Матрона

Опавшие, грязные и мокрые листья серо-красных тонов мягко хлюпали под тяжёлыми и быстрыми шагами бедной, очень бедной, бледно-больной фигуры. Осень. Вся насыщенность и яркость этого времени года уже бесследно иссякла. Сырость от мягких, но в то же время резких проливных дождиков отчётливо видна на мокрых асфальтах презрительно тихого города. Тёмные, большие тучи на постоянстве закрывали изящное ночное небо и такую же мрачную серую луну. Ох, бледная фигура, попавшая в эту дождливую ночь? — Матрона. Девушка стремительно, со всех сил двигала худыми, тонкими, как веточки проносящихся мимо голых кустиков ногами, надеясь убежать, убежать как можно дальше, как можно быстрее. От чего же ей бежать? Длинные, чёрные как смоль волосы уже давно промокли от прохладного дождя, мешая видеть таким же чёрным и глубоким глазам, в которых отражалось мокрое отчаяние и блеклая омерзительность. В руках у неё была красная ленточка, мокрая ленточка, от дождя ли, а может крови?.. — которой она частенько подвязывала свои волосы. Чёрное, как эта мрачная ночь и длинное платье Матроны стало совсем грязным, мокрым, что обтягивало и мешало бежать хрупким ножкам. Предательский, но такой родной голос будто отдавался эхом в ноющей от слез и безысходности голове — «догоню, догоню, милая Матрона». — слышалось одно и то же, похоже на заезженную пластинку старого граммофона, только в разы хуже. Неудача. Маленький тёмный камушек, лежащий на её дороге в миг оборвал последние нити надежды и, с глухим хлюпающим, как листья под ногами звуком, Матрона впечаталась в мокрый асфальт, выставив руки вперёд, растирая бледные колени и локти в кровь, в состав которой быстро вмешивалась дождевая вода, размывая маленькие лужицы по ручейкам. Медленно приближались ненавистные, до боли знакомые шаги. Тощее тело Матроны грубой хваткой обвили тяжёлые, такие же бледные руки Лу, стремительно поднимая с земли хрупкое тельце. Сил сопротивляться уже не было, от бессилия мысли медленно исчезали, растворясь в липком взгляде старшего братца. — Милая, презрительность в твоих пустых глазах, ненависть.. Ненавидишь меня, милая Матрона?.. Знаю, знаю что ошибаюсь в деяниях своих, прощения мне нет, о, милая моя Матрона!.. — Глухо раздавался тихий голос Лу в её голове, голос был таким.. таким противным. — Но совсем я не раскаиваюсь, не чувствую вины, но вина разделена и с тобою, помнишь?..