Часть 027. Трудовые мозоли
7 декабря 2023 г., 17:27
Садовник разрешил заниматься с его инвентарём или выбрать любое другое место, как будет угодно. А на мои робкие возражения, что я, вообще-то, дворянка пусть и в опале, безразлично пожал плечами и добавил:
— Если не готова соблюдать три простых правила — уходи. У юной леди голубых кровей, должно быть, достаточно других дел.
Я фыркнула, с горделивым видом отвернулась и ушла, тем самым оставив за собой последнее слово. Сердито ворча, предоставила Калеба заботам Бриана — сам доберётся, не маленький, — и направилась к ферме, чтобы приготовиться к адской недельке и продумать возможные отговорки для Нэнси, если она всё же начнёт спрашивать и интересоваться лишнего.
Чёрта с два Орм угадал, если думал, что такой простой провокацией пошатнёт мою уверенность! Мне всего-то нужно переломить себя и с искренним сердцем себе же признаться, что нихренашеньки не умею толком. Вся ирония в том, что за свою недолгую жизнь экс-Фантагиро лучше обучилась женским премудростям, чем я в своей прошлой ипостаси — бытию мужчины. Раньше я был как все, самый обычный, ничем не приметный, пока не бросил зажженную «Zippo» в трёх мерзавцев, облитых бензином. У меня не было каких-нибудь отличительных навыков, кроме чёрного отчаяния.
А в теле лольки тем более не нашлось чем похвастать, кроме сомнительного благородного происхождения, больших глаз, милого личика и ямочек на щеках, которые так нравятся Нэнси. Всё, что у меня есть — подарено богиней Ультимой. Редкий цвет волос и тот её руки дело. А обретённые знания и умения даже смехотворными называть стыдно — они крайне поверхностны и фрагментированы.
Например, все те движения, позиции, выпады и финты, которые я украдкой подсматривала у инструктора по фехтованию с крыши особняка, вдруг поблекли в своей крутизне, обретая вид какой-то наигранной и натужной постановки. Словно та крикливая мечница учила, как двум джентльменам «переджентльменить» друг друга на мечах, выписывая поклоны и реверансы. Конечно же, обретение даже этих знаний не было совсем уж пустой тратой времени — Элейна с их помощью весьма ловко управлялась с катаной, — но в них всё равно не хватало чего-то…
Я сняла перчатку с правой руки, пальцами левой мягко поглаживая крайне чувствительные валики кожи на ладони. Эта «стигмата» заметно оформилась, что-то напоминала собою и выглядела очень знакомо. По моей воле выпустила из центра ладони жгутик Войда, колебаниями дымного хлыста «слизывая» с кожи пыль.
Потянувшись этим дымным хлыстиком, я сгребал его кончиком, и подняла с гравийной дорожки пригоршню камешков. Обернула их жгутиком, свернув его на ладони фиолетово-чёрной спиралью. Войд в мгновение ока «пожрал» Пустотой кусочки породы. Тогда я медленно создал второй хлыст на левой ладони, опасаясь «прожечь» перчатку. Свернула и его в спиральную форму, напоминавшую диск или блюдце, а затем высыпал из него на траву перемолотый в тончайшую пудру камень — пыль, больше напоминавшая дым, прошла сквозь Пустоту за пределами объективной реальности, мгновенно переместившись из одной руки в другую.
«Да… Моим знаниям и умениям не хватает истиной силы и опыта…»
Как взрастить Абсолют я не знала — Рози дрыхнет беспробудным сном, а Ультима ничего об этом не говорила. Она давала лишь намёки. Упоминала, что ей неизвестны пути для развития. Мол, Абсолют всегда разный, особенный.
«Разный? То есть нас таких много?»
В общем, искать чёткую инструкцию для божественной силы посреди мира смертных — это немного наивно, если мягко сказать. Нужно самой до всего доходить. Но Ультима-старшая как будто намеренно умолчала о чём-то. Хотела, чтобы я непременно сама догадалась?
И вариант для этого у меня имелся. Даже сейчас, в мои не полные десять лет, в запасе оставался отличнейший способ с немалым шансом прорыва к намеченной цели. Нужно всего-то выйти на предел возможностей тела и ждать озарения!
И я даже знаю, где буду ставить удар.
