Теория струн

— Здравствуйте. — Здравствуйте, как прошла ваша неделя? — спросил новый психотерапевт. Его звали Ким Тэхëн и он стал очередным подопытным Хëнджина. Хван не был физиком или биологом, ни учёным, ни врачом. Он только посещал психотерапевтов на разных концах города и искал подходящего. Критериев было много: прилежный вид, красивая речь, заинтересованность в проблеме и принятие любых странностей со стороны парня. Таких находилось крайне мало, а если и находились, то совершенно без опытные новички. Хëнджин страдал. Чем? Непонятно. Лишь известно, что вся жизнь его пропитана злостью, как спички фосфорнокислым аммонием. Одна гулящая искра и появится огонь. И Джинни ходил по врачам, чтобы понять и решить проблему, но из-за некачественного сервиса или неподходящего человека всё рушилось ещё больше. Тогда со временем появился личный психолог, который всегда ходил к Хваном и поддерживал его — Сэм. Тот был с чёрными волосами, обожал исключительно чёрные строгие костюмы и молчание при психотерапевте. Иногда вклинивался, но добром это не заканчивалось. Но Сэм всё равно приходил и упорно досиживал до конца, после уходя первым и исчезая из его жизни. В итоге, всё равно в один из шальных вечером обязательно придёт, постучит в дверь и разделит с другом бутылку градуса. Джинни неопределённо помычал, жмурясь до рези в глазах, а после тихо начал: — Тяжёлая неделя, напряжённая... — Хоть вешайся, Ей-Богу! — перебил Сэм. Мистер Ким нахмурился, но Хван не понял почему. Если его смущает нахождение в кабинете друга, который мог сказать о Хëнджине всё что угодно и пройти сеанс за него, то парень уйдёт. Ибо главным пунктом было принятие любых странностей. Одной из них являлась постоянная привязанность к Сэму. Но мужчина что-то записал в небольшую книжечку с пером на обложке — вдавленным специальной печатью кожевника при изготовлении — и вернулся в нейтральное состояние. Тэхëн осмотрел своего посетителя с ног до головы: светлые волосы, бездны вместо глаз, мешковатая футболка, открывающая виды на витиеватые полосочки, словно он портил себе кожу ножом с тонким лезвием или острейшей иголкой. Мистер Ким метался взглядом и не мог ни за что зацепиться, кроме усталого вида и злобный взгляд. — Расскажите, что вас беспокоило всю неделю? — наконец поинтересовался он. — Наверное, — Хван замялся, жуя губы. — Он ненавидел весь мир, злился и бил стены руками, — заметил Сэм. — Ещё у Джинни проблемы с родителями, которых он не считает семьёй, но это тоже можно отнести к злости на всех. Знаете, он вообще целиком состоит из злости, как свечки из воска. Тэхëн вопросительно изогнул бровь и посмотрел на ничего не понимающего Хëнджина. Он сложил руки в замок и приставил к губам, кажется, мужчина думал о чём-то серьёзном. Его взгляд всё также метался по Хвану, оценивая и рассматривая внутренности, пробирался все глубже. — А ещё? — попросил психотерапевт. — Ещё я устал от постоянного присутствия Сэма, — тяжело вздохнул парень и посмотрел на врача. — Почему? — Он говорит за меня мои же чувства, — Джинни повернулся в сторону парня, сидящего в соседнем кресле. — А я тебе доверяю! Всё рассказываю, а потом на приёме у психотерапевтов ты меня сливаешь, какой же ты после этого друг? — Я хороший друг, — вклинился Сэм. Он неизменно сидел и свысока поглядывал на всех присутствующих. Чëрные глаза терзали души. А строгий чёрный костюм с чёрной рубашкой заставляли усомниться в том, что он человек. Может приспешник дьявола, воплощение ада, но ни в коем случае не подобный Хвану и Киму. А те сидели и смотрели друг другу в глаза без подтекстов и потаённых чувств. Тэхён пытался высмотреть в стекляшках напротив хоть один сигнал о том, что парень жив. Хëнджин старался найти помощь и смирение, что покоились во всех присутствующих, кроме него. — Ты друг, о котором я вселенную не просил, — первый раз спичка коснулась терки для зажигания, но не вышло. — Я даже не помню, когда ты появился, и где мы познакомились. — На улице, — Сэм отвечал бесхитростно и просто, словно это всем известная истина. — Ты сам подошёл и просил о помощи. — Может быть, но в итоге ты увязался за мной, как подбитый щенок, — второй раз от терки появились искры, но спичка всё ещё спокойна. — Каждый приём у врача ты меня сопровождаешь! Сидишь в кабинете и действуешь всем на нервы. — Это делаешь ты, я не клиент, — темноволосый парень усмехнулся и взял из кармана пиджака ручку, после прокручивая