Кристальная броня

На самом деле, у Вэнь Кэсина с собой только кастет: дизайнерская, но довольно функциональная штука, которая прямо сейчас бесполезна. Можно конечно бросить его в голову главаря бомжей. Очень хочется. Этот главарь втирает А-Сюю какую-то чушь о том, что Чжао Цзин (что?), один из дядьев Чжан Чэнлина (ЧТО??!!!) поручил забрать мальчика. Его подельники тем временем обходят А-Сюя сзади, а еще парочка отделяется и уверенно направляется к Вэнь Кэсину. Так что кастет может еще пригодиться. Наверное, Вэнь Кэсин не очень хороший человек. Вместо того, чтобы беспокоиться о ребенке, он откровенно глазеет на А-Сюя. Это конечно не дорама, где хореография драк — отдельный вид искусства. Это жизнь — никаких высоких ударов ногами и элегантных выпадов, открывающих уязвимые места, никаких уклонений, невозможных для обычной человеческой поясни… Как раз в этот момент А-Сюй выгибается назад, пропуская над собой лезвие ножа, умудрившись пнуть другого бомжа ногой в грудь. Вэнь Кэсин с усилием закрывает рот, потому что А-Сюй на мгновение застывает в неправдоподобной позе, отрицающей гравитацию, и грациозно перетекает в классическую боевую стойку. Видимо закончив выпендриваться, он наносит экономные удары кулаками, локтями, коленями и, даже, пару раз лбом. Вэнь Кэсин насчитал по крайней мере два сломанных носа, выбитый локоть, свернутую набок коленную чашечку и несчетно вывихнутых пальцев и подбитых глаз. Ничего непоправимого — чистая самооборона. — Вэнь Кэсин, — внезапно кричит А-Сюй и его взгляд, будь Вэнь Кэсин поближе, убил бы его на месте. — Я здесь! — Вэнь Кэсин машинально откликается и вспоминает, что вообще-то должен присматривать за Чэнлином. Вовремя — Чэнлину зажимают рот и пытаются унести к серебристому фургону два давешних громилы. К чести мальчика, он максимально затрудняет процесс, пинаясь, брыкаясь и, судя по проклятиям бандитов, кусаясь. Вэнь Кэсин издали попадает одному по затылку кастетом (хорошо, что не бросил хорошую вещь в начале драки, А-Сюй и сам справился) — дизайнерский или нет, но кастет увесистый, а второго догоняет в два прыжка и просто валит, прикладывая лбом об асфальт. — Лао Вэнь, погоди, мы могли бы спросить… Вэнь Кэсин пожимает плечами и оглядывается. Бомжи уже скрываются из пределов видимости, шустро ковыляют прочь, поддерживая особо пострадавших, двое последних лежат тихо. Действительно, спросить не у кого. А-Сюй осматривает Чэнлина — тот почти не пострадал, только губа слегка разбита. — К тебе или ко мне? Вэнь Кэсин многое бы отдал, чтобы услышать этот вопрос несколько в других обстоятельствах, но что есть, то есть. В результате они все грузятся в невыносимо обыкновенную и практичную, скучно-синюю машину А-Сюя. Чэнлин совсем затих сзади, Вэнь Кэсин тоже чувствует, как адреналин покидает кровь. Его потряхивает, и только А-Сюй совершенно спокоен. Глава, мать его, информационной безопасности. Бывший. — А-Сюй, ты не думаешь, что это твой Цзинь Ван устроил? — Нет. Не его стиль. И перестаньте все его называть так. У него есть фамилия и даже имя. А то Цзинь Ван, Се Ван — плюнуть некуда, непременно в принца попадешь. Вэнь Кэсин напрягается: — Ты знаешь Се Вана? — Не лично. Его банда малолетних хакеров пару раз пыталась добраться до наших баз. Но, как говорится, не в мою смену. — А ты знаешь, что ходили слухи про его родство или не родство, а какие-то странные, скажем так, отношения с Чжао Цзином? А-Сюй проверяет в зеркале, спит ли Чэнлин, и вздыхает: — В интересных местах ты бываешь, лао Вэнь. Такие слухи ходят только в очень узких кругах. — Не хотелось бы хвастаться, но протискиваться в узкие места — мое хобби. И я очень в этом хорош. — Ну вот и похвастался, молодец. За Чжао Цзином много чего числится. Скользкий тип. Но правосудие — это к Е Байи. — Но