О боли и потерях...

Разговор Гарри и Дамблдора в кабинете директора.

      Гарри сидел на ступеньках кабинета и тяжёлым взглядом рассматривал собственные ботинки. Профессор, облокотившись на стену, печально смотрел в омут памяти. - Профессор, можно задать вопрос? - Конечно, Гарри, - ответил Альбус. - Скажите, профессор, вы теряли когда-нибудь близкого человека? - Гарри перевёл полный боли взгляд на мужчину зная, что он поймёт и главное, не осудит.       Профессор Дамблдор довольно долго молчал, пряча взгляд от терзаемого душевными муками юноши, словно боясь его окончательно "сломать". Но с тяжёлым вздохом, он всё-таки ответил: - Да, Гарри. Мне приходилось терять дорогих мне людей и не единожды... - Почему это так больно? - голос Поттера стал тише, словно вся сила, что была в самом парне, вдруг исчезла, испарилась, как и Сириус, там, в Арке Смерти. - Помнишь ли ты, Гарри, что я тебе сказал на первом курсе, когда ты победил Волан-де-Морта в лице профессора Квиррела? - задал вопрос Альбус и тут же сам на него ответил. - «Сила, одновременно более чудесная и более ужасная, чем