* * *
В первый день отведённого срока я никуда не ходила. Ухаживала за паразитами на ферме и прямо у бассейна практиковала движения телом, как показывал Орм. Этот перфоманс немалый успех поимел, даже рукоплескания вызвал — близняшки и Китти прониклись пантомимой «Неуклюжая Цапля» и попросили на бис. Нэнси тоже оценила — ей очень понравилась лолька, с грозным видом машущая тонкими ручками. А вот Калеб меня не видел — он почти весь день провёл у старика, уцепившись за идею сотворения целебного зелья, которое исправит «неправильное» тело. Я не обращала внимания на ироничные комментарии малолетних подруг, повторявших за мной прямо на шатких мостиках. Игнорировала заботливые шлепки пониже спины от Нэнси и Вёрджи. Ни в прошлой жизни, ни тем более в новой не умела драться, поэтому элементарный удар «от бедра» казался чуть ли не Небесным Откровением рукопашного боя! Инструктор, занимавшаяся с Элейной, не учила её такому: в дворянском роду неизящная, грубая сила порицаема, как недостойная людей благородного происхождения — дворяне бьют лица друг другу при помощи магии. И хотя с моей стороны очень наивно оспаривать чужие традиции, но я с каждой минутой всё явственнее осознавала, какое же это огромное упущение — не учить рукопашному бою. Конечно же, в королевской гвардии наверняка даже чопорных дворян научат драться голыми руками — лучше уметь и не нуждаться, чем нуждаться и не уметь, — но учиться этому стоило с самого детства. Абсолют в этот день я намеренно игнорировала, даже перчаток не снимала. Применяла его лишь затем, чтобы тайком от подруг удалить с тела выступивший пот. Не пыталась делать всё сразу, сосредоточившись на чём-то одном — Всевышняя, в отличие от Орма, строгих сроков не ставила.* * *
На следующий день после завтрака мы с Калебом улизнули с фермы. Я подхватила скромное походное снаряжение и повела брата к старику Бриану — мальчишка изъявил огромный интерес ещё позаниматься с ним и либо просто помочь, либо даже овладеть азами алхимии. Желанное снадобье трансформации «устрицы» в «сосиску» полностью завладело его раумом. Я побыла с ними несколько минут, ожидая, что старик всё же упомянёт о моих несанкционированных похождениях в склеп. Но дед смолчал: то ли неизвестные соглядатаи прошляпили, как тогда под мостом, то ли старику теперь всё равно, когда карты на стол упали, то ли таков указ мамули: «Не мешать любимой доне вкушать тяготы и страдания!..» Оставив парочку, я прошмыгнула к склепу. Едва не взбежала по лестнице из ниш, забралась к балке над входом знакомым путём и отворила спуск в зловещую тренировочную зону. Скелеты-стражи дожидались меня на прежнем месте и не отреагировали даже на звучный бранный окрик из коридора. Магия, которая ими управляла, оказалась не просто тупой программой «беги-убивай», а таила в себе куда более тонкие настройки поведения. Я поочередно зажгла все лампы, которые позаимствовала на ферме — всего пять штук, но уже куда светлее. Передвигаясь на цыпочках и на всякий случай стараясь не шуршать каменной крошкой с потолка, расставила их у стены залы. Ретировалась в «сейвзону» в коридоре, где по науке от Орма плотно перемотала полосками хлопка кисти и запястья, зафиксировав суставы. Сняла новенькую жилетку и просторную рубаху, оставшись топлес в подземной холодрыге — большие соски мгновенно стали твёрдыми, словно ластик. Обернула кулаки жгутами «не прожигающего» Войда. В полный рост, не скрываясь, я шагнула в полумрак залы. — Эй, сухостой трухлявый! — окрикнула скрипучие костяки. — Выходите на честный бой!.. Стычка оказалась самой справедливой на свете, честнейшей — двое неуязвимых уродов против одной маленькой девочки. Но!.. Во мне с избытком хватило прыти и гибкости, чтобы не попасться в лапы чудовищам. На их «матросские» замахи и сокрушительные, но неловкие, прямолинейные выпады я отвечала уворотами и качаниями корпуса. Лавировала, как только могла. Пару раз даже снисходила до презренного переката, подныривая под костлявые «клешни». Оцарапал об пол спину и локти, рёбрами пересчитав камни брусчатки, но всегда вскакивала крайне довольная собой — второй час вертелась юлой вокруг этих тварей, а они не могли дотянуться. Можно было переходить к пункту «Плавающий Блок». Я очень опасалась принимать удары и жёстко блокировать тычки от скелетов — в памяти ярким пламенем жгла и сияла та позорная «оплеуха», что едва не вышибла из меня дух. Но что, если ловить удар по касательной? Орм о таком пока ничего не говорил, но и я не деревянная, чтобы вообще без предположении к делу подходить. Риск возрос многократно, но я уже не могла остановиться, увлеченная этой опасной пляской в полумраке. Подпускала тварей на дистанцию прямого удара и с зубовным