Предыстория

      Луна постепенно клонилась к горизонту. Её глубокий алый свет пока ещё преображал приятный белый песок а розовый, а тёмную морскую гладь обагрял до чёрно-багрового. Если пожить в этом мире достаточно долго, подобный пейзаж даже начинает казаться успокаивающим. Привычным.       На пороге ухоженного прибрежного домика сидел юноша. Совершенно не заботясь о том, что его могут достать монстры, он увлечённо что-то мастерил. В ещё не отступившей тьме было не разглядеть его поделки.       Время от времени он отвлекался и смотрел в море, словно пытаясь что-то уловить у горизонта. Но на ровной водной глади было лишь отражение луны. Слегка качая головой, юноша возвращался к своему занятию. Даже в всеобъемлющем алом свете его глаза будто светились синевой. Светлой, чистой, и будто скорбящей.       Лололошка понимал что делает что-то ужасно неправильное. Что-то, что навсегда испортит жизнь его самого и, скорее всего, тысяч ещё не появившихся миров. Что-то, что вернёт ему прежнее ощущение мира.       Вернёт его в то время, когда он был простым смертным. Когда каждое приключение таило в себе азарт и опасность. Когда он мог днями возиться над простеньким механизмом, не понимая что не работает. Когда его силы и знания были ограничены. Когда ему было к чему стремиться.       Сейчас этого нет. Его тело неуязвимо. Его душа никогда не распадётся и не отправиться на перерождение. Теперь он вечен и всеведущ. Одна мысль и ему подчиниться даже самая сложная магия. Один взгляд и он будет знать тебе всё. Одно слово и мир обратится в ничто и появится снова. Не для этого он столько трудился.       Взгляд снова потускнел и юноша взглянул на посветлевший пейзаж. В дали туманного горизонта всё ещё ничего не было. Алая луна почти скрылась под толщей воды, забрав с собой красную шаль, которой укрывала мир.       А для чего он вообще становился сильнее?       У него вообще была цель.       Лололошка не знал.       Ему нравилось изучать. Ему нравилось бороться за свою жизнь и за своё место в этом мире. Ему нравилось чувствовать превосходство, когда очередной, казалось, непреодолимый противник падал без дыхания. Ему нравилось снова и снова оказываться на волоске от смерти.       На его родине это, кажется, называлось адреналиновой зависимостью.       Юноша оторвал взгляд от полностью преобразившегося моря. Первые лучи солнца скакали по его слегка растрёпанным волосам и чистенькому белому худи. Света всё ещё было недостаточно, но он и не нужен был.       Выудив из кармана уже готовый клетчатый шарф, Лололошка обмотал его вокруг шеи. Он попытался что-нибудь сказать, но с губ слетел лишь невнятный тихий крип. Лололошка улыбнулся. Чары действуют как надо.       Из того же кармана он вынул чёрные очки. Теперь чёрные глаза скрылись за тёмными стёклами. А для Лололошки мир полностью исчез. Полная темнота, которая всё равно не мешала ориентироваться в пространстве.       Висящие на бедре наушники были последним, что он этим вечером сделал. И последним, что ограничит его восприятие.       Шум моря исчез. Даже миллионы постоянно что-то бубнящих голосов больше не могли пробиться к нему.       Лололошка замер в неподвижности. Он ощущал как волна накатывает за волной, выбрасывая на белый искрящийся песок водоросли и камни, чтобы уйти назад, забрав с собой ещё больше. Он "видел" как всё выше поднимается солнце, разгоняя нежить под особо раскидистые деревья и в пещеры. Он "слышал" недовольно перекрикиваются чайки, понимающие, что у парня своровать нечего.       Он ждал. Ждал единственного, кто может его отговорить. Того, о чьём существовании узнал, только став богом. Нет, Богом. Титул второго Бога мультивселенной о многом говорит. Он ждал того единственного, кто в полной мере понимает какая цепочка событий сейчас может запуститься. Того, кто всегда считал своим долгом сохранить в мирах порядок и покой. Он просто не мог оставить в покое тикающую бомбу, которая однажды уничтожит мультивселенную. Но он не приходил.       — Если я всё же сделаю… нет, буду близок к тому, чтобы совершить непоправимое… позови меня по настоящему имени. Уж ты-то его должен знать.       Голос Лололошки дрожал. Нет, не из-за непривычного способа разговаривать, как он думал изначально. Это был страх.       — Знаешь, Время, сам факт твоего существования вселял в меня надежду. Надежду, что я смогу жить с этой силой, с этой властью. Но я не смог.       Губы изогнулись в ухмылке, а заклинание, следуя за поднявшимся из лёгких воздухом, воспроизвело смешок.       — Бог Пустоты исчезнет до того, как о нём узнают, оставив в пантеоне дыру. И лишь ты будешь свидетелем этого вознесения и самосвержения.       Лололошка закрыл глаза.       — Прощай, мой друг, которого я так и не встретил. Надеюсь, мы ещё не скоро пересечёмся.       Секунда тишины. Последний шанс услышать ответ.       — Новая игра.       В зелёно-голубой вспышке тело юноши растворилось. Груды досок, камня и прочей ерунды разбросало по крыльцу теперь ничейного дома. Стеклянные шарики покатились по лестнице к бережку. Звонко дребезжа и подпрыгивая они по очереди увязли в белом песке, из которого когда-то были сделаны.       За мгновение до того, как переливающееся рассветное море унесло безделушки, в них отразилась чёрная тень в чёрной шубе с меховой белой обивкой.       Тень не сказала ни слова, но мир знал... Его холодный взгляд выражает согласие.