Фантадивина. Пещеры Червивой Розы

      Наивные стереотипы, старательно взращенные в прошлой жизни десятками фильмов о приключенцах, давали о себе знать постыдными отголосками. Они настырно требовали отыскать в подземелье факелы, чтобы немедленно осветить мрачный проход, как полагается. И меня не колышет, кто их должен тут расставлять и менять!       Факелы и в самом деле нашлись — это плюс. «Один-ноль» в пользу стереотипов. Но всё, что от них осталось, лежало под кольцами-держателями на полу в виде аккуратных кучек трухи и сора — и это огромнейший минус. В целом, такое вполне нормально — влажное подземелье довольно быстро «съедает» древесину. Но даже в сырости подобное не происходит мгновенно, а вокруг вроде бы достаточно сухо, потому как на горном склоне высоковато от грунтовых вод. В таком случае, сколько ж времени прошло с момента последнего визита живой души под эти мрачные своды, раз даже деревяшки успели развалиться в пыль?       Что-то мелкое и невнятное прошмыгнуло мимо меня у самой стены. Лампа тотчас навелась на движение, как и меч, готовый биться не на жизнь, а на смерть. Я даже не сообразила, что делаю, а уже приготовилась встречать опасность лицом!       Да только бы лучше бы не видела этой твари — от меня торопливо ретировался здоровенный паук. Но не простой паучишка, пусть даже солидных размеров с тарантула, а здоровенная падла габаритами с кошку!       — Пауки? — выдохнула я, передернув тощими плечиками. — Почему именно пауки? Почему не крысы? Почему не зомби?! Ненавижу долбанных пауков!.. Слышишь, восьминогая падаль?! Проваливай!..       Поворчав и попищав вслед шустрой животине, и хоть немного отведя душу, я двинулась дальше. Вглядываясь в темноту и прислушиваясь, неторопливо брела вперёд, то и дело натыкаясь на вполне себе свежие пряди паутины, которые перерезала мечом. И какого ляда восьмилапые тут забыли, кого они здесь кушают? Друг дружку? Или случайных маленьких девочек?       А ещё они могут по сводчатому потолку коридора ползать, раз поналепили туда паутины!       «По потолку?» — озноб царапнул за плечи.       Раз задумавшись о таком, я принялась время от времени постукивать гардой клинка о стену, оглашая темный каземат звоном металла. Если одна из этих тварей размером с дыню свалится мне на голову, то я либо описаюсь от страха, либо помру от испуга, либо и то, и другое одновременно. Да и на случай неживого присутствия заявить о себе не мешает. Мертвецы по определению тупой народец, ведь мозги у них давно стухли. А мои ботиночки на мягкой подошве и скромный детский вес позволяли шагать практически неслышно. Если вдруг — ну, в теории! — где-то в одной из боковых комнат замерло умертвие, то моё появление для него окажется не менее неожиданным, чем его появление — для меня. Правда, потом, как в пошлом анекдоте, начнутся «нюансы», но лучше уж я призову неприятности заранее, чем наткнусь на неожиданность.       Коридор хотя и проходил под землёй, но с продвижением я не ощутила повышения влажности, невольно возгордившись предками — умели ж строить! Зато быстро продрогла — прохладно вокруг в одной рубашечке-то. Иногда заглядывала в попадавшиеся арочные проёмы без дверей, но надолго в них не задерживалась, опасаясь отходить от прямого, как стрела, центрального прохода. Да и не на что там оказывалось смотреть — пустота.       А в памяти тем временем очень не к стати пробудились воспоминания из прошлой жизни. Мрак и голые стены напомнили прочитанный в детстве комикс про двух мужиков с пистолетами и чешуйчатых пучеглазых людоедов в подземельях мегаполиса. Будучи когда-то бездомными людьми, каннибалы они мутировали в кошмарных желтоглазых чудовищ, устроив ад на земле под улицами густонаселенного города. Похищали людей и пожирали их. Там ещё финал оказался забавный, про души пожранных бедолаг…       Вздрогнув и поёжившись, я поспешила отогнать дурацкий испуг. Не хватало ещё на самом деле обмочиться от страха из-за такой ерунды, как тупые картинки.       