Это нечестно, Грейнджер

Драко Малфой никогда не любил меня. Сейчас, написав кучу страниц текста, что хватило бы на роман, я вижу.  Я отчётливо вижу, что именно творилось между нами.  Да, возможно, он имел какой-то интерес (с примесью страха за свою репутацию), но это нельзя назвать любовью.  Почему он хотел работать со мной? Почему продолжал из раза в раз приглашать меня в свои проекты?  У меня нет ответов на это.  Кроме одного: виной этому точно не любовь.  Может быть, ему было интересно наблюдать за тем, как я мучаюсь?  Ведь это забавно: смотреть, а где та грань, за которой влюблённая дурочка уже не вытерпит и, наконец, покажет, что у неё все-таки есть чувство собственного достоинства?  А может, ему было так сладко мстить мне за то, что я как-то не так обошлась с Его Величеством Малфоем? За то, что посмела ему «отказать»?   В ту субботу, когда я решилась признаться в любви, само Провидение остановило меня от этого шага, появившись в лице Астории Гринграсс.  Хотя в тот момент я не уловила, насколько сильно на меня повлияло её появление, но именно оно и стало решающим.  Действительно, зачем обрушивать на несвободного человека, который только-только восстановил отношения с тем, о ком он так долго мечтал, своё признание?  Чтобы… что? Оправдаться? Выглядеть в глазах лучше? Я слишком любила Малфоя в тот момент, чтобы принести ему неприятности в виде такой головной боли.  Или я просто недостаточно любила себя?  *** Малфой ждал меня возле фонтана «Магического братства».  Желудок совершил кульбит, когда он с ровным выражением лица подошёл ко мне и хладнокровно проговорил, глядя куда-то поверх головы: — У меня мало времени.  «Мелкая доставучая пикси», — транслировал он всем своим видом.  Но тогда мог бы и не ждать меня, верно? Я закусила губу и опустила голову, спрятав глаза за упавшими прядями волос.  Жгло. Внутри раскаленная лава накрывала легкие, пока мы молча шли к одному из каминов.  Через секунду я и Драко оказались на маггловской улице Уайтхолл.  Тишина, обволакивающая прохлада летнего вечера. Мало людей, так как тут нет ни клубов, ни кафе. Только правительственные здания и фонари, одиноко стоящие вдоль дороги.  Малфой чуть скривил губы, доставая портсигар, но не комментируя выбранную мною локацию. Он ждал. Вот сейчас меня начало потряхивать.  Как начать? Что говорить? Разглядывая, как Малфой вдыхает табак и выпускает ровную струйку дыма, попутно переводя скучающий взгляд на меня, я осознала: «Либо сейчас. Либо никогда». — Драко, мне нужно поговорить с тобой о том, что тебе говорила Панси, — горло пронзило острыми шипами страха, отчего последние слова прозвучали чуть выше, чем мой обычный голос.  — О чем это? Малфой всё так же равнодушно осматривал моё лицо. Что причиняло почти физическую боль, потому что я чувствовала себя полнейшей дурой. Но я продолжила. Сбегать с поля боя — не в моих правилах. — Я знаю, что она… точнее, я не знаю, что она сказала тебе, но… я вижу, что.. — пляшущее сердце в самой глотке не давало мне договорить. Мне казалось, что меня вот-вот им стошнит.  Я прокашлялась, стараясь смотреть на красный огонёк его сигареты. Куда угодно, только не в его безучастное ледяное лицо: — Я вижу, что… ты… и я хотела сказать… Мерлин, совсем не так я себе представляла этот разговор.  Как стыдно. Я не ожидала, что меня настолько прибьёт его безразличие, и у меня не получится склеить ни единой связной мысли.  — Забей.  Белое облачко дыма вышло из его рта.  Он прошагал к ближайшей мусорке, трижды прокрутив по традиции фильтр в пальцах и растирая табак о железную стенку.  Я сделала глубокий вдох, не поверив, что расслышала верно.  — Что, прости? Малфой подошёл ко мне, и снова на самом банальном сленге, который внезапно неплохо сочетался с его аристократичным образом, повторил по слогам: — За-бей. Это означает «не бери в голову», «забудь», «не парься», — поучительно-раздражённо проговорил он, делая в мою сторону ещё шаг.  Фонарный свет выхватил острые черты его лица. На нём отпечаталась смесь из удрученности, усталости и жалости.  Но я чувствовала на подкорке своего сознания, что это игра.  Малфой снова оборонялся с помощью своего актёрского мастерства.  — Но я подумала, что это важно, потому что ты стал… — Что «я стал»? — Малфой жалостливо усмехнулся, словно бы я была клоуном в больнице Святого Мунго. — Грейнджер, я же сказал тебе: забей. Мне очень много умалишённых рассказывают всякий бред. Каждый день. И представляешь? Я не обязан верить всему, что слышу.  Ну да, как же. Поэтому ты устроил срочную «конференцию» с Ноттом? Поэтому ты писал мне пьяный? Поэтому ты отшатнулся от меня в страхе? Лжец.  Ты лжец.  Я прищурилась, глядя на него с подозрением. — Значит… между нами всё по-старому?  — Конечно. Странно, что ты подумала иначе. Ироничный тон.  Малфой отталкивал. Малфой что-то уже решил и ставил непробиваемую стену между нами.  — Ты меня избегал, я подумала, что то, что сказала Панси — это очень серьёзно для тебя, — с нажимом произнесла я. Драко в наигранном изумлении поднял брови.  — Грейнджер, не бери на себя слишком много. Я бы даже не вспомнил, если бы ты сейчас не подняла эту тему. Лжец!  Меня словно облили помоями на шикарном балу под светом софитов.  И если до этого я ещё держала в голове мысль, что всё же стоит поднажать, сломать эту маску и объясниться искренне, то сейчас осознание, что ему это не надо, полностью проникло в мой мозг.  В таком случае, я не собираюсь настырно напрашиваться туда, откуда меня из раза в раз с пренебрежением выталкивают.  — Ах, ну, раз так! Прекрасно, что мы во всем разобрались, — не сумев скрыть своей досады, сказала я.  Малфой снисходительно улыбнулся.  — Это всё? Или ещё что-то? — он насмешливо оглядел меня с ног до головы, словно что-то особенно веселило его в моем внешнем виде.  Заносчивый и самовлюблённый козел. Как прекрасно, что я не призналась.  Ты не достоин этого признания.  Я распалялась еще больше, но подавила вздох возмущения. — Почему ты хочешь меня в напарники? — я прикусила язык уже после того, как уловила, что Малфой теперь уже искренне изумлен тем, как именно я построила предложение.  Но он, мгновенно переключившись, взял контроль над собой и гаденько пропел: — Давай проясним: я тебя НЕ хочу, Грейнджер. — Мерлин! Я не об этом!  — Конечно же, об этом, маленькая врушка.  — Да как ты… Раздуваясь от гнева, я смотрела в его мстительно поблёскивающие глаза, подметив, что он внезапно… оттаял.  Конечно, он звучал злее, говорил хлёстко, без той легкости, что была раньше, но он всё так же общался со мной.  Вдруг ещё удастся восстановить наши странные отношения?  Малфой неожиданно серьёзно, меняясь в лице, без тени издевки произнёс: — Потому что ты очень талантливая волшебница, Грейнджер. И я знаю, что ты — именно та, кто мне нужен.  