Пристанище души

Ясмин приехала с водителем домой поздно ночью, на темной улице светили лишь теплым светом фонари и холодным — луна, что возвысилась на небе и наблюдает за всеми, зная все, что происходит ночью в этом мире, запоминая каждую мелочь и деталь. А их с Зейном дом освещал лишь свет с его кабинета на первом этаже. Замечая это, девушка сразу направилась по темному дому на свет, дверь комнаты была слегка приоткрыта.  Мужчина сидит за столом, с разбросанными везде бумагами, в очках и в домашней одежде. Верхние пуговицы белой рубашки расстегнуты, из-за чего хорошо видно его грудь, волосы на голове мужчины немного взлохмачены, пряди небрежно спадают на лоб. Он сидит сосредоточенный и очень уставший, что видно по его лицу.  Ясмин обожает видеть его в таком уютном, домашнем виде, каждый раз любуется им, замирая, чувствуя, словно весь мир останавливается. Раньше она видела его все время только в официальной строгой одежде, в мыслях говоря себе, какой же он красивый; когда же вышла за него замуж, начала отмечать, как сильно ему идет домашний вид и такое настроение, которое можно заметить в нем лишь тогда, когда мужчина находится в стенах своего дома, словно находя здесь пристанище своей души — она очень любит его таким. Точнее, признаться, она любит его совершенно любым.  Этот мужчина всегда прекрасен для нее — его характер, который хоть и тяжелый, но очень подходящий мужчине; его поведение и манеры, хоть они и иногда слишком властные и грубые, местами раздражающие, но сейчас она открыла его любящую, нежную и заботливую сторону, которую он прячет ото всех, показывает и доверяет только ей, словно что-то самое дорогое и сокровенное, что люди явно не привыкли ассоциировать с этим мужчиной, думая, что у него такого вовсе нет внутри, как раньше думала и сама Ясмин, в чем глубоко ошибалась; его эрудированность и образованность, которую она очень ценит в людях, как и сам Зейн; его глубокое умение понимать, с ним можно поговорить обо всем на свете, обо всем, что на душе лежит, он все выслушает, поймет истинные мысли, эмоции и чувства, поддержит разговор, поможет, сам выскажется; то, что он тот сильный мужчина, за кем хочется следовать, у кого хочется учиться, брать с него пример, который защитит ото всех, кто посмеет хоть как-то обидеть ее, бросит хоть один неверный взгляд в ее сторону, скажет плохое; он тот мужчина — рядом с которым спокойно, надежно и хорошо, чувствуешь, как расцветаешь, начинаешь любить весь мир еще больше, чем раньше, становишься счастливее — а он делает все для этого, преподнесет ей весь этот мир, от чего сам становится более счастливым. — Зейн… почему ты еще не спишь? — только после родного девичьего голоса мужчина обратил внимание на ее присутствие. — Милая, ты вернулась? — широко улыбнулся Зейн, по уставшим глазам, вокруг которых из-за этого виднелось еще больше морщинок, на которые любила заглядываться Ясмин, любуясь, читалось сильное желание спать. Зейн развернулся на стуле в ее сторону, наблюдая, как она медленно к нему подходит, идя босиком, ведь злосчастные туфли девушка оставила у входа в комнату, желая поскорее избавиться от них на сегодня. Ясмин аккуратно берет в свои руки очки с его лица, заботливо снимая их, перемещая их на белые листы бумаги на столе. Зейн все это время внимательно смотрит за ее действиями, словно завороженный ею. Он берет ладонь ее в свою, накрывает своей второй ладонью тыльную сторону, внимательно рассматривает браслет с изумрудами, который подарил ей еще давно, после несостоявшейся свадьбы, потом ожерелье на красивой шее, тоже с зелеными камнями цвета её глаз, которое подарил ей тогда в знак утешения в своём доме, радуется, что она носит все его украшения, улыбается теплым воспоминаниям, поднимая взгляд и смотря на смущенно улыбающуюся Ясмин.  