ту в пальцах. — Да я даже фамилии твоей не знаю! — ещё раз и вот, вроде должен вспыхнуть огонь ярости и, гнева, но... — Хван, — перебил мистер Ким. — Что? — спросил Хëнджин. — Его фамилия Хван. Как и ваша. Они замолчали, ожидая хоть какой-то реакции друг от друга. Три человека: один из которых врач, другой псих, а третий тульпа. Хëнджин посмотрел на свои ладони и увидел глубокие шрамы. Тут ведь никто не заметит, вдруг производственная травма или упал в детстве неудачно, но только он знал, чему они принадлежат. Хранит секрет о своих приступах агрессии. Родители прятали острые предметы в такие моменты, но он находил то, чем можно себя наказывать. Бывало, что разбивал окно или зеркало, брал осколки и кромсал, что попадётся. Иногда загонял по кожу иголки целыми игольницами, но этот метод ему не нравился больше всего. Ведь иглы не давали крови в таких количествах, которые бы давали ощущение того, что больше Хван ни в чем не виноват. В такие моменты рядом сидел Сэм. Моментами странный и закрытый парень, входящий без стука и появляющийся, словно тень, из неоткуда. Он смотрел на мазохистские наклонности и комментировал одинаково: — Когда-нибудь ты опустеешь, Хëнджин. Пусть в тебе уже нет души, зато осталась кровь, которую ты так безрассудно тратишь. А больные дети? Им бы пригодилась твоя помощь, твоя кровь. Но, вместо этого, ты сидишь и полосуешь себя. Ладони пострадали в один из таких неудачных дней. Он сидел и смотрел телевизор. На нём стабильно крутили новости, которые выключали мозг и включали сердце. Так советовал делать психолог №6. Сидя перед экраном Хëнджин ожидал увидеть кого угодно, но не Субина. Он стоял с медалью на шее и широко улыбался. Победитель мировых соревнований по плаванию. Хван сидел близко, практически вплотную и как увидел бывшего возлюбленного, сразу же полоснул рукой и разбил хрупкий экран. Из маленьких царапин, появившихся вследствие удара, тонкими струйками стала сочиться алая кровь. Светлая, словно нечеловеческая. Но этого была мало. Самым крупным осколком он стал хаотично царапать ладони, в попытках успокоиться, но то и дело кричал: — Хоть бы ты утонул, сука! И меня в покое оставил. Каждый приступ заканчивался неконтролируемыми слезами и душевной болью. В грудной клетке образовывалась дырка с зияющей пустотой. Он умирает, но не физически. Ничего не помогало, а врачи бежали от него, как от огня и только Сэм оставался, ничего не боясь. Только Сэм. — Ты моя тёмная сторона? — Хëнджин наконец-то вышел из транса и шёпотом спросил. — Можно и так сказать. — Нельзя! Какого хера ты мне ничего не рассказывал? Ты - это я, значит право на правду у меня есть! — держаться было уже невозможно и спичка зажглась. — Я тебе помогал, — усмехнулся Сэм. — Ты говорил мне про детей, когда я резал руки всё глубже и глубже, не помогал, а спонсировал мой мазохизм! В то время как словесная перепалка Хëнджина с собой всё больше походила на шизофрению, Тэхëн быстро писал что-то в бумажке с печатью, переписывая свои наблюдения из книжки. Хван ругался на самого себя, из него сочились наружу все скрытые чувства и страхи, которые воплощал в себе Сэм. Он, не сдерживаясь, грубо выражался и кричал, старался выплеснуть это всё без использования острых предметов. Но выходило не очень. Внутри всë равно всё кипело и просилось наружу, а Джинни вопил от желания избавиться от гнева. Когда разговор зашёл в тупик и аргументов не нашлось, он встал и направился к двери. — Возьмите рецепт, — мистер Ким догнал его и аккуратно вложил в карман рубашки сложенную вдвое небольшую бумажку. — Спасибо, — выдавил из себя парень и вышел. Куда теперь идти? Портить домашнее имущество не хотелось, а вот навредить - да. И уже необязательно себе, можно и кому-то совершенно чужому, не запоминая лица и имени, чтобы было не так жалко. Можно вырезать хоть всех, но чем? На зелёном газоне, рядом с больницей, находились мусорные баки, куда скидывали всё самое ненужное. У одного из них оказалось небольшое разбитое зеркало от туалетного столика. «Джекпот» — подумал Хëнджин и подцепил средний кусок пальцами. Проводя по чистой коже, он сразу же получил то, чего желал. Но было мало. Хотелось найти кого-нибудь и исполнить желаемое, навредить, обидеть, как обижали его. Все обижали, всем было без разницы на чувства маленького мальчика, который просто хотел спокойной жизни и любви. Но из раза в раз ему не везло. Родители не обращали должного