(Не)враги

      Как это началось?       Пожалуй, Джеймс и сам бы не смог точно ответить на этот вопрос.       Ведь они — столицы двух вечно соперничающих держав, а значит — враги. Это простая истина. Но что-то пошло не так.        Какую-то странную симпатию к Москве Вашингтон начал испытывать ещё в 20 веке, и, с ужасом осознавая эти чувства, первое время пытался подавить их, но никак не получалось. Москва, несмотря на свои насмешки, был умным и интересным собеседником, что-то неуловимо в нём влекло и притягивало Джеймса, словно магнит. Московский никак не хотел покидать его голову, перед глазами всё время вставала эта несколько нахальная улыбка и наигранно-елейный голосок, протягивающий: «Решил закупать нефть у России? Очень мило. Обещаю, что не буду жадничать.» Сердце предательски ёкало в груди, а дыхание сбивалось. Если во время онлайн-конференций и можно было это маскировать, то нечастые встречи вживую превращались в настоящую пытку, и надо было применять все актёрские способы, чтобы скрыть свои чувства. Они были для Анакоста чем-то новым и неправильным. Конечно, он считал, что холодный рассудок и трезвая голова для столицы это самое главное, но всё-таки, собственная бесчувственность в глубине души порой пугала. Почему он не мог влюбиться в кого-то из своей страны, Нью Йорк или Сан Франциско, к примеру? Почему именно в Москву — столицу России? Эта дурацкая любовь была лишь проблемой, но он никак не мог от неё избавиться!       Когда Михаил с улыбкой о чём-то оживлённо беседовал с Пекином, то внутренности больно скручивало, а в груди растекалось что-то разъедающе-горькое. Россия достаточно гомофобная страна, но а вдруг?..       Он понимал головой, что таким тёплым взглядом Московский на него никогда не посмотрит, но сердце никак не желало умолкать. Они по разные стороны баррикад, но разве ему это объяснить? Эти глупые чувства нужно запрятать куда подальше, они не должны мешать работе! Москва приносит лишь хаос и пожар в его сверкающий чистотой, столько лет держащийся в равновесии мирок, состоящий из работы и столичных обязанностей, где подобному места нет. Разум всё ещё протестует, но попытки его всё слабее, с каждым днём, проведённым рядом с ним. Анакосту снова вспоминаются слегка выбившиеся из укладки золотистые волосы, и небесно-голубые глаза, сверкающие свойственной лишь Москве странной искоркой, начисто сжигающей всё в его сердце, оставляя лишь пустоту. Которая ныла, когда Вашингтон понимал, что не быть столицам-врагам вместе. Джеймсу невыносимо больно. С одной стороны — долг перед родной страной, а с другой — завораживающие глаза этого русского, не дающие покоя. Глаза, всегда смотрящие на него с плохо скрываемой насмешкой и неприязнью. Но так и должно быть, а остальное следует выкинуть из головы и впредь всегда вести себя подобающе столице. А именно — держаться со всеми ровно, всегда иметь холодный ум выше чувств. Только тогда всё будет хорошо, как раньше. На том он и решил, глубоко понимая, что, конечно же, у него не хватит сил.