Кристальная броня

Судя по недовольному виду А-Сюя, наблюдается серьезная недостача жемчужин. Но время поджимает. — Подожди тут, — просит А-Сюй. — Мне нужно кое-что забрать. Вэнь Кэсин проверяет тела на полу — без сознания и некоторое время такими и останутся. Других занятий не находится. Он не любит ждать, поэтому нервно постукивает ногой и оглядывается. Ему все время чудится движение где-то на краю поля зрения. И А-Сюй задерживается, а, может быть, Вэнь Кэсину каждая секунда кажется бесконечной. От стен отражается призрачный смешок, и Вэнь Кэсин резко оборачивается. Парнишка с густо накрашенными глазами и прической из косичек — Се Ван — дружелюбно кивает: — Привет. Не ожидал тебя здесь встретить. Се Ван совсем не похож сегодня на криминальный элемент. На нем голубая блуза с воротником-стойкой в традиционном стиле, ручная вышивка кричит о богатстве и отвлекает от обычных джинсов, заправленных в мягкие сапожки. В косички вплетены бусины и кольца, а в руках — Вэнь Кэсин искренне удивлен — пипа, ухоженная и, похоже, старинная. Се Ван понимающе улыбается: — Вот, на урок музыки опаздываю. Ифу настаивает, чтобы я играл на традиционном инструменте. Поддерживает, знаешь ли, имидж. Вэнь Кэсину кажется, что архаичное «ифу» окрашено противоречивыми эмоциями. Может быть, Скорпиончик не безнадежен и поделится какой-нибудь полезной информацией? — Кстати, этот ресторан принадлежит ифу, ты знал? Вэнь Кэсин не знал, он качает головой и скалит зубы: — Приятно с тобой поболтать, но ты, похоже, спешишь? Се Ван мелодично смеется, а потом его лицо меняется, и он тычет пальцем: — Смотри, один шевелится! Вэнь Кэсин как последний дурак поворачивается спиной к Се Вану. Голова взрывается болью. Ощущение, будто ему, ну, врезали по затылку тяжелой антикварной пипой. Возмущение благородного инструмента эхо гоняет от стены к стене. Щеку холодит бетон. Где-то, кажется, очень далеко слышится: — Вот блядство, цела. Умели же делать. Придется тащиться на гребаный урок. Вэнь Кэсина переворачивают на спину. Очень близко появляется лицо Се Вана. Он улыбается той же понимающей улыбкой, а Вэнь Кэсин даже руки не может поднять, чтобы хотя бы расквасить нос ублюдку. — Лежи тихо, директор Вэнь. Ифу в последнее время зол на меня. И мне нужен ключик к его… ладно, сердца у него, может, и нет… хотя бы к кошельку. Вэнь Кэсин чувствует, как обрывается цепочка на шее и нефритовая флешка меняет хозяина. На прощание Скорпион щелкает Вэнь Кэсина по носу: — Пуньк! Мелодичный смех удаляется. *** Вэнь Кэсин приходит в себя от того, что его в бок тычут носком кроссовки. — Лао Вэнь, хватит валяться, у нас еще куча дел. — Отстань, я просто греюсь в лучах солнца. — Какое солнце в этом гараже? — Ты — мое солнце. — Так, я понял, сотрясение. Помнишь, как тебя зовут? Какой сегодня день? А-Сюй звучит действительно обеспокоенно, поэтому Вэнь Кэсин отвечает, хотя предпочел бы положить ноющий затылок на теплые асюевы колени и заснуть: — Ты зовешь меня лао Вэнь, мне нравится. Сегодня сто тридцать четвертый день с момента, как мы впервые встретились. Без пары часов, все же тогда почти ночь была. — Лао Вэнь, не закрывай глаза. Подожди, я вызову скорую. — Никаких больниц… Снова приходит в себя Вэнь Кэсин на знакомом уже диване под негромкое бурчание: — Я как-то по-другому представлял знакомство с твоей семьей, лао Вэнь. Хотя хорошо, что «Тетушка Ло» в твоем телефоне не оказалась, например, Дженнифер Лопес, с тебя сталось бы. Впрочем целая Ло Фумэн во всей своей славе, спасибо, что не с каннской Золотой Ветвью наперевес, во внедорожнике, набитом медицинскими светилами и оборудованием, которого хватило бы, чтобы воскресить пару кладбищ, тоже не способствовала моему душевному равновесию. И дерется она больно. — Ты взломал мой телефон? — О, ты проснулся? Я позову… — Ой, не надо. Голова болит. — Конечно болит. Кто-то тебя прилично приложил. Кстати, чем? Я перейму опыт на случай, если ты опять будешь читать стихи. И ничего я не