Спустя минут пятнадцать неспешной ходьбы — а это добрых триста метров! — каменный тоннель вывел к просторному помещению. Я очутилась на краю залы, весьма солидной для подземелья. Ряд колонн по центру, разделял помещение поперёк, словно проводя невидимую границу. А в воздухе, как и до этого, витал какой-то совершенно особенный запах таинственной «старины» и сухой пыли. Ну и паутины здесь было до чёрта.       Света масляной лампы едва хватало, чтобы осветить несколько метров вокруг, не говоря уж обо всём пространстве загадочной залы. Но у дальней от входа стены я уловила слабый металлический отблеск и ещё какое-то белесое, едва различимое «полусвечение». Заметила его, сощурилась, вглядываясь и качая лампой над головой… чтобы спустя миг опуститься на корточки, снова припомнив про желтоглзаых людоедов-мутантов. Ощутила, как испугано затарахтело в груди сердце, выплёскивая в вены адреналин и азарт — у дальней стены стояла пара человеческих костяков! Но не учебные экспонаты на штативах — два скелета, как гвардейцы на страже, что-то охраняли и едва уловимо покачивались, сохраняя равновесие. Смотрели они — если только череп без глаз способен видеть, — в пол перед собой.       «Вот же гадство! Лучше уж каннибалы, чем эти…»       Я запросто могла обмануться во мгле, ведь подсознательно ожидала именно чего-то такого. Но смогла взять себя в руки: сняла перчатку с правой ладони и, кусая губы от неуместного болезненного удовольствия, выпустил из неё жгут Войда. Подцепила дымным кончиком кольцо лампы, подавая её вглубь помещения. Хоть на метр-полтора, но всё же костяки озарились поярче.       Повнимательнее к ним присмотревшись, я всё же сумела различить едва-едва уловимые колебания костлявых фигур. Они определённо шевелились, и мне не мерещилось! А это значит только одно — то, что они охраняют, очень ценно.       Фамильные сокровища? Случайная «моя прелесть»? Или даже наконец-то тот самый обещанный фамильяр? Кто их сюда поставили и почему они не пошли на звуки ударов мечом по стене?       Медленно опустив лампу и осторожно поставив её на каменный пол, я развеяла Войд и надела перчатку. Не сводя взгляда с источника опасности, на ощупь отыскала рядом с собой небольшой камешек, отколовшийся со свода под потолком. Подтянув рукав на правой руке, чтобы не зашелестеть тканью, на вскидку примерилась и изо всех сил метнула осколок в сторону стражей. Подумала, что у «скелетонов» область действия узкая, и решила это проверить.       Камешек звонко щёлкнул в темноте о кладку и костяки тотчас ожили! Заскрипели сухими суставами и как по команде дружно повернулись на звук. Неожиданно резво пошаркали костьми к источнику шума. Я швырнула ещё один камешек, подальше, а сама в полуприседе, как комичный злодей, поторопилась к месту, что охраняли скелеты.       Там меня ожидала — ну, кто бы мог догадаться? — массивная дверь. Натуральные двустворчатые ворота! Именно они тускло блестели отсветами лампы на полированных полосах металла. Всем своим видом как будто говорили: «А не пошла бы ты нахрен, малолетка сопливая?».       Неплохо дверка сохранилась, однако, раз до сих пор сияет, как вчера только натёртая. Как пить дать, без магии тут не обошлось. И ещё на ней очень массивный замок — какая-то невнятная, продолговатая светлая «масса», плохо различимая в полумраке.       Скелеты понуро шаркали обратно, и я чертыхнулась с досады — не успела замок разглядеть. На мысках развернулась и чуть ли не на четвереньках рванула обратно к лампе, холодея спиной и спеша убраться подальше. Всё же, прохладненько здесь, в подземелье, да и скелетоны жуть какие стрёмные.       