он ищет части кода. — А кто сейчас не ищет части кода? Цзинь Ван… тьфу, тоже заразился, в общем, мой бывший начальник тоже, конечно, ищет. И собрал уже немало. Требует, чтобы я ему помог отделить фальшивки от настоящих и собрать «Кристальную броню». Не для себя конечно. На продажу. Одно имя Лун Цюэ гарантирует бешеную прибыль. Хань Ина, вон, подсылает регулярно. — А ты? — А что я? Я ушел. Ушел — то же самое, что умер. И потом, как я ему соберу защиту, если у меня ключа нет? — А хотел бы? — Ключ? Броню? Зачем? Я прекрасно обхожусь без. — Тебе говорили, что ты высокомерен, директор Чжоу? — Говорили, что не без оснований, директор Вэнь. Кстати, мы приехали. Вэнь Кэсин вслед за А-Сюем заносит Чэнлина в многоквартирный дом с очень приличным лифтом и, наконец, оказывается в асюевой квартире. Квартира довольно большая — две спальни, гостиная с большим телевизором, просторная кухня, на которой только что паутины нет — настолько ясно, что кроме микроволновки и, может быть, холодильника, там ничто не пользуется благосклонностью хозяина. Отчетливое ощущение казармы — все очень аккуратно, скучно, ровно. Вэнь Кэсин фантазирует, что в прикроватной тумбочке можно найти ярко-розовое дилдо и светящиеся презервативы, а в нижнем ящике комода — мешанину кружевных чулок. Он не проверяет. А-Сюй возится с Чэнлином, и Вэнь Кэсин только заглядывает в дверь хозяйской спальни. Маленькое открытие: на тумбочке всплеск цвета — ваза с лотосами. Правильно. Лето. Осенью — османтус, зимой — слива, весной — орхидеи. Конечно он помнит все цветы вывески «Четырех сезонов»… теперь помнит, а ведь казалось, что удалось совсем выкинуть из памяти. Второе открытие — в домашней обстановке А-Сюй совершенно невыносим. Настолько, что это даже очаровательно. Он что-то неприветливо бурчит под нос, отправляясь в душ первым — и это при том, что Вэнь Кэсин гость. Или он думает, что удастся выставить его на улицу ночью? Когда машина осталась на парковке ресторана? Фигушки. Вэнь Кэсин ловит А-Сюя за локоть и чуть не получает удар в горло, А-Сюй чудом сдерживает себя в последний момент. Да, пожалуй, надо поаккуратнее. — У тебя порез на спине, — Вэнь Кэсин поднимает обе ладони вверх и старается улыбаться максимально мирно. — Нужно обработать, а, может, и зашить. Надолго его добродушия не хватает. А-Сюй решительно настроен противоречить на каждом шагу и уверять, что способен все сделать самостоятельно, но у него явно есть еще повреждения, даже если это просто синяки, и раздражающее упрямство никак не поможет им зажить. Вэнь Кэсин довольно злобно тычет в нервные узлы на локте и плече, рука А-Сюя повисает плетью, что дает Вэнь Кэсину достаточно времени, чтобы ободрать рубашку — всю в прорехах при ближайшем рассмотрении. Он смазывает синяки, промывает и заклеивает порезы средствами из впечатляюще укомплектованной аптечки. К сожалению, времени достаточно и на то, чтобы в подробностях рассмотреть лопатки и грудь А-Сюя, надышаться его запахом с примесью пота… Сам А-Сюй нехарактерно замолкает, перестает сопротивляться и, кажется, с трудом держит глаза открытыми. Вэнь Кэсин торопливо заканчивает и убегает на кухню. В холодильнике, конечно же, есть пиво. То, что нужно. Он не успевает сделать даже первый глоток прямо из бутылки, когда в дверь стучат неприятным уверенным стуком, который обычно обещает исключительно неприятности. Вэнь Кэсин не в настроении. Он рывком открывает дверь и застывает с недоверчивым смешком. На пороге парочка, страннее которой трудно представить. Офицер полиции в белоснежной парадной форме с надменно вздернутым подбородком и эффектной седой полосой в волосах, а к нему жмется невысокий паренек прямиком из двухтысячных — с густой подводкой, сложной прической из косичек и в черной хламиде со свисающими черными же