Маленькие желания — большие цели

Залы в крепости поражали размахом, пародируя стиль хозяина, такие же гротескные, сияющие в лучах заходящего солнца. Витражи отливали узорами на стенах, приобщая проходящих мимо к поклонению богу, изображенному на них. Такие обычно высятся в церквях, создавая ауру чего-то потустороннего божественного. Горташ же предпочитал сам себя величать богом, подчёркивая это в любом проявлении своей власти. Войдя в гостиную, Дитрих без стеснения вынул сигару и закурил. Запах табака тут же заполнил комнату, смешиваясь с ароматом кофе и кардамона, исходящим от Дитриха. Морщины на его лице разгладились, а взгляд прояснился. Дитрих не молод, но старость проявляется на нем лишь в лучших чертах: седина на висках подчеркивает величие, а немногочисленные морщины мудрость. Дитрих уселся в кожаное кресло, закинув ногу на ногу. Он позволил себе расслабить плечи и прикрыть глаза. Состояние умиротворённости настигало его крайне редко. Его вытесняли жажда крови и вечное нервное напряжение, но сейчас отец был удовлетворен и позволил отродью один день передышки. Держать разум чистым и спокойным становилось все труднее. Но быть избранным того стоило. Послышался тихий шорох и еле уловимое бряцанье колец. Горташ ступал как кот, тихо и грациозно. — А вот мой любимый убийца. Рад, что ты смог сегодня остаться, мне хотелось отпраздновать нашу небольшую победу, — на лице Горташа играла самодовольная улыбка. Несмотря на неимоверно изнуренный вид, он был полон сил. — Не мог отказаться от вина, его ведь привезли с Юга? — голос Дитриха словно расстроенная скрипка, надрывный и резкий, но от этого не менее завораживающий. Таким нашёптывают последние слова перед смертью. — Да. Я долго искал купцов, которые смогут его достать и вот привезли на днях, а сегодня выдался отличный повод его испробовать. В зале совета ты был великолепен, губернатор даже и слова не успел вставить, все раскрывал рот, как рыба выброшенная на берег. Надеюсь, он в ближайшее время нам посодействует, — с усмешкой произнес Горташ и расставил бокалы на небольшом столике перед креслами. Он виртуозно открыл бутылку вина и разлил его. Дитрих тут же уловил пряные фруктовые нотки и оттенок дерева, в котором выдерживали вино. Сделав глоток, он улыбнулся. У Горташа был хороший вкус в алкоголе. — В политике внушение играет большую роль. Все буржуа и дворяне стали поздравлять губернатора, говорить с важными лицами разные пошлости. Дескать ваши вложения окупятся вам в трое, принеся все блага и славу. Губернатор падок на лесть. Дожидаться его содействия не придется долго, я в этом уверен, — Дитрих чуть запрокинул голову, выдыхая облако дыма. Его серые глаза блестели в свете ламп, казалось, в них плясал огонь, тот что сжигает курганы врагов. — Надеюсь, ты прав. Что насчёт отца? Сегодня ты на редкость спокоен. — Он удовлетворен, позволил мне небольшую передышку, уверен с завтрашнего дня все будет по старому, не стоит так этому радоваться, — Дитрих элегантно стукнул по сигаре, сбивая пепел. — В любом случае нашему плану это не мешает, в отличие от Кетерика, его зацикленность на дочери меня беспокоит. — Пока он выполняет свою часть — меня это не волнует, — Горташ отмахнулся и приложился к бокалу. Его вечно растрёпанные волосы спадали на лицо и лезли в глаза, отчего он недовольно их сдувал или одергивал рукой. Дитриха это забавляло. Тихое завывание ветра и мерный стук часов, эхом раздавались на весь зал. Дитрих любил тишину, наслаждался ею, а вот Горташа она угнетала. Дитрих видел, как он становился более резким, нервным, когда не слышал привычного скрежета и грохота металла. В лаборатории и на заводе у него никогда не было тихо, постоянно что-то происходило. — Знаешь, порой я позволяю себе небольшие вольности. Мне всегда нравилась музыка и вот я подумал, а что если иметь небольшую шкатулку, которая в любой момент сможет тебе сыграть? Сейчас, я покажу, — Горташ резво поднялся с кресла и подошёл к тумбе, над которой весел портрет одного из великих рыцарей. Горташ редко показывал то, что делал для себя, не для достижения целей, а для простого удовольствия. Он тайно оберегал любые крохи своей души, изредка показывая Дитриху маленькую часть. Горташ поставил на столик небольшую шкатулку. Дитрих видел его лёгкую нерешимость, то как он заколебался на пару мгновений, но после открыл крышку. Внутри был маленький барабан с зазубринами, из которого снаружи торчала извилистая ручка. Горташ со всей осторожностью и трепетом принялся ее закручивать, перед тем как отпустить. Мелодия не спеша разлилась по залу. Она была спокойная, немного даже тоскливая, но от этого не менее волшебная. Дитрих не слышал ничего подобного. Мелодия не походила на ту, которую извлекают из обычных инструментов. Она будто была не из этого мира, потусторонняя, чем к себе и влекла. — Красиво, — тихо произнес Дитрих, не желая нарушить сказочность момента. Горташ ему улыбнулся, а после протянул руку, приглашая. Дитрих вздернул брови, но взял его за ладонь. Он тоже иногда позволял себе маленькие слабости. Музыка окружила их, ведя вперёд. Танец был медленным, неспешным. Дитрих двигался в такт Горташу, позволяя ему вести. Свет от взошедшей луны, падал сквозь незашторенные окна, будто сама Селунэ наблюдала свысока. От Горташа пахло вином и почти выветрившимся тяжёлым парфюмом. Дитрих чувствовал тепло его тела, биение сердца, то как оно гоняет по венам кровь, но впервые даже мысли не возникало, чтобы вырезать его, наслаждаясь последними ударами. От этого пришло умиротворение, как же долго он его не чувствовал. Уже даже и забыл какого это, когда тебя не одолевают противоречивые желания. Порой ему хотелось потерять память, заново родиться совсем другим человеком, не обременённым служением отцу. В отличие от Орин, он не впадал в экстаз от вида крови и убийств, пусть и получал удовольствие, удовлетворяя сидящего внутри монстра. Музыка стихла, погружая зал в тишину. Дитрих чувствовал горячие дыхание Горташа рядом с собой. Оно манило не хуже соблазна, притихшего в этот вечер, но это было чем-то иным, более желанным. — Тебе стоит почаще показывать мне свои творения, они прекрасны, — Дитрих отстранился и вобрал в лёгкие воздуха. — Возможно, ты единственный, кто может оценить их по достоинству, я подумаю, — Горташ еле заметно улыбнулся и кивнул. Дитрих видел, что он разделяет вместе с ним это мгновение в полной мере. Он такой же уставший, как Дитрих ищет покой в бесчисленных днях. Но не им говорить об этом. Они сами выбрали свой путь. Они достигнут поставленных целей и тогда у них будет целая вечность, чтобы исполнить свои маленькие желания.