Шарканье за спиной сорвалось на перестук костяных пяток по полу — наглость имела всякий предел, а костяки-стражи заметили меня и рванули в погоню! Я взвизгнула и мгновенно сорвалась на бег, как кошка наскипидаренная. Вложив в рывок все наличные силы, порскнула прочь из залы без размышлений и капли стыда — девочке не зазорно бояться.       Но душа всё равно ухнула в пятки — они бежали за мной! Первой же мыслью стало желание задать стрекача не то что из этой затхлой, каменной могилы, а свалить в Кройворк или вообще соседнее королевство! Я со сладким всхлипом на бегу выбросила щупальце Войда, неосторожно «проедая» ткань перчатки. Подхватила кончиком лампу, чудом не «перекусив» её, и кинулась к выходу, освещая дорогу.       Шаги стражей резко отстали, позволяя легко оторваться от шустрых, но всё же недостаточно быстрых костяков. Я пробежала ещё десяток шагов и остановилась, переводя дух и успокаивая испуганный перестук под рёбрами…       — Спокойно, Фиалка! — нервно фыркнула под нос, отгоняя дурную панику и похлопывая ладошкой по плоской груди. — Чуть не уссалась со страху… Но ты молодец, сбежала — эти уроды не гонятся…       Живая речь в мертвенном подземелье прозвучала отчужденно и чужеродно. Но разговор с собой да ещё вслух оказался такой уж нелепостью, что заслуживал смущённой улыбки. Пристыжено вздохнув, я присела на корточки, прислонившись спиной к прохладной стене. Водрузила лампу на пол со стороны залы со стражами и развеяла жгутик Войда. Интересно, кстати: почему, исчезая, оно просто в воздухе растворяется, а когда появляется, то непременно так сладко «выдвигается» из ладони между валиков «мозоли»? Может, эти утолщения потому и появились, а не из-за рукояти меча?       Я задумалась, но не о дымных щупальцах: братцы «костяны» в зале с колоннадой не давали покоя. Если поблизости таились подобные им твари, то уже давно бы напали, прямо как этот кальциевый дуэт — триггер сработал, и они тут же отреагировали. И если уж другие тварюки всё-таки прячутся где-то по комнатам, выжидая, пока наивный ворюга увязнет в стычке со стражами, то хренушки им по всей их костлявой роже — пусть уж лучше сами идут в открытую залу, где от них проще увильнуть и избежать захвата. Я куда ловчей этих тупых костяшек.       Мой взгляд направился в темноту залы:       — Хм-м… А если стражей вообще всего двое? Такое ведь может быть? Тогда я просто обязана испытать свои силы! Вдруг у страха просто глаза велики?       Нелепая оговорка — да перед кем? — окончательно развеяла напряжение от первой встречи. Подняв лампу, я снова направилась к зале. Осторожно вошла в помещение. Стражи к этому мигу вернулись на свои места у дальней двери под замком, демонстративно не замечали моих осторожных шагов и одинокого огонька.       «Ага, ясно. Игнорируют согласно «колдунской» программе, заложенной в них?»       Водрузив лампу на перемычку над дверью, я прокралась к колоннаде и встала у одной из колонн. Извлекла оружие, с нарочной небрежностью отбросив ножны к выходу и порождая чудовищный грохот в глухом подземелье. Приняла стойку, крепко удерживая меч обеими руками и вслушиваясь в шорохи вновь оживших стражей.       Клинок для одноручного хвата, но сделанный для рослого мужчины, для меня он казался куцым «полуторником» — ни то, ни сё. Недостаточно длинный, чересчур лёгкий. Да ещё и ладони так сладко зудят от давления на рукоять, что аж в писечке отдаётся.       Стражи набросились без колебаний — они нежить, им всё равно. Один из костяков вырвался вперёд, и я с замершим сердцем шагнула прямо к нему, вынуждая второго обходить нас с другой стороны от колоны. Выиграла фору в секунду-другую. Замахнулась и без затей рубанула по протянутой костяной лапе, с тонким вскриком опуская клинок.       — ХА-А-А! — под сводами раскатился звонкий девичий крик.       Отдача — боль и сладостный зуд, — резко ударили в руки, вызывая из меня ещё один вскрик:       — Нха-х!.. — в мрак улетел всхлип болезненного удовольствия.       