ленточками. На запястьях парня поблескивают наручники. Вэнь Кэсин оборачивается и кричит: — А-Сюй! Ты стриптизеров заказывал? *** — Я — Е Байи, — сообщает офицер. Вэнь Кэсин очень близко рассматривает неправдоподобно идеальную кожу и глаза, которые принадлежат человеку на пару десятков лет старше, чем лицо перед ним. Пластика? Если и так, то вряд ли от стремления хорошо выглядеть. Е-Байи, значит. Тот самый «сварливый полицейский». Они стоят, сцепившись в патовом замке. Е Байи напал без предупреждения, даже не поздоровавшись. Парнишка просто привалился к стене, ловко выудил из-под хламиды телефон и уткнулся в него, не удостаивая взглядом довольно впечатляющую (если Вэнь Кэсин сам так считает) схватку. Хорошо, что в прихожей у А-Сюя почти нет мебели. — Вы спятили? Хозяин дома складывает руки на груди и выглядит ужасно неодобрительно. Этот… это… эту уже знакомую синюю кофту Вэнь Кэсин планирует украсть и торжественно сжечь. Они с Е Байи отпускают запястья друг друга и стараются смотреть куда угодно, помимо недавнего соперника. Парнишка ухмыляется. А-Сюй закатывает глаза, но портит весь эффект, зевая — широко, во весь рот. Гланды у А-Сюя тоже красивые. Чистые, розовые — Вэнь Кэсин как потомок врачей очень оценил. — Старший Е. Я все понимаю и даже готов с умеренным восторгом приветствовать вас у себя в любое время дня и ночи, но Принц Скорпионов, знающий мой адрес, немного не вписывается в мою картину мира. Е Байи всего на мгновение выглядит смущенным, а потом снова задирает нос: — Ты сказал, что это срочно, ученик Цинь Хуайджана. Я как раз был на задержании. — При полном параде? — До этого у нас было мероприятие. Торжественное. — Угу. Отлично. Просто замечательно. Ладно, проходите. Вэнь Кэсина нервирует Се Ван, которого явно не смущают наручники, и компания Е Байи тоже нервирует. А-Сюй выглядит смирившимся и даже заваривает им всем, включая скорпионьего паршивца, отвратительный чай. Е Байи морщится, но пьет. Вэнь Кэсин следует его примеру. А-Сюй вздыхает. — Старший Е, я хотел попросить вас забрать Чэнлина на пару дней. Похоже, со мной ему небезопасно. И заодно… — он морщится, глядя на Се Вана. Се Ван улыбается: — Что бы у вас не произошло, это не я и не мои. У нас были увлекательные несколько дней, пока Бессмертный с упорством, достойным лучшего применения, блокировал мои аккаунты и перекрывал возможность выхода в сеть, а заодно гонял по всему городу. — Бессмертный? — встревает Вэнь Кэсин. А-Сюй снова вздыхает: — Старший Е половину нашей жизни назад попал в передрягу, которую трудно предсказать, занимаясь цифровыми преступлениями. Травмы были серьезными, думали, что он не выживет. Но понадобилось всего полгода в больницах и несколько пластических операций, чтобы он снова встал в строй. С тех пор его зовут Бессмертным. Обычно, когда он не слышит. Но Се Ван всегда любил пощекотать себе и другим нервы. — И вот допрыгался, — довольно беззлобно ворчит Е Байи. Се Ван не комментирует. В конце концов, решено вызвать кого-то из коллег Е Байи, чтобы он отвез Се Вана в участок. До прибытия помощи все неловко молчат. Избавившись от самозваного Принца членистоногих, Е Байи агрессивно интересуется: — Кто это? — тыча пальцем в Вэнь Кэсина. — И почему он у тебя дома? — Таким древним монстрам не понять, — сладко тянет Вэнь Кэсин. — Но мы с А-Сюем были на свидании и логично решили продолжить в более интимной обстановке… А-Сюй хлопает его по губам: — На нас напали. Хотели похитить Чэнлина. Кстати, это Вэнь Кэсин. — Сказал бы, что приятно познакомиться, но нет. Ученик Цинь Хуайджана, ты бы не подпускал к себе всяких проходимцев. — Вот-вот, а то трутся тут всякие бледные прогнившие поганки, нападают на гостей, тащат с собой всякую шушеру. — Заткнитесь оба. Со всем уважением, старший Е. Мне нужно, чтобы