внимания, хотя Хван был единственным ребёнком в семье. Друзей у него никогда не было, ведь его нездоровые наклонности распугали даже всех потенциальных знакомых. А что уж говорить о любви... Субин, что бросил его, ведь нашёл себя в секции по плаванью и в девушке с этой секции. Он обиженный ребёнок, что не смог выбраться из темноты собственного сознания и вороха проблем, что кому-то казались пустяковыми, а его заставляли резать себя и винить. Вдруг это он какой-то неправильный? А может ему просто родиться нужно было не в это время? Вопросов всегда было больше, чем ответов, таков закон подлости. И даже когда решения находились на поверхности, правда перед носом, а ответы на блюдце, то уже не думалось. Ведь уже поздно. Совсем поздно. Хëнджин уверенно шагал в неизвестном направлении. На улице ещё не успело стемнеть, ведь лето давало алые закаты и долгие дни. Но сейчас лето лишь приводило доводы в пользу того, чтобы кого-то разрезать. Хван заприметил одного парня, что шёл в капюшоне. Шёл за ним и ждал удобного момента, когда можно напасть. Тот был ниже ростом и весь в чёрном, словно пародировал Сэма. Это тоже очень сильно раздражало. Поэтому, когда неизвестный парень завернул в гаражный кооператив — после которого была большая железная дорога, а дальше новый коттеджный посёлок — внутри Хвана поселилось ликование. Он может напасть хоть сейчас. Все гаражи закрыты, на улице тихо, осколок в кармане. Так он и сделал, подбежал и схватил парня на шкирку, утягивая на землю. Тот упал на землю с сильным грохотом. Хëнджин упал следом, нависая сверху. Он желал достать осколок и замахнуться, чтобы всадить его незнакомому парню в горло. Но посмотрел в карие глаза и услышал спокойное: — Привет, ты будешь меня убивать? Тогда запомни, что меня зовут Ли Феликс, — он зажмурился и немного улыбнулся. — Теперь можно, давай. — Привет, — всё, что смог выдавить из себя Хван. Он рухнул на землю рядом с ожидающим своей участи парнем. Хëнджин тяжело дышал и пытался отогнать слезы. Но они сами градом полились из глаз, а это значит, что он начал отходить и без нанесения огромных увечий. Чудо, не иначе. Незнакомый парень открыл глаза и посмотрел на своего потенциального обидчика. — Ты чего это плачешь? — спросил мальчик. — Прости, Феликс. — Да не извиняйся, чего уж, ты мне ничего не сделал, а значит и маньяком не считаешься, — он улыбнулся. — Тем более, от таких красивых рук я бы умер. Неожиданно Хëнджин подавился воздухом и закашлялся. От красивых рук? От рук, которые пережили много гражданских войн и недопониманий? Слезы перестали бежать из глаз и он повернул голову, встречаясь со спокойным и понимающим взглядом. — Как тебя зовут? — спросил Ли. — Хочешь написать на меня заявление? — Хочу познакомиться. Они улыбнулись друг другу настолько искренне, насколько смогли в данной ситуации. — Хëнджин. Хван Хëнджин. Феликс кивнул и посмотрел неопределённо в низ, но быстро вернул взгляд обратно. Он был всё ещё спокоен, будто уверен, что его не тронут, а даже если тронут, то он ничего не потеряет. — Может пойдём в кафе? Как я вижу, у тебя тяжёлый день, — усмехнулся Феликс, вставая с пыльной земли. — Ты меня впервые видишь. — Люди на первых свиданиях тоже видят друг друга впервые, Джинни. Мальчик протянул руку Хвану и неизменно улыбался. Он не боялся, звал его с собой в кафе и предлагал провести время вместе. Хëнджин увидел в этом спасательный круг, он готов был цепляться ногтями за единственный шанс вернуться. Он принял протянутую гладкую ладонь своей шершавой и встал. Где-то раздался гремящий звук, будто что-то упало. Но они не придали этому особого значения. — Хорошо, — смирился Хëнджин. — Но сначала зайдем в аптеку. — Без проблем, — Ли не отпустил чужой руки и они пошли в сторону коттеджного посёлка. А на земле, где они только что лежали, валялся средний осколок от зеркала из туалетного столика. Джинни совершенно не заметил, как он выскользнул из кармана, зато заметил Феликс. Но вместо звонка в полицию позвал в кафе обсудить сложный день. И совершенно не потому что он мазохист... Лето 2013 года вероятно спасло мир от одного нового маньяка. Но только этот мир. В остальных мирах, где осень, зима и весна были также равны лету, царил свой хаос. У каждого мира были свои проблемы и свои решения. Заговоры, убийства, магия, паранормальные явления. Каждый мир разный, индивидуальный и притягательный. Но всех их объединяет одно — загадочный 2013 год.