взламывал. У меня были твой телефон и твой палец. — Отличное название для порно-ролика… — Очень хорошо, я вижу, что ты чувствуешь себя лучше. Я позову Ло Фумэн, а то кинозвезда на моей кухне выглядит неуместно, может ты убедишь ее уйти. Ло Фумэн загадочно улыбается, очень ласково и очень болезненно треплет Вэнь Кэсина по огромной шишке на затылке и обещает свернуть шею, если он посмеет куда-то бежать или что-то делать в ближайшую неделю. — И позови этого своего мальчика на семейный ужин, — бросает Ло Фумэн, выплывая из гостиной. Вэнь Кэсин сначала ухмыляется, а потом морщится, представляя, чего ему будут стоить попытки убедить «этого своего мальчика» пойти на «семейный ужин», как его представляет Ло Фумэн, а именно, на банкет на сто–двести персон — медиа-звезд и звездочек, акул бизнеса (возможно, некогда жертв А-Сюя) и модных фриков, среди которых, конечно, можно будет найти одного-двух дальних родственников Вэнь Кэсина, но это не точно. А еще дресс-код. Хотя, может быть, у А-Сюя есть смокинг. Всё может быть в этой жизни. Следующие несколько дней проходят в эйфорической дымке. Вэнь Кэсин остается у А-Сюя, в его квартире, и даже перебирается в его постель, потому что в спальне легче поддерживать полумрак и тишину. Правда, сам А-Сюй теперь спит на диване, но Вэнь Кэсин не теряет оптимизма. Голова болит вполне терпимо, даже обезболивающее приходится принимать все реже, и Вэнь Кэсин уже на третий вечер составляет компанию А-Сюю под негромкое бормотание телевизора. А-Сюй с тоской поглядывает на холодильник, где наверняка томится запас пивных бутылок, но стойко пьет вполне приличный чай (Гу Сян принесла, когда забегала проведать шефа и получить инструкции), потому что Вэнь Кэсину нельзя алкоголь. Однажды даже приходит Чэнлин, и они втроем смотрят новую уся-драму, после которой Чэнлин начинает называть А-Сюя «шифу», а Вэнь Кэсина «шишу». — Какой я тебе шифу, — ворчит А-Сюй. — Курсы приостановлены, а сам ты ни хрена не занимаешься. — Но вы учите меня самообороне. — Пару уличных приемов — это не обучение, а черти-что. Чэнлин только смеется. Все это хорошо и очень по-домашнему, но есть безотлагательные дела. — А-Сюй, — решительно начинает Вэнь Кэсин. — М-м-м? — отзывается А-Сюй, не отрываясь от электронной книжки. Он читает в очках, сосредоточенно хмурясь, и Вэнь Кэсин чуть не забывает, что хотел сказать, эта картина что-то делает с ним, что-то смещает в его внутренностях, и это приятно и почему-то немного страшно. Но вопрос действительно важный. — А-Сюй, сколько мы будем заказывать еду на вынос? — А что не так с доставкой? Тебе не понравилось? Можем заказать в другом месте. — Может быть, лучше приготовить? — Поверь мне, лао Вэнь, ты не хочешь есть то, что я способен приготовить. Только Ин-эр выдерживал, и то, у меня некоторые сомнения по поводу его мотивов. Хотя он выжил. И я, если на то пошло. — Я сам приготовлю. Раз уж ты пустил меня в свою постель, можешь пустить и на кухню. — Тебе нельзя перенапрягаться. — О, А-Сюй беспокоится обо мне? — Конечно. Если бы не беспокоился, оставил бы тебя там, на полу в гараже. — Мой А-Сюй жесток. — У меня складывается впечатление, что в какой-то момент я проснулся женатым. — И в этом нет ничего плохого! Эта жена завтра будет готовить. Ты забудешь о доставке, когда попробуешь мою стряпню. На следующий день А-Сюй покорно отправляется в магазин со списком продуктов, написанным на бумаге, потому что телефон А-Сюя погиб, а временная замена — древняя раскладушка, которая возможно помнит еще пятидюймовые дискеты - не внушает Вэнь Кэсину доверия. На обед приходят Чэнлин, Гу Сян и - как ненужное приложение — Цао Вэйнин. Впрочем, даже он не портит семейную атмосферу. Вэнь Кэсин сидит, подперев голову рукой, и чувствует себя счастливым. Вечером он приваливается к боку А-Сюя на диване и мурлычет: — Эта жена порадовала своего сурового мужа? — Лао Вэнь, не напрашивайся на комплименты. Все было прекрасно и очень вкусно. Я поблагодарил тебя