Тёплая волна упоения вмиг разлилась в груди. Малфой подцепил меня. «Та, кто мне нужен».  Растроганная я со всей добротой и благодарностью улыбнулась ему. Как же легко манипулировать теми, кто в тебя влюблён.  *** Следующие события окончательно подтвердили мою догадку о том, что Малфой решил ответить на предложение Астории согласием.  На благотворительном вечере, куда меня попросил пойти с ним Кингсли (пришлось подменять Советника Министра), я тут же увидела их. Они выглядели статусно, с достоинством пожимая руки присутствующим, галантно поддерживая разговоры и грациозно перемещаясь по залу.  Астория держала Драко под руку, чем не оставляла сомнений, — они здесь в качестве пары.  Больно ли мне было?  Да. Но я отрицала и задвигала это глубоко внутрь. Ото всех и от себя самой.  Была ли я за него рада? Да.  Когда подмечала паутинку из морщинок у его глаз от очередной искренней улыбки.  Стоит ли сказать, что наши посиделки в Кабаньей Голове подошли к концу?  Точнее сказать: прервались на неопределенный срок.  Я успокаивала себя тем, что так сохраняю своё здоровье. Так как за все время общения с Малфоем я с лихвой наверстала несколько лет алкогольных тусовок, которыми обладал в своем арсенале среднестатистический человек.  И почему нужно было обязательно пить алкоголь? Словно это было главное и единственное условие входа в «Клуб слизеринцев».  Но я была готова на всё, лишь бы проводить больше времени с Драко.  Подумаешь, здоровая печень. Какая мелочь.  Как и предполагалось, Распространитель залёг на дно аж на полтора месяца. Вычислить его передвижения стало сложнее, но мы старались. И собирали дорожную карту по крупицам полученных сведений.  Я была завалена работой по делам от Советника Министра. Присутствовала на слушаниях Визенгамота, вела отчетность.  Пересекалась с Малфоем, мы общались по-приятельски. Ну, хоть так. Рон снова уехал, на этот раз в Румынию, что не могло не радовать меня. Ибо можно было снова «ничего не решать».  Мне было невыносимо вытерпеть такое отлучение от Драко, поэтому я доставала своими рассказами Гарри и Джинни.  Да, Джинни я тоже рассказала.  Она даже пришла в определённый восторг от этой истории, поэтому с ней мне удавалось эмоционально проживать какие-то моменты заново. Или же смаковать «свежие» глупые фрагменты жизни, такие как: «сегодня он проходил и кинул на меня такой взгляд…».  Конечно, такие подпитки держали меня на плаву какой-то период.  Но закончился и он. После очередной субботы (от этих смен я не могла отказаться, ибо сама перекрыла бы себе кислород, но в то же время, мучительно проживала каждую минуту такого дня) я сорвалась. После работы я купила огневиски, отправившись в «Кабанью голову».  Жуткое и безобразное место, если напротив не сидит Малфой.  И начала безбожно (на мой строгий взгляд) пить.  Представляя, что я в компании Драко.  Мысленно ведя с ним беседу. Откровенную, честную.  После того, как на картинку реальности надели мыльный фильтр, а на душе стало легко-легко и даже весело, словно бы я взлетела на метле так высоко, что все гигантские проблемы превратились в малюсенькие точки на земле, я попросила дать мне перо и пергамент.  Меня раздирало написать то, что я чувствую. Дурацкая привычка марать бумагу, но что поделать.  Взяв целый свиток пергамента, я начала писать, не заботясь ни о пунктуации, ни об орфографии. Обращаясь непосредственно к виновнику моего состояния: 