Тоже вспомнила. Подносит руку девушки к своим губам, не отрывая любящего взгляда от ее изумрудных глаз, оставляет поцелуй на ее нежных пальцах, заставляя смущаться еще сильнее и замечая румянец на ее щеках, который он так сильно любил, из-за чего раньше часто пытался смутить ее, лишь бы подольше полюбоваться, самому делая вид, что это далеко не так. — Так сдерживался тогда, очень хотелось мне поцеловать твои красивые руки так же, — глубоким голосом произнес Зейн, пленя Ясмин еще больше. — Каждый раз думал об этом, когда любовался твоими тонкими запястьями. И так и представлял, какие украшения подошли бы тебе, всегда так радовался, замечая, что носишь… как мальчишка, — усмехнулся. Он оставил поцелуй на запястье ее другой руки, и раздвинул ее руки в стороны, теплыми ладонями приземляясь на ее спину и придвигая девушку ближе к себе. Зейн крепко-крепко обнимает ее за талию, кладя голову туда, где бьется сердце его любимой. Ясмин нежно обнимает голову мужчины, запуская пальцы в его темные волосы, пропуская между ними жесткие пряди, ведь очень любит касаться их, вдыхая еле слышный аромат мужского шампуня и парфюма. Оба блаженно прикрывают глаза, всегда находя покой в руках друг друга. — Так поздно уже, а ты работаешь до сих пор, — ругается Ясмин, но вовсе не злым тоном, скорее наоборот, заботливым. — Не мог уснуть, а дел много еще, решил доделать, пока тебя нет, — перевел взгляд своих темных глаз на Ясмин, которая смотрела на него сверху, держась ладошками за волосы на затылке мужчины, слегка перебирая их пальцами. — А пустые чашки от кофе тоже здесь на столе, потому что уснуть не мог? — усмехается девушка. — Очень смешно, — серьезно говорит мужчина, но вскоре сам издает смешок, слыша нежный смех Ясмин, который волнами разливался в воздухе, пробираясь в самую сущность Зейна, каждый раз восторгающимся ее искренним и красивым смехом. — Ты кофе в таких количествах, да еще и на ночь пьешь? Зейн, ты совсем себя не жалеешь… — с легкой грустью произнесла Ясмин. Он очень любит ее заботливую, иногда ругающую его за невнимательность к себе, напрочь забывая, что работает и устает слишком много. Лишь она заставляет его прекратить забываться в делах, окунаясь в них с головой, ведь так и жизнь проходит. Теперь у него есть она, с которой хочется насыщенно наполнять эту жизнь эмоциями, чувствами и впечатлениями. С ней хочется жить. — Ты же знаешь, родная, некогда жалеть себя, когда из-за последствий всех тех событий работы важной много, уладить надо все еще, — Ясмин осталась губами на макушке Зейна, целуя. — Как съездила, как твои близкие? — Хорошо, Зулейка все никак не отпускала, поэтому так поздно. Она нашла где-то старые фотоальбомы, даже не знаю, как, мы сидели смотрели все, чай пили, — хихикнула девушка, — жалко, что ты со мной не поехал. С моим папой увиделся бы. — Рад, что вам было хорошо вместе, как раньше, и прости, в следующий раз поеду с тобой. Зейн каждый раз переживал, что из-за того, что Ясмин живет теперь с ним, она не видит свою семью. Он боялся, чтобы ей не было плохо, находясь далеко от них, тем более после того ужасного случая, когда им всем пришлось нелегко расстаться в связи с обрушившимся гневом людей на дом бывшего лидера. Хоть девушка и убеждала его, что ей хорошо здесь, что она не скучает так сильно и до боли, как ему кажется, ведь он чувствовал и свою вину, но он каждый раз настаивал съездить к ним на выходных, когда появляется время, проведать их, провести с ними то время. И на самом деле она была благодарна ему за это, ведь он хотел сделать все как лучше для нее. И делал. — Как Кадир? — Хорошо все, держится. Я бы даже сказала, в последнее время он стал таким спокойным и… радостным? — Я тоже заметил, искренне очень рад за него, давно я не видел его таким, признаться честно. Девушка спустилась руками к шее и плечам мужчины, начиная массировать их. Сперва он задержал дыхание, а потом резко выдохнул от нарастающих приятных ощущений. Она чувствовала, каким напряженным он был из-за долгой работы за столом. — У тебя волшебные руки, — кое как произнес мужчина, утопая в удовольствии. — Готов целовать их каждый день. Ясмин начала довольно смеяться, наблюдая, как Зейн закрыл глаза, сдерживая блаженные выдохи, полностью расслабившись на стуле.  — Мне раньше когда говорили, что за мужем ухаживать придется, я так бунтовала, — хихикнула девушка своим воспоминаниям, — а это, оказывается, приятно бывает. Зейн сдержанно рассмеялся, заполняя комнату своим бархатным голосом, которым никак не может наслушаться вдоволь Ясмин. — А я никогда бы не подумал, что буду хотеть выполнять все желания и мечты дикарки, — после этих слов девушка сильнее надавила на больную точку на его плече, заставив мужчину промычать. — Да еще и в ее власти добровольно находиться. Вообще не ожидал от себя такого. — Вы сейчас договоритесь, господин Зейн, и эта дикарка напомнит вам о своих истинных нравах.  Зейн вспыхнул смехом и, нежно обвивая руки вокруг талии Ясмин, повалил себе ее на колени, подхватывая ее под коленями ног и удерживая за спину. Девушка заливисто рассмеялась, ухватываясь за крепкие плечи мужчины и ворот его рубашки, чтобы удержать равновесие, хотя этот мужчина и так ни в коем случае не дал бы ей упасть. Она пыталась было сопротивляться, безудержно хохоча, но вскоре сдалась, ведь руки Зейна крепко держали ее, прижимая к себе.  — Но, все-таки, такой девушке нужен человек вроде меня, способный воспитать неотесанную дикарку, — усмехнулся мужчина, приподнимая одну бровь, — правильно Кадир решил, что я подхожу вам. Вас следует перевоспитать. — Это решил не Кадир, а ты, — запыхавшись от смеха сказала Ясмин, указывая тонким пальцем в широкую грудь Зейна, — а моего отца мы оба лишь поставили перед фактом, хоть он и не был против. И только попробовал бы ты меня перевоспитать, — сильнее ткнула пальцем она, якобы угрожая ему, — ушла бы, все-таки, к Мустафе замуж. — Не допустил бы этого, — мужчина осторожно, с нежностью, уложил свою ладонь в её волосы, даря им прикосновение, полное заботы и внимания, пропуская мягкие пряди между пальцами, уткнулся носом в ее нежные и густые волосы, глубоко вдыхая их аромат, умиротворенно прикрывая глаза, чувствуя согревающий покой внутри, — никому не отдал бы тебя, хабибти. Запомни. Я готов разделить с тобой все, что угодно, но делить с кем-то тебя — никогда. — Я бы и не ушла ведь, родной. — Я знаю, — от его слов Ясмин недовольно вспыхнула, чем вызвала широкую улыбку Зейна, он оставил прикосновение губ на щеке девушки, растапливая ее. — Но говорю, чтобы ты всегда помнила мои серьезные намерения. Я всегда с тобой.  — И я всегда с тобой, хабиби. Мужчина, держа Ясмин одной рукой за талию, второй взял ее ладонь в свою, нежно, но крепко сжимая, целуя пальцы и прикладывая хрупкую ладонь к его груди, в то место, где бьется его сердце, накрывая своей сильной сверху. Девушка ощущала спокойное сердцебиение Зейна, поглаживая ладонью его грудь, она улыбнулась и заглянула в его пронзительные янтарные глаза.  Как хорошо осознавать, что они справились со всем. Пережили все трудности, полагаясь друг на друга полностью, доверившись, став сильнее. И всегда будут справляться со всем. Совместными усилиями. Вместе. Под этим нежным светом лампы, что освещает сейчас эту позднюю ночь, они ощущали, как понимали друг друга без слов. На тонком, более глубоком уровне, который познать дано далеко не каждому. На доверии, на любви. Это что-то большее в этой жизни. Они надежная опора друг для друга, крепость, которую вместе возвысили, всегда рядом смелой высотой, в любой момент готовы поймать друг друга в крепкие объятия, искреннюю любовь показывая, даря покой, становясь уедененным пристанищем.