Милые бранятся — только тешатся

      В совместной жизни у пар частенько случаются недомолвки и ссоры по пустякам. Уилл и не думал, что такие бытовые проблемы когда-нибудь коснутся их отношений с Ганнибалом. Но вот спустя полгода после их свадьбы всё и началось.       На самом деле Уилла жутко раздражал Ганнибал. То, как он складывал одноразовый платочек и очищал ноздри от пыли и козявок. У него оказывается вообще часто была аллергия: на пыль, на погоду, на резкие запахи и любимый лосьон Уилла с кораблем на этикетке. Если у Ганнибала был настолько чувствительный нос, то это вовсе не проблема Уилла.       То, как он напевал себе под нос девятый ноктюрн Шопена, когда был в хорошем настроении, а Реквием Моцарта, когда в плохом. Иногда он напевал мотив Вариаций Гольдберга, когда грустил или скучал, но это было редкостью. Как Уилл узнал названия этих мелодий? О-о-о! Ганнибал частенько с важным видом рассказывал ему о великих произведениях, а затем играл их на пианино. Не сказать, что Уилл был особо против, но порой в комнате становилось душновато.       То, как постоянно умничал по поводу и без, будто бахвалясь своими знаниями. Порой казалось, что он занял в их отношениях позицию отца, который своими нравоучениями пытается донести до своего нерадивого сына простую житейскую мудрость. Уилл — взрослый мужчина, он хотел равных отношений.       То, как долго укладывался спать, проводя все эти непонятные процедуры по уходу за кожей и телом после душа. А потом, когда свет гас, бесконечно долго ворочался, пока наконец не принимал удобную позу.       То, как бодро вставал по утрам и мешал спать своими хождениями по комнате, после чего долго и громко сморкался в ванной, как типичный дед семейства.       И особенно раздражающим было то, как после всего этого за завтраком он сообщал Уиллу о том, что тот, например, храпит и мол ему бы стоило обратиться к врачу. Всё это звучало так, будто Уилл мешал ему спокойно жить у себя дома. А у Уилла, между прочим, было не меньше предъяв, но он ведь молчал, боясь задеть тонкую душевную организацию Ганнибала! Так почему тот не мог сделать для него то же самое?       Однажды чаша терпения Уилла всё-таки переполнилась, и он вспылил. Ругаться с Ганнибалом было тем ещё испытанием, ведь его так просто не переспоришь. А потому не стоило удивляться, что Уилл психанул и ушёл из дома, от всей души хлопнув дверью.       Целые сутки он провёл в своём старом жилище в Вулф-трап. Первое время даже чувствовал свободу и облегчение. Днём порыбачил в любимой реке и приготовил простой, но вкусный ужин. Вечером прогулялся по лесу, размеренно ступая по хрустящим листьям, напоминающим рассыпанные повсюду чипсы, и вдыхал полной грудью запах свежего воздуха. К ночи запал поутих, и стало немного грустно. С негодованием Уилл осознал, что скучает.       Скучает по улыбке Ганнибала, отчего морщинки мило расползались в уголках его лучезарных глаз. По тому, с каким теплом произносил его имя. По объятиям, которых Уилл почему-то всегда стеснялся. Наверное потому, что отчаянно в них нуждался. Боже! Он бы многое отдал, чтобы услышать ещё раз это мурлыкающее пение под нос.       Пока Уилл лежал на холодной кровати, обнимая подушку, за окном послышался шум. Подъехала машина. Звук мотора утих, хлопнула дверца. В дверь тихонько постучались, словно боясь нарушить покой хозяина дома.       — Да, входи! — недовольно крикнул Уилл, усаживаясь в кровати и принимая самый невозмутимый вид. Такой, который никогда не показал бы его былую тоску.       Дверь отворилась, и Ганнибал вошёл в дом, переминаясь с ноги на ногу и неловко сминая в руках перчатки. Некоторое время он стоял в прихожей, будто не решаясь заговорить. Затем молча подошёл и аккуратно сел на краешек кровати, опустив руку на бедро Уилла. На мгновение повисла гнетущая тишина.       — Поехали домой? — наконец произнёс он и заглянул Уиллу в глаза. — Я соскучился.       С души Уилла будто камень свалился. С большим облегчением он опустил глаза и кивнул.       — Я тоже.       Нежная улыбка коснулась губ Ганнибала, словно лёгкий морской бриз.       — В быту у пар порой возникают проблемы, и это нормально, — проговорил Ганнибал. — Главное, не держать это внутри, доводя до взрыва, а обговаривать сразу.       — Я знаю, знаю... — поник головой Уилл. — Просто не хотел тебя обижать.       — Лучше обижаться вместе, чем порознь, — сказал Ганнибал и погладил его по ноге. Затем вдруг приподнял голову, прикрывая глаза и морща нос, и громко чихнул. — Да уж, тут давно не было клининга.       Он достал одноразовый платочек и как всегда дотошно прочистил нос. Глядя на него, Уилл внезапно расплылся в улыбке и глухо хохотнул. Как же этого оказывается ему не хватало!       — Ганнибал, я тебя обожаю! — выдохнул он и заключил мужа в объятья. Чмокнув его в щёку, Уилл вскочил с кровати и вскинул брови. — Ну что, поехали?