо мной. — Мне охренительно хо-ро-шо, — выдыхает, закрывая глаза и запрокидывая голову к ночному небу. Мне неуютно, словно я стала свидетелем какой-то чересчур личной беседы. Он говорит это не мне. Он говорит СЕБЕ. И с собой. Раздается крик. Крик из его горла.  Он вскидывает руки, затем разводит их в стороны. Словно бы отпуская какую-то… боль? Оголённый нерв. Настоящий. Открытый. Без масок. Меня завораживает это зрелище. Будто бы он показывает, как именно ему хорошо. Как теперь ему свободно. Показывает мне. Хочется смотреть и смотреть, впитывая эту картину, и одновременно с этим я жажду провалиться сквозь землю. Или остаться незамеченной, как вор. Я краду это воспоминание о Малфое прямо сейчас, бережно складывая в его личную именную папку «ДМ». Нас нет слишком долго. Приторно-сладкий вкус тотальной неправильности происходящего бьёт в голову. Силюсь, борюсь с собой, думая, что мне нужно перестать глазеть и, наконец, уйти. Ноги вросли в этот чертов камень. Малфой дышит, запрокинув голову. Рваный белый пар взлетает над его лицом. Красиво. Это красиво. Внезапно всё рассыпается. Он закрывается, схлопываясь как шкатулка, и смотрит, фокусируя взгляд на моем лице. Словно что-то осознав. — Хочу, чтобы ты… всегда, — хрипло. Едва разлепляя слова. Что? Он замолкает, потом прикрывает глаза, хмурится. Цепко и остро захватывает моё внимание стальными глазами, и совершенно серьёзно: — Чтобы ты всегда была рядом, понимаешь? — горло саднит, не верю тому, что слышу сейчас. — Ты должна быть. Просто... Всегда, Грейнджер. Всегда. Меня пригвоздило пространство, я сама готова закричать, но из горла не выходит ни звука. Я падаю, падаю, падаю, мне очень страшно, но я не отрываю взгляда от его фарфорового лица. За спиной распахивается дверь, слышен смех наших коллег. Я так ничего тебе и не ответила. Так вот. Что это черт возьми было, Малфой? Ты же помолвлен с Асторией, нет?  3. Нас поставили работать в одну команду. Авроры, эксперт по тёмным артефактам и я. Магглорождённая волшебница в столь юном возрасте помогает Советнику Министра, а иногда (точнее: очень редко) и представляет интересы верхушки власти магического мира Британии. Мы старательно делали вид, что не знаем друг друга. Словно никогда не учились вместе в Хогвартсе. И словно не было войны. Пытаясь не пересекаться, лишь изредка настороженно наблюдая друг за другом. Но я действительно его не знала.  Малфой, как оказалось, был весьма и весьма неглуп. Начитан. И с огромным навыком обаяния. Физически он умел так занять пространство, что мне казалось, что от лица Советника Министра Магии выступает здесь он. А не я. Честно? Я завидовала и восхищалась где-то в глубине души. Я стала замечать, что жду не дождусь, когда же наступит четверг, ведь именно в этот день мы собирались всем составом, чтобы обсудить, как продвигается дело. Чтобы послушать, какие нестандартные решения и предположения выдвинет он в этот раз. Вёл Малфой себя со мной подчёркнуто вежливо и прохладно. Но иногда я ловила его за тем, что он одобрительно кивает, или смеётся вместе со всеми над шуткой, которую я рассказала. И тогда тепло разливалось по всему моему телу. Почему я не заметила того, что происходит? И как упрямая ослица твердила себе, что он мне интересен только из-за оригинальности мышления. Из-за того, что он оказался не тем, каким я его себе нарисовала в школьные годы. На очередном собрании он расхаживал за нашими спинами. Фонтанировал идеями. И остановился за моим стулом. Время словно выключили. Оно стало вязким, тягучим. Сгустилось до микроскопических колыханий воздуха за моей спиной. Это был первый крупный звоночек. Запах. Этот запах я не спутаю ни с чем. Терпкий, древесный, с нотками жасмина. Я с ужасом поняла, что не дышу. Боясь одним неловким движением спугнуть этот момент. Его ладонь опустилась на спинку моего стула, пальцами отбивая незамысловатый ритм. Мерлин. Выражение из книг «меня словно окатили ледяной водой» стало не просто буквами на бумаге. Оно превратилось в волну мурашек, которая поднимается от ног и доходит прямо до корней волос. Наверное, я вздрогнула. Он продолжил свой круг, как ни в чем не бывало, а я ждала конца собрания, чтобы побыстрее сбежать. Это было слишком. Слишком невыносимо. Малфой, ты намеренно сделал так, чтобы понаблюдать за глупой Грейнджер?  *** Я не могла себе позволить все эти чувства. Я и в отношениях толком не была к тому моменту. Да, поцелуи с Виктором в подростковом возрасте. Редкие свидания с Роном, парочка поцелуев, миллиарды обид и попытки поддержать «отношения». Но… Меня интересовало совсем другое. Карьера. Укрепиться в магическом мире. Стать его неотъемлемой частью. Я боялась отношений, боялась мужчин. Если быть до конца честной, то я считала себя какой-то поломанной. Фригидной. Когда Рон в очередной раз нашего триумфального «воссоединения» спустя столько лет рассчитывал на что-то большее, чем просто поцелуй, я попросила его не спешить. Тогда он, красный от негодования, в порыве ярости выкрикнул: «Может, ты действительно фригидная?! Что с тобой не так?!» Я долго потом читала на эту тему с опухшими от слез глазами. Но нашла очень много пересечений с собой. Да, вероятнее всего, я асексуальна. Я была уверена на 90%, что это так. И именно поэтому мне гораздо проще дружить с парнями. И тут. ЭТО. Я отыскала и затёрла до дыр каждую статейку в Ежедневном пророке, где было хоть малейшее упоминание о нём. Так мне удалось узнать, что после всех слушаний и оправдательного приговора он почти сразу же женился на Астории Гринграсс и вступил в права наследства. Собрав воедино все газетные выпуски (Мерлин, я чувствовала себя сумасшедшей, пока делала это втайне ото всех), мне удалось выяснить, что у них родился сын, Скорпиус. А также, почти сразу же после его рождения Астория Малфой (взявшая снова свою девичью фамилию Гринграсс) подала на развод. Статья выглядела сухо, без официальных комментариев от участников этих драматичных событий. Встречаясь в очередной четверг на работе, я старалась ничем не выдать себя. Мне было жутко любопытно узнать что-то еще, но я старалась. Старалась держаться максимально отстраненно и, возможно, где-то прохладно. Потому что я до смертельного ужаса боялась, что хоть кто-то заметит эти перемены во мне. Эту разъедающую лёгкие и заставляющую нещадно пульсировать вены влюблённость к Драко Малфою. И самое постыдное — что заметит Он. И Он заметил. А иначе я не могу объяснить то, что произошло дальше.