вы сфотографировали татуировку Чэнлина — на ребрах справа — и позаботились, чтобы все узнали, что это уже не секрет и полиция в курсе. — Опять «Кристальная броня»? — Да. Кому-то не хватает этого фрагмента. Вы понимаете, что при Се Ване я не мог… — Да, его приемный папочка или папик — даже я не знаю, что там у них — заинтересованное лицо. Расскажи по порядку. А-Сюй кратко пересказывает события вечера. Е Байи неожиданно улыбается: — Говоришь, тетушка в розовом и господин в зеленом? Это мои однокашники, судя по всему. Со времен фидо-конференций у них любовь к определенным цветам, и ники не менялись… Зеленая Ива и Персиковый Цвет. Сейчас их и не помнит никто. — Сколько же тебе лет? — не выдерживает Вэнь Кэсин. — Не твое дело, паршивец. Ты даже если два раза по столько проживешь, не поумнеешь. — Посмотрим еще. А что это ты не присоединился к свингер-клубу? Или тебя даже туда не зовут? — Лао Вэнь! — А-Сюй! Он первый начал! — Странно, что однокашники старшего Е вмешиваются в это дело. Или просто наблюдают? Е-Байи задумчиво допивает чай: — Может быть они решили тряхнуть стариной и поучаствовать в охоте? Всегда любили всякий кипеш. А может Хуан Хэ баламутит воду. У них действительно странные отношения. Всегда были. Он эту парочку вечно подбивал на какие-то безумства. Бомжи-ниндзя — очень в его духе. Но, если это он, то точно работает на кого-то из крупных игроков. Так ничего и не решив, Е-Байи забирает Чэнлина и отбывает. Мальчик на прощание обнимает А-Сюя, кратко всхлипывая ему в грудь и, совершенно неожиданно, Вэнь Кэсина. Это трогательно, тем более, что Вэнь Кэсин ничего не сделал, кроме как чуть не проморгал его похищение.. Уже ночь, А-Сюй выглядит измученным, так что Вэнь Кэсин пересматривает план попроситься в его двуспальную кровать и устраивается на диване. Утро вечера мудренее. *** Вэнь Кэсин улыбается, вспоминая то утро, исключительно недовольного собственно утром, Вэнь Кэсином, болью в мышцах, порезах и синяках А-Сюя, вцепившегося в огромную чашку с растворимым кофе, будто только она может спасти его от надвигающегося нового дня. Они не виделись… трудно даже сказать, сколько. Вэнь Кэсин очень занят. Несколько крупных заказов требуют всех имеющихся рук и голов, а его личный проект мести съедает время, теоретически отведенное на сон. Но результаты того стоят. Жаль конечно, что он не внутри экрана во время сказочной псевдоисторической драмы и не может физически пустить кровь тем, кто когда-то молча смотрел на творящуюся несправедливость, но и так тоже хорошо. Двое из трех дядь Чэнлина не то чтобы на грани разорения, Вэнь Кэсин не заходит так далеко, но теряют клиентов, прибыль, уважение и репутацию. Шэнь Шэнь по слухам собирается продать контрольный пакет акций кому-то из братьев. Вероятнее всего этому скользкому Чжао Цзину, потому что Гао Чун по уши в исках от недовольных заказчиков и борется, как легендарный герой, за независимость своей компании, но вот-вот расшибет себе лоб. Нужно отдать ему должное, авторитет Гао Чуна позволяет держаться удивительно долго, но… За его плечом маячит опять-таки Чжао Цзин. С ним Вэнь Кэсину придется разобраться позже. Вэнь Кэсин любовно гладит бок системного блока, его А-Сюя. Он теплый, светится и урчит. И внезапно очень-очень хочет видеть другого А-Сюя. Вот кто оценил бы всю схему, и то, как Вэнь Кэсин вытащил информацию, и как смешал настоящие данные с фейковыми, как разбрасывал хлебные крошки… Нет, рассказывать рано. Часть А-Сюй наверняка понял сам, а остальное тоже поймет, когда придет время. Но просто поздороваться, пожелать доброй ночи — вполне можно. Дверь «Четырех сезонов» закрыта, что, конечно, разочаровывает. А вот из соседнего переулка доносятся знакомые голоса. Вэнь Кэсин подбирается ближе, прячась за мусорными баками. — Старший