«Как же меня достало это чёртово мать его отдаление!! Как вообще можно было так вычеркнуть меня и за что твою мать?? Что я такого сделала я просто не понимаю как ты меня бесишь!! реально бесит твой холод и твои ледяные глаза почему просто нельзя быть друзьями! Мы же хотели ими быть, или нет, я не понимаю! Я ни черта не понимаю, как мне теперь себя вести я же вижу что ты все равно обижен я не знаю как мне извиниться или что там нужно сделать мне просто хочется сдохнуть 

Ээто невыносимо!! Невыносимо 

Пошёл ты Нахер 

Не хочу тебя знать

Зачем ты вообще появился в моей жизни» 

Я устало выдохнула, почувствовав, как горячие капли слез касаются щёк и размеренно спрыгивают на бумагу, оставляя небольшие разводы и кляксы на бессвязно раскиданных словах. Стало легче. Не знаю, как я добралась до дома, остановившись в памяти только на горьком моменте жалости к себе, но с утра я очнулась у себя в кровати с дикой сухостью во рту и болью, грубо сжимающей мои виски.  Мерлин, в моем возрасте и статусе не положено так напиваться! Тем более, в одиночестве.  Кое-как оторвавшись от постели, я проследовала в душ, шипя от того, что улавливали мои ставшие слишком чувствительными уши, усиливающие малейший звук раз в пятьдесят.  Душ немного помог, но не так сильно как могло бы Антипохмельное зелье, которого, как назло, у меня не оказалось.  Как хорошо, что сегодня выходной.  Вознамерившись весь день пролежать в постели, чувствуя единение с разбитым сердцем и таким же покалеченным телом, я проследовала к шкафу, выбирая для себя книгу.  Когда станет легче, то почитаю.  Камин зашипел, угольки в нём закрутились, и алое пламя взмыло вверх.  Я застыла, наблюдая, как в огне проявляется голова.  Слишком знакомая голова. Я неверяще моргнула, посчитав, что галлюцинации вполне могут быть одним из последствий большого количества выпитого накануне алкоголя.  — Грейнджер? Ты тут?  Твою мать, это действительно Драко. Я выглядела настолько ужасно, что не хотела показываться, но ноги уже несли меня в гостиную, сопровождая каждый шаг громким стуком сердца.  — Малфой? Что-то случилось?  Я аккуратно присела на турецкий ковер, болезненно прищурившись от ставшего слишком ярким света. — Как ты? Жива? — в его голосе послышались заботливые нотки. Он достаточно тепло улыбался.  — Почти, — выдавила я, только сейчас ощутив подкатывающую тошноту.  — У тебя выходной? — Да, а что?  Надеюсь, он не хочет взвалить на меня какую-то работу.  — Мы со Скорпиусом собираемся в Гайд-Парк, хочешь — присоединяйся. Я бы передал тебе Антипохмельное зелье. Стоп. Откуда он знает, что я вчера… Страшная мысль озарила моё сознания.  Мутные и обрывочные воспоминания всплывали одно за другим: мои руки, криво завязывающие приличных размеров пергамент на лапу совы; ночная аллея, мои ноги, ступающие по брусчатке; ощущение ликования.  Я отправила ему письмо.  Что там было, Мерлин?? Мне надо перечитать!  Я же не писала, что люблю его, нет?  Я зажмурилась, словно от удара, и страдальчески выдохнула: — О, Мерлин…  — Тебя моё предложение расстроило? — добродушно-иронично произнесла голова Малфоя из яркого пламени.  — Я тебе что-то написала… что-то, что явно не должна была…  — Мерлин, Грейнджер! Успокойся, — Малфой беззлобно рассмеялся, отчего я все-таки решилась посмотреть на него. — Там не было ничего такого. Лишь то, что ты меня ненавидишь. — Мерлин… прости, я не хотела, — я удручённо прикрыла лицо ладонями, в попытке спрятаться от поднимающегося внутри стыда.   — Грейнджер, — растягивая слова, мягко позвал Малфой. — Это было мило. И не надо этого стыдиться. Со всеми бывает. Вот теперь я бесповоротно покраснела.   Начав тереть виски, в надежде, что это поможет облегчить моё состояние, я по слогам проговорила: — Спа-си-бо за по-ни-ма-ни-е.  — Так ты хочешь прогуляться?  Я же «опасна», нет? А он приглашает меня погулять с ним и его сыном в парк. — Вы серьёзно будете гулять в маггловском парке?  — Да, почему нет? В общем, присоединяйся. И всё обсудим.  Могла ли я отказать?