Забери мои крылья

Ранним утром по кухне ходил Чонгук. Кроме штанов на нем ничего не было. Готовил себе завтрак и что-то напевал под нос. Мисс Чхве потихоньку убиралась в доме, исследуя пылесосом весь первый этаж. Сэйхо села в постели. Она потянулась. На ее половине постели сидели бабочки. Платье лежало на стуле у кровати, густые светлые волосы шлейфом стекали по плечам и груди, прикрывая то, что должно быть прикрыто. — Марика! Просыпайся! Темная поморщилась от голоса подруги, перевернулась на бок встречая лучи солнца на своем лице. Шикнула, рыкнула и встала с постели. Девушка была в красивом нижнем белье. И как она только его себе наколдовала? — Это тебе вставать, а не мне. Чего будишь? — Предлагаешь мне идти вниз одной? — девушка смотрит на нее с недоверием. — А если я что-нибудь не так скажу? Или сделаю? — В каком смысле ты что-то сделаешь не так или скажешь? Иди уже. — Темная снова увалилась на кровать: — Иногда мне кажется, что я тебя старше. Что ты можешь сказать не так? Оговоришься и на нашем языке ему ответишь? Бред! — Все может быть… — произносит девушка, после тяжко вздыхает и поднимается с постели. Подойдя к стулу, она покрутилась на месте, и платье само поднялось с места и оказалось на девушке. — Так-то лучше… Чон сидел за кухонным столом и уплетал за обе щеки хлопья с ягодами и молоком. Рядом с ним стоял сок, который он пил прямо из стеклянной бутылки. В руке телефон, и тот решает какие-то дела, хрустя хлопьями собеседнику. — Хосок! Какая Джи?! Я с ней на вечер не явлюсь, — рычит басом брюнет. — Мне ещё не хватало в СМИ видеть себя с порнушницей. Вот с ней и сам иди. — Доброе утро… — произносит Сэйхо, появляясь в дверном проеме кухни. Она прямо излучала яркий свет своим появлением. — И приятного аппетита… Как насчет каши? Чонгук прекращает жевать и говорит другу о конце их «конференции»: — Это гранулы из пшеницы, молоко и ягоды. Тоже самое, что и каша. Бери, что хочешь, готовь, что хочешь, и поедем скоро. — Спасибо… Не голодна пока… — произносит девушка подходя к столу с чашками. Она ставит одну на столик, после смотрит на выбор чая. Достав несколько разных пакетиков, та распотрошила их содержимое в кружку и провела над ними ладонью. Залила кипятком и по кухне потянулся ароматный травный чай. Чонгук обернулся к светловолосой, жуя хлопья. — Это как это?.. Чайник же не работал и зачем ты пакетики разорвала? Девушка даже вздрогнула. — Разве не работал? Вода горячая, вот же… Она протянула ему кружку, из которой клубился пар от чая. — Без пакетика… травы лучше расправляются, и получается ароматнее… — тут же пытается исправиться Сэйхо. — Я пью сок. Чайник не был горячим. Что это за хреномагия? — он не собирается отступать без четкого ответа. — И чайный пакетик создан для того, чтобы травы в нем раскрывались, Сэйхо. Ты кипятильник с собой принесла или что? Вскипятила воду в комнате, пронесла под юбкой и залила его в кружку? — Да, да, всегда ношу его с собой. — она закивала и села за стол. «Вот это я, конечно, не подумала…» — про себя размышляет девушка, делая глоток. Чонгук немного нахмурился и продолжил есть. — Марика пускай ещё отсиживается без работы. Хосок сказал, подумает. Если не захочет, то придется ей у другого поработать. А ты пей свой прекрасно раскрывшийся чай и поедем. Девушка тихо посмеялась, а после сделала еще глоток. — Попробуй для начала, прежде чем ехидничать. Она протянула чашечку ему. — Может ты туда что-то подсыпала. Вы странные какие-то… Брюнет что-то проговорил себе под нос и закинул последнюю лодку гранул. — Точно не хочешь? — спрашивает, улыбаясь уголками губ. — Хрен с тобой, лучик. Так смотришь, что и мышьяк выпить можно. — Чон забирает кружку и делает глоток. Хмурится. Ещё один. — Ты какой взяла? У меня такого не было. Или… Черт, всё-таки что-то подсыпала. — Просто смешала несколько разных. Ничего необычного. — Произносит девушка так, словно в этом и впрямь не было чего-то необычного. Чонгук только хочет встать, разворачивается, а после тянется пальцем к девушке и цепляет ее за ворот платья, прислоняя к своему лицу. — Ты кто нахрен такая? Тебе повезло, что здесь камеры не доходят до той столешницы. Девушка нервно сглатывает, а после испуганно смотрит ему в глаза. Не скажет — пусть пытает. — Что у вас… за шуточки такие? Отпустите… — Приедем после магазинов, я гляну камеру, которая снимала тебя со спины. Чон отпускает ее и ставит посуду в машину, а после уходит прочь. Девушка ставит кружку на стол. «Бежать надо… не к добру это все…» — подумала фея про себя. Она поднимается в комнату и расталкивает подругу. — Марика! Проснись!.. Уходим… Темноволосая даже с закрытыми глазами закатила их и повернулась к девушке: — Что? Зачем? Что ты уже наделала? — Чай… — произносит девушка. — По… нашим методам. Он не видел, но о чем-то подозревает. Марика закрыла глаза, вздохнула и вскочила из постели. — Черт! Грёбаные люди! Умные же! Валим! Марика открывает окно и прыгает в него, в надежде, что крылья будут. Дура. Забыла. Она лежит на земле, корчиться от боли и зовёт Сэйхо. — Ты ополоумела? — выкрикнула вторая шепотом из окна. Она вылезла за пределы окна, ухватилась за водосток и опустилась вниз на землю. Подхватив подругу под руку, озираясь по сторонам, блондинка потащила ее прочь с территории дома Чона. Спрячутся в лесу неподалеку, а там придумают что делать.