Е, со всем уважением… — Заткнись, сопляк. Цинь Хуайджан в гробу перевернулся бы… — Вы же знаете, что он жив и здоров. — Что это за жизнь! — Это, старший Е, нормальная жизнь. Если наставник решил покинуть цзянху и заняться не железками, а разведением цветов на пенсии — это его личное дело. — Не уводи разговор в сторону. Я все равно арестую этого засранца. — И какие обвинения вы ему предъявите? — Кража и распространение личных данных. — Хорошо. А как планируете это доказывать? Без прямых улик? — Я вызову тебя в качестве эксперта. — Удачи! — Ты отказываешься сотрудничать со следствием? — А что, уже есть какое-то следствие? — Сопляк! — Вы это уже говорили. А я говорю, что доказать причастность лао Вэня к этому вирусу невозможно. — Ах, он уже «лао Вэнь»? Се-эр говорил, но я не… — Ах, Скорпион для вас уже «Се-эр»? Любопытно, что скажет следствие по поводу ваших источников и вашей пристрастности. — Ты собираешься меня шантажировать? — Если придется! — Не думай, что я не арестую и тебя. — Попробуйте. Вэнь Кэсин не выдерживает: — Я вижу, что тут происходит незаконное задержание? — Лао Вэнь, — вздыхает А-Сюй. — Ты удивительно невовремя. — Отлично. Паршивец сам пришел, — рычит Е Байи и выхватывает пистолет. Вэнь Кэсин выбивает оружие из рук почти машинально, а потом думать совсем некогда, потому что Е Байи зол и очень быстр. И он не сдерживается, как сдерживался дома у А-Сюя. Сам А-Сюй пытается вмешаться, но отлетает к ближайшей стене, и Вэнь Кэсин не уверен, кто из них его отшвырнул. Потасовка заканчивается довольно предсказуемо: Вэнь Кэсин стоит на коленях, глядя в дуло пистолета, а Е Байи, чертыхаясь, снимает с пояса наручники. — Офицер Е. Раз уж вы настроены так серьезно, то арестуйте и меня, — А-Сюй протягивает руки, и Е Байи удивленно поворачивается. — Что ты там еще придумал? — Я совершенно добровольно сознаюсь, что вирус «Король-призрак» моих рук дело. Я могу по памяти повторить этот код и подробно объяснить, как он работает. В качестве сотрудничества со следствием я даже напишу антивирус для него. — Ты не можешь, — Вэнь Кэсин и Е Байи говорят хором, и это даже не раздражает Вэнь Кэсина, потому что А-Сюй определенно сошел с ума. — Почему же, могу. И сделаю. — Видишь, что ты натворил, засранец, — шипит Е Байи, тыча пистолетом в лоб Вэнь Кэсину, который только пожимает плечами. — Так что вы решите, старший Е? Е Байи задумывается. — Еще тогда, двадцать лет назад я предупреждал, что, если пацан станет хакером, пощады не будет… — А что, в этом переулке есть какой-то хакер? — интересуется Вэнь Кэсин. — Только два директора уважаемых компаний и один старый монстр, простите, легендарный представитель органов правопорядка. У которого, к слову, явно не хватает улик, чтобы арестовать кого-то здесь и сейчас. — Ладно, — решает Е Байи, убирая пистолет. — Я прошу вас обоих оставаться в городе (просьба звучит как приказ, но ни Вэнь Кэсин, ни А-Сюй не комментируют) и предупреждаю… Особенно тебя, паршивец, предупреждаю, что еще одна информационная атака, и я найду причину задержать тебя. — И поосторожнее с Се Ваном, — кричит А-Сюй в удаляющуюся спину. Вэнь Кэсин все еще стоит на коленях, собирая силы, чтобы встать. А-Сюй смотрит сверху со сложным выражением лица. Наконец ухмыляется и возлагает ладонь на макушку Вэнь Кэсина: — Я согласен. — На что? — Я согласен быть грубым мастером боевых искусств в твоей дораме. Он помогает ошарашенному Вэнь Кэсину подняться, вглядывается и хлопает себя по лбу: — Точно! Не с того начал, прости, лао Вэнь. А-Сюй достает из-за пояса продолговатый сверток и протягивает с поклоном. Веер. Белый веер с надписью иероглифами, истекающими кровью: «Король-призрак». — Сразу догадался? — Почти, иначе чего бы я тебе байки в ресторане травил. Потом засомневался. Ты