уже раз пять. — Благодарность могла бы быть более… физической. Эта жена может угодить своему господину и повелителю многими способами. — Например, физически убраться с моего дивана. Тебе давно пора спать, лао Вэнь. И не забудь про таблетки. Вэнь Кэсин дуется, но пьет лекарства и уходит в спальню. В знак протеста он натягивает футболку А-Сюя, хотя Гу Сян привезла ему его вещи. Футболка пахнет кондиционером для белья и, против ожидания, в самый раз Вэнь Кэсину — А-Сюй питает непонятную приверженность к одежде на несколько размеров больше. Мягкий выношенный хлопок приятно ласкает кожу, и Вэнь Кэсин засыпает с улыбкой. *** На тумбочке появляются цветы османтуса, а значит, уже началась осень, хотя погода стоит жаркая, более приличествующая июлю. — Что мы теперь будем делать? — спрашивает А-Сюй в день, когда Вэнь Кэсин должен вернуться домой. Они завтракают вдвоем. А-Сюй хмурый, слегка помятый и совершенно неотразимый. Вэнь Кэсин чувствует себя бодрым, будто после отпуска. Голова не болит, блинчики вышли воздушными, яйца прожарились ровно так, как и должны были. — А что нам остается, А-Сюй? Ешь давай. У нас и у старого монстра нет улик, чтобы кого-то обвинять. Зато мы знаем, что Се Ван работает на Чжао Цина… Да-да, не фыркай, ты говорил. Кстати, пацан небезнадежен, мне кажется. — Последствия удара по голове, особенно по твоей, могут привести к неожиданным результатам. Ты не забыл, что Се Ван заполучил твою флешку? И теперь у него и его ифу есть… — …Небольшая, но впечатляющая часть моей обширной коллекции порно. Я ж не идиот носить на груди настоящий ключ. Кстати, у меня 32 терабайта порно-роликов. Я планирую освежить в памяти некоторые и надеюсь, что ты ко мне присоединишься. — А скажи мне, лао Вэнь, — ухмыляется А-Сюй. — Эту часть порно ты взял из парадно выставленных на рабочем столе, с черной кожей, кнутами, наручниками и воском, или из скромных папочек без названия с милыми домашними сценами, которые ты прячешь где-то среди хлама глубоко в недрах своего ноута? — Ты что, взломал мой ноут? А-Сюй, что мое, то твое, конечно, но все же… — Да нужен мне больно твой ноут. Просто иногда ты довольно очевиден. — Да? Мне вот кажется, я смогу тебя удивить. — Не отвлекайся. Значит сейчас мы всё там же. У них есть все части брони, у нас есть ключ. — И человек, способный собрать все это воедино. Не люблю это говорить, но нам придется быть поосторожнее. А-Сюй кивает и засовывает в рот последний блинчик целиком. Потом А-Сюй везет Вэнь Кэсина домой, не спрашивая адрес. Закатывает глаза при виде особняка с бассейном, но все равно улыбается и обещает не пропадать. Ага, как же. *** Гу Сян, глядя по вечерам дорамы с шефом (не больше трех серий — недостаточная, но приемлемая доза по мнению Вэнь Кэсина), хихикала, когда про себя, а когда и вслух — главные герои и героини, пускаясь в приключения, были полностью избавлены от необходимости зарабатывать на хлеб насущный и вообще почти от всех приземленных проблем. Шеф щелкал ее по носу, напоминал о делах на завтра (хотя должно было быть наоборот, кто тут чей помощник) и говорил, что герой, особенно главный — это работа на полную ставку. Теперь Гу Сян, кажется, понимает. Она давно заметила, что шеф занимается чем-то потенциально незаконным и однозначно опасным (и крюк на цепи не стал главным доказательством, странностей было много). Подсказки доходяги, то есть Чжоу Цзышу дали некоторое представление о деятельности шефа. Но самое общее. Гу Сян не может перестать волноваться. Особенно теперь, когда она насмотрелась на бледного, с трудом делающего пару шагов, Вэнь Кэсина в квартире Чжоу Цзышу. Сам Чжоу Цзышу щеголял только фингалом, и Гу Сян упрямо думала, что все проблемы исходят именно от него. Оба этих, дерни их за ногу в Диюй, главных героя загадочно отмалчивались, но было ясно, они попали в какую-то передрягу. Гу Сян подружилась с Чэнлином и долго болтала с ним вечерами по видеосвязи, пытаясь собрать картину из малоподходящих друг