Лезвие с гулом ударило в кость и отскочило! Я тут же прыгнула в сторону, без усилий уходя от атаки врага, и пропустил костяк мимо себя. Столкнулась с уродцем, обегавшим колонну, и поднырнула под его распростёртые иссохшие руки. Крутанувшись на месте, долбанула мечом твари в спину, словно дубинкой ударила.       — НА-А-А!.. — опять взвизгнула от запредельных усилий.       И снова взвыла от восхитительного зуда в ладонях — это было просто невыносимо!       А острый меч опять спасовал. Он мог одной силой удара перешибить сухой позвоночник — на хребтине давно не осталось хрящей или связок, а позвонки будто ничем не скреплялись. Но костяк даже дроблёным костяным крошевом не просыпался! Его тело защищала какая-то магия, уберегая кости от повреждения и отталкивая клинок, а остальное ему, как мёртвому припарка…       Я со всей дури пнула нежить под коленку, вмазав так, что на миг у самой нога «отсохла». Попала по суставу, с треском свернув его на бок и роняя врага на одно колено. Взбежала на оголенную тазовую кость неприятеля, как на ступеньку, и толкнулась вверх, чтобы через мгновение обрушится вниз всем своим весом и с визгом вбить клинок в шейные позвонки твари. Это же самое уязвимое место, шея обязана сломаться!..       Клинок лишь звякнул, уперевшись в костный вырост на позвонке. Дрогнул и отскочил, чуть оцарапав противника. Едва не хрястнул мне в лоб, отпрыгнув в ослабевших, болезненно нежных ладонях.       — Ах-х!.. Боже… — постанывая от грёбаного удовольствия, я кубарем скатилась на пол.       Увернулась от твари, которую атаковала первой — лягнула её пяткой, сквозь пустую брюшину толкнув в позвоночник. Кувыркнулась в сторону, оцарапав спину о каменный пол. Подскочила на ноги, и применил последний из козырей — призвала Абсолют, обёртывая кулак эфирным жгутиком, словно кастетом. Дымные пряди мгновенно сожрала перчатку, оставляя на запястье лохмотья фиолетовой ткани.       Я выждала момент для удара, и вмазала правым прямым в грудину ближайшего костяка — из-за роста не мог достать выше. Саданула на «все деньги», натурально взвывая от наслаждения под ответным ударом бесподобного зуда в ладони. Но наконец-то пробила защиту вражины — Войд почти «проел» круглую дырку в рёбрах противника, свалив тварь на пол!..       В следующий миг в голове блеснула вспышка лихой затрещины — как фейерверк в ухе бабахнул! — и я полетела на пол. Рухнула следом за нежитью, сбитая с ног молодецким замахом другого скелета. Эта давно уже дохлая тварь не чуяла ни боли, ни страха, ни тени сомнения. Позабыла, сука костлявая, что нельзя бить маленьких девочек! Вмазала мне такую резвую оплеуху, что я едва искрами из глаз не осветила тёмную залу. Повезло… Очень повезло, что в горячке сама наткнулся на эту зуботычину, предвосхитив неприятеля — отделалась позорным шлепком, а не мертвецкой пиздюлиной.       Перекатившись в пыли и пачкая новые тряпки, я встряхнула контуженой головой, сплёвывая кровь из разбитой губы. Метнула щупальце Войда, как «пепсикольный» — свою паутину, подбирая меч почти из-под ног костяных чудищ, и помчалась к масляной лампе. Сдернула её с перемычки, а затем на полном ходу побежала к выходу. И наплевать на пауков и всякую нежить — всё естество в этот миг слушало затихавшее шарканье за спиной. А мысли благодарили чокнутую мамашу за то, что родила меня с такими быстрыми ногами, которые известно чего не боятся.       «Нахрен!.. Нахрен!.. Хватит на сегодня!..» — трепыхалось в мозгу.       Скелеты отстали сразу же, как и в первый раз, болванчиками замерев у входа в мрачную залу. Словно какой-то запрет не велел им покидать пост.       — Какой-то? — сердито фыркнула я, нарочито глубоко вдыхая-выдыхая и унимая боевой мандраж. Перешла на шаг. — Дура, что ли? Магический запрет, какой же ещё. Хм… Интересно, и что ж там за дверью, а?