подавал смешанные сигналы. А ведь твой код очень похож на тебя. — Изящный и смертоносный? — Чрезмерный. Совершенно беспорядочный, но эффективный. Вэнь Кэсин обмахивается веером. Кажется, что всю жизнь его руки были слишком пусты без него. А-Сюй смеется: — Ну что, теперь цзянху содрогнется. Можем подавать заявку на новую уся-драму. Элегантный господин с веером — чек. Грубый мастер боевых искусств — чек. На роль своенравной красотки позовем Гу Сян, а ее этот Сяо-Цао будет девой в беде. Разнообразных злодеев тоже хватает. — Ничего не выйдет, А-Сюй. — У нас-то? Обязательно выйдет. — Цензура не пропустит. Видишь ли, двое красивых напарников будут наводить зрителей на определенные мысли. Может вернемся к классике? Элегантный молодой господин и императрица — отличный сюжет. — Тогда понадобится император. Как без треугольника? Е Байи наверняка согласится. Хотя ему лучше сыграть бессмертного отшельника, не нужно его к живым людям… О! Цзинь Ван! Идеально подходит. Он будет в восторге. — А-Сюй! *** Они едут домой к А-Сюю. Над чашкой все того же отвратительного чая Вэнь Кэсин обмахивается веером и думает, как начать разговор не с «ты псих, о чем ты думал?»: — Ты псих, о чем ты думал? — сердито спрашивает А-Сюй. — Мы бы с Е Байи прекрасно разобрались без тебя. — Ну да, в полицейском участке, где эта мстительная черепаха продержала бы тебя… — Не больше суток, улик-то у него нет. На меня. А на тебя, глядишь, с помощью Се Вана и нашлись бы. — Не нашлись бы. Я очень аккуратен. — Ты и аккуратность. Воображаю. — Ладно, не злись. Я пока залягу на дно. Кстати, а чего это ты меня вообще защищал так самоотверженно? А-Сюй прихлебывает чай, морщится, но отвечает: — Я понимаю, ты хочешь отомстить за родителей. Но ты не умеешь вовремя остановиться. Когда-то я тоже хотел сделать мир лучше. И тоже вовремя не сумел затормозить. Организовал группу антихакеров из выпускников «Стремительных шагов». Называли мы себя «Окно Небес», мол, проливаем свет на все темные махинации. Занимались цифровой партизанщиной. А потом нас, молодых идиотов, прибрал к рукам Цзинь Ван. — Ты приобрел некоторую славу. — Вот-вот, «некоторую», но суть в том, что очень легко начать служить чужим амбициям и не заметить этого. Я это понял поздновато, Бэйюань, наш пиарщик, — несколько раньше. — Бэйюань? Который умер? А-Сюй смеется, расплескивая чай: — Ага, умер. Он гений. Это он придумал прозвище «Цзинь Ван» боссу. И назвал то, что он создавал — империей. У людей сразу щелкает в голове — вот величие, вот праведность, вот значимая фигура. Конечно, если фигура соответствует. А босс соответствовал, о, да… Бэйюань был стратегом, я — исполнителем. Он такие схемы придумывал. Диплом психолога не пропьешь, не то чтобы мы не старались. Он говорил, что люди больше верят тому, что видят в интернете, чем своим глазам. И доказал это. — Своей смертью? — Своей «смертью», — А-Сюй изображает преувеличенные воздушные кавычки. — Он решил исчезнуть с радаров и конкретно из поля зрения босса. Все получилось, но какая запредельная наглость. Он оказался слишком ленив даже для организации фальшивых похорон, представляешь? Опубликовал некролог, посты в вейбо от селеб разного калибра — у него фантастические связи. Даже переезжать не стал. Те, кто его встречает сейчас, думают, что показалось или просто кто-то похожий. Нужно вас познакомить. — Не стоит, — вежливо бурчит Вэнь Кэсин, которому не нравится, как загораются глаза А-Сюя при воспоминаниях об этом… пиарщике. — Но я к чему. Посмотри на этих братьев через призму сети. Кстати, они не по крови братья, их всех усыновили. У Гао Чуна в соцсетях раз в полгода фотка штанги и может какой-то бездарный пошлый мем. У Шэнь Шэня унылые пейзажи из окна машины и иногда еда из дорогих ресторанов. Зато Чжао Цзин — образец