скрежетом ловила их замахи, сбивая сокрушительные вектора силы движеньями предплечий или лодыжек. Даже попадая по касательной, мне тотчас понаставили синяков, которые быстро сливались в четыре больших гематомы. Взмокла я, как мышь под дождём, но упрямо усиливала ответный натиск. Абсолюту волю не давала, накрепко заперев Войд глубоко в себе. Скелеты устали не ведали, а вот я всё же выдохлась в конце концов — F-ранг всего лишь, — и отбежала в спасительный коридор. В горячке с разбегу пнула здоровенного паучищу, пробегавшего по полу залы со стражами, и шлепнулась на холодный пол в безопасности, заполошно восстанавливая дыхание. Скелетоны замерли перед дверным проёмом — всего в метре от меня! — глянули пустыми глазницами с укоризной и неспешно развернулись, пошаркав к своему посту. Минут двадцать ушло на то, чтобы обстоятельно восстановить силы и немного перекусить. У Нэнси на еду всегда денег хватало, а к хорошему привыкаешь быстро, поэтому я нисколько не удивилась, когда поняла, что очень люблю покушать. Ещё какое-то время пришлось потратить на то, чтобы перебинтовать свежие раны на предплечьях. Сухие костяки здорово царапали кожу, даже когда удар удавалось «сбросить» без особых потерь — гематомы постепенно превращались в кровоточащие ссадины. Затем всё началось заново: двадцать минут уклонений и уворотов, два часа избиения на измор с «мягкими блоками». Снова отдых, еда и опять прежняя программ занятий. «Мозоли» на ладонях от таких истязаний и непрерывного поддержания Войда набухали просто стремительно, разрастаясь буквально на глазах. Чем дольше я держала в руках жгутики Пустоты, тем толще и больше становились уплотнения, тем глубже казался провал внутри них. Всего спустя несколько часов изнурительной тренировки я могла почти целиком погрузить в ладонь палец, окуная его в углубление между валиками кожи, что выглядело крайне странно. Но раз это сделал Войд, то так тому и быть — пусть себе растут, может ещё подскажут путь для откровения и прорыва. К концу дня я жутко вымоталась, а предплечья и голени выглядели так, словно их в мясорубку сунули на секундочку. Но наперекор тянущей боли в конечностях, я чуяла себя чуть ли не богоподобной по силе, настолько приноровилась к движениям неприятеля. Ощущения говорили, что смогу пожрать их Войдом за секунды, не получив ни единой затрещины. Однако я не хотела торопиться, планируя выжать максимум пользы из бессловесных спарринг-партнёров. Потренируюсь немного сама, а позже попробую Калеба привести — пусть помашет мечом.* * *
Нэнси пришла в ужас от вида моих израненных рук, пока обрабатывала и бинтовала раны. Потребовала наказать того, кто это сделал. — Это тот мужлан, который господину Дарклиону служит? — ярилась она. — Идём, Фиалка! Я покажу этому Орму, как поднимать руку на благородную девушку! Я не могла такого позволить. В первых, Орм мне ещё нужен. А во-вторых, искренне говоря, Ультима его знает, кто победит, если худощавая футанари и правда попытается наказать садовника. Нэнси самоуверенна и резкая, если под настроение, а «Чёрный Мечник» имеет такой вид, словно ему на всё начхать, в том числе — и на ужимки очередной «сильной и независимой», непонятно что требующей. Взгляд у него, как у старого мудрого бога, которому не просто плевать на суету, а откровенно поебать на неё. А ещё у бородача безумная физическая сила, и если не забывать, что всякому терпению однажды приходит конец, то кто даст гарантию, что Нэнси не подвернётся под горячую руку и верзила Орм не «катапультирует» её милую головку с плеч, одним ударом оторвав от тела? Он сможет, ему же пофиг. Чтобы излишне возбужденная хозяйка не устроила драму на ровном месте, я предложила ей ещё раз проверить своё мастерство по управлению мутуалами. Поймала футанари за ладони и прижала их к своим ушам. Нэнси от такого предложения не смогла отказаться и тут же переключилась на мочки, принявшись их натирать. Черви показались шустрее обычного, словно поддавались дрессуре, и высунулись у меня изо рта. Я не мешала им: смирно сидела на коленях у Нэнси, запрокинула голову и играла роль «вазы» для букета из червячьих хвостиков. Футанари полюбовалась зрелищем, подспудно восхищая беспримерной тягой к столь невзрачным созданиям, а когда я сглотнула их, отправляя обратно в желудок, принялась тискать уже меня. Просто так начала жамкать, безо всяких намёков. Ей, может быть, и хотелось — за спиной Нэнси словно маячил образ её дородной и похотливой мамы Микаэллы, — но и за моей собственной спиной реял образ Бриана Дарклиона, который останавливал футанари от сексуальных поползновений. В конце концов сексуальная энергия не нашла выхода и вылилась в материнскую заботу — Нэнси взяла меня за руки, спрашивая о «мозолях». — Всё ещё растут, — с безразличным видом пожала я плечами в ответ. Если ударить по ним — то это очень больно, что крайне неудобно и мешает. Но если касаться аккуратно и нежно, то ощущения невероятно приятные, так что это не однозначное приобретение. Нужно просто понять, как ужиться с этими штуками и найти способ избавиться от них. — Покажи, — попросила Нэнси. Я колебалась — всего за часы парные валики очень заметно разрослись, да так, что между ними теперь не просто углубление, а настоящая полость. В общем, для других это могло выглядеть не очень приятно, как мне казалось. Стоило ли показывать такое? Но Нэнси ко мне расположена, а потому уж ей-то можно показать — в худшем случае она просто пошутит и забудет. Я кивнула себе в мыслях и решилась хотя бы проверить реакцию футанари, без подробностей и объяснений причин возникновения этих штуковин. Принялась стягивать правую перчатку, помогая себе зубами. Спустя несколько мгновений на свету блеснула ладонь, влажная от пота. Облачко Войда коротко вспыхнуло над ней и рассеялось, поглотив ненужную влагу с кожи. Под нормальным освещением я разглядела, что пухлые валики на ладони увеличились куда больше, чем казалось в подземелье. А ещё им передалось моё возбуждение от близости к футанари, что делало эти «мозоли» куда чувствительнее и толще. Они уже куда больше напоминали собой забавные пухлые «губёхи» или розовато-алые складки, а не просто мозолистые утолщения на коже. «Это что? У меня на руках два рта вырастет?» — озадачилась я. — «Потому что вибрировала Войдом? Любопытненько…». Шевелить их пальцами в моменты безделья или просто сжимать руки в крепкие кулаки было очень приятной забавой. Хотя углубления между «мозолями» выглядели немного пугающе — порозовели и покрылись нежной тканью на манер слизистой оболочки вместо светлой кожи, напоминая при этом тесно сжатые мышечные колечки, крайне чувствительные к прикосновениям. Это уже не просто вмятина, а полноценная полость, настолько глубокая, что она проходила внутри ладони до запястного сустава! Кажется, я теперь могла вставить два пальца в эти странные дырки. А если прислушаться к ощущениям, то можно было почуять, как внутри полостей шевелятся жгутики Войда, когда создаются по моему повелению. — Видишь? — я подала ладонь хозяйке. — Мерзко, правда? То, что мне эти штучки нравятся всё больше, ещё ничего не значит. Тот, кто увидит их впервые, вряд ли восхитится странными складками на ладонях маленькой девочки. Но Нэнси удивила: она подозрительно долго смотрела на «стигмату», затаив дыхание и не моргая. А затем внезапно лизнула её! Я аж взвилась от удовольствия. Чуть не взвизгнула от сладкого зуда в ладошке, когда горячий язык футанари протяжно мазнул по складкам, на миг окунувшись в туго сжатый каналец. Невольно заёрзала коленками, чуя резкий прилив возбуждения. — Т-ты что т-творишь? — запыхтела, растерянно уставившись на Нэнси. Хозяйка лишь улыбнулась и не стала ничего объяснять. Со смехом подозвала Ханну, занимавшуюся мутуалами поблизости: — Ханночка, медвежоночек мой, подойди-ка сюда! Девочка отставила корзинку, наполненную червями, и подошла к нам. — А теперь подними фартук, — с улыбкой велела футанари. Ханна выполнила и это, демонстрируя милую, безволосую голую писечку. Нэнси тем временем нежно коснулась пальцами мягких складок в промежности девочки и слегка развела её «губки». Снизошла до объяснений: — Да у тебя же вагина на руке, дурёха Фиалка! — шепотом воскликнула она и рассмеялась. — Видишь? Как у Ханночки, как у тебя самой, но только на ладошке!.. Ты что, до сих пор не понимала? Меня как пыльным мешком по башке хлопнули. Едрить-колотить! Я медленно сползла с колен Нэнси на пол и уставилась на ладонь, как полная идиотка — будто впервые её видела. А ведь и правда: если присмотреться, то валики — это малые половые губы, утолщения под средними пальцами — клиторы, а стиснутый мышечный ход между ними — вход во влагалище… Это был полный пиздец! В том смысле, что мне, дуре слепошарой, понадобилась помощь двух девок, чтобы узнать в складках на ладони женский половой орган! «Ну, охренеть… У меня теперь три пиздятинки?» — мысли охватила растерянность. — «Это же… это просто охуенно!». Я подняла руку повыше и медленно вдохнула, принюхиваясь. С трудом удержалась, чтобы не заржать в голос: после слов Нэнси и правда мгновенно узнала «женский» запах. Ханна с невинным видом хлопала ресницами, ничего не понимая и по-прежнему придерживая фартучек. А хозяйка сграбастала меня в объятия и принялась целоваться с ладонью, то и дело извиняясь за то, что касается ссадин на предплечье. Её наглый язык не знал никакого смущения, исследуя глубины странной полости…