к другу паззлов. Цао Вэйнин тоже присоединялся, хотя в основном кивал и улыбался. В остальном шеф был как шеф. Не считая кулинарных экспериментов, бормотания в процессе: «Интересно, А-Сюй любит любые специи или только перец?», постоянно блуждающей наркоманской улыбочки и привычки застывать, уставившись поверх монитора. И, конечно, разговоров. От истории, как Вэнь Кэсин подарил «своему А-Сюю» нефритовую шпильку, поймав того на работе в разгар разгрузки фургона с новой мебелью, как А-Сюй удивился и обрадовался, как светился от счастья, пока Вэнь Кэсин заново собирал его волосы («такие невероятно мягкие, А-Сян!») в пучок и закреплял этой самой шпилькой, Гу Сян уже неиллюзорно подташнивало. Вообще-то Гу Сян присутствовала. И прекрасно помнит, насколько доходяга был раздражен вмешательством, как закатил глаза не менее трех раз. Хотя насчет светился, чистая правда, если слегка приподнятые уголки губ, когда шеф не видел, были каким-то признаком счастья. — А-Сян, как ты думаешь, уместно уже сделать предложение? Мы же давно знакомы. Гу Сян даже не спрашивает, кому именно. Только свадьбы сейчас не хватало, пусть даже неофициальной. — Вы не можете жениться на мужчине, — напоминает она. — Почему? — с искренне изумляется шеф. Гу Сян закатывает глаза (иногда она солидарна с Чжоу Цзышу) и решает сменить тактику: — Вы даже на свидание его ни разу не позвали. Для предложения рано. — Думаешь, мой драгоценный А-Сюй согласится пойти со мной на свидание? — с надеждой спрашивает шеф. По мнению Гу Сян драгоценный А-Сюй согласится даже на совместное закапывание трупов на ближайшем пустыре. Скорее всего, даже с большим энтузиазмом. Интересно, а Цао-дагэ согласился бы? В ее воображении Цао Вэйнин, смущенно улыбаясь, признается, что ни разу не держал в руках лопату, и убегает, чтобы вернуться с прочными перчатками, огромными пакетами для мусора и, собственно, лопатой… Он такой дурак. Гу Сян выныривает из фантазий в середине тирады шефа: — …И тогда у нас будет второе свидание, а потом и третье… А на третьем свидании он же не сможет отказать или спрятаться, ведь да? Это же негласное, но важное правило, правда? Небеса и все боги, существующие во всех религиях, они что, еще не… Гу Сян трясет головой, чтобы изгнать эту мысль. У шефа очень вовремя бренькает на телефоне уведомление… Перемену на лице Вэнь Кэсина стоило бы заснять, чтобы рассмотреть в замедленной перемотке. Улыбка трансформируется в гримасу, которая напугает любого призрака, глаза загораются нехорошим огнем. Шеф встает, и даже фигура его кажется более внушительной. С полдороги к двери он оборачивается и бросает: — У них Чэнлин. Ты за старшую. Держи тут всех в страхе. Гу Сян остается, стараясь, чтобы тихая паника не переросла в громкую истерику. Потом заставляет себя включить мозг. Еще вчера вечером Чэнлин торчал у одного из своих дядь — Чжао Цзина, кажется. А утром собирался в поход с классом на два дня. Она выскакивает на парковку, но шефа уже и след простыл. И на звонки он не отвечает. *** Вэнь Кэсин чуть было не отправляется сразу в остоебеневший гараж под столь же остоебеневшим рестораном, но приходит в себя. Сообщение Чэнлина очень подозрительно. Во-первых, он обращается к нему «дядя Вэнь» и просит привести с собой «дядю Чжоу». В последнее время Чэнлин не называл их иначе, чем «шишу» и «шифу». Просьба привести А-Сюя тоже наводит на мысли. А-Сюй пользуется другим номером со своей раскладушкой, и он велел Вэнь Кэсину и Чэнлину выучить его наизусть и не записывать в контакты. Ну и, наконец, фраза: «В тот самый гараж, про который вы рассказывали» — последняя улика. Ничего они никому не рассказывали, за исключением Е Байи, строго неофициально и конфиденциально. Значит, все у тех же неудачников телефон мальчика, а не он сам. А стоит за всем этим, понятное дело, Чжао Цзин, хотя неудачники работают на Цзинь Вана. Никакого А-Сюя Вэнь Кэсин с собой в очевидную ловушку не потащит. И стоит заехать домой, чтобы подготовиться.