гражданина и филантропа. Патриотические лозунги, посещения приютов, видео с беседами с забастовщиками — там он само добродушие и участие, иногда — успехи Се Вана и напоминание о том, как Чжао Цзин усыновил трудного подростка и вот он теперь студент престижного университета. Про его хакерские художества, разумеется, ни слова. Фотографии с сотрудниками фирмы — на пикниках, спортивных фестивалях… — И что? Все они одинаковые, эти лицемеры. — Ты так думаешь? А, может быть, лишь один из братьев несет ответственность за то, как выжили из цзянху твоих родителей и не только их? И лишь один ищет части Кристальной брони и, скорее всего, сотрудничает с Цзинь Ваном… И Се Вана не просто так держит рядом. Тебе не показалось странным, что ты так легко взломал системы везде, кроме вотчины Чжао Цзина? Не думаешь, что кто-то облегчил тебе путь? Как сказал бы старший Е: «ищи, кому выгодно». — Это неважно. Нет в этой семейке белых и пушистых. Пусть все сгорят, я не буду переживать. — А как насчет сотрудников, которые останутся без работы, когда Чжао Цзин приберет к рукам конторы любимых братиков? — Кто бы говорил. Можно подумать, ты со своим «Окном Небес» не пускал по миру безвинных людей. И тоже поди ни слезинки не проронил со своим гениальным Бэйюанем. Ну может напились с ним лишний раз или потрахались с горя… А-Сюй открывает рот, закрывает и смотрит на Вэнь Кэсина так, будто видит впервые. Очень аккуратно ставит чашку на стол: — Да, ты прав. Все верно… Хорошо… И уходит. Уходит из собственной квартиры в ночь. Прямо в домашних тапочках и ужасной синей кофте. Без ключей от машины, да и от квартиры, если на то пошло. Вэнь Кэсин моет чашки. Ждет час, потом еще полчаса. А потом тоже выходит, плотно прикрыв дверь. Утром с неизвестного номера приходит смс: «Доволен?» и ссылка на новостной сайт. Заголовки кричат о том, что Чжао Цзин любезно согласился на слияние своей компании с компаниями Гао Чуна и Шэнь Шэня, сложивших свои полномочия, и обещает, что сокращения в штате будут минимальными. Вэнь Кэсин не сохраняет номер, тем более, что он, скорее всего, одноразовый. *** Цао Вэйнин испытывает противоречивые эмоции. С одной стороны — он счастлив. В кои-то веки не он пришел к Гу Сян со своими проблемами, а она к нему. И обнимает, и кладет голову ему на плечо — сама! С другой — его сердце разрывается, Гу Сян плачет, а это никуда не годится. Цао Вэйнин готов сделать что угодно, буквально всё, чтобы Гу Сян снова улыбалась. К сожалению, дело касается ее ужасающего шефа. — Цао-дагэ, он каждый вечер набирается в хламину и сидит со своим веером дурацким. И ладно бы в бар пошел, подцепил бы там кого-то, так нет… — А-Сян, но ты же говорила, что он ходил в бар. — Ага, ходил. Один раз. С девочками из финансового отдела, «отдела неверных», как он их называет. Мне Лю Цяньцяо потом рассказывала, как они на мужиков-сволочей друг другу жаловались, а потом она ничего не помнит. Шеф тогда на своих ногах пришел, но едва-едва, а остальных на такси по домам охранники развозили. Это все доходяга виноват! — Так может у него спросить, что там у них стряслось? Гу Сян заливается слезами еще горше: — Я ходила. Этот тоже… Сидит, на стуле качается, в руках фляжка, глаза стеклянные. Он меня даже не узнал. Говорит: «Юная госпожа, прием на курсы приостановлен». Хоть бы он с этого стула свалился и головой посильнее приложился. — А-Сян! — Что «А-Сян»? На шефа смотреть больно. Он же даже на работе пьет. А потом отрубается, в экран уставившись. У нас заказчики уже на пределе. Да и фиг с ними, конечно. Лишь бы шеф в себя пришел. Как бы его встряхнуть? Может ты в гости зайдешь? А лучше… Лучше на ночь останешься. Он на тебя покричит и, глядишь, полегчает. Цао Вэйнин боится шефа Гу Сян до дрожи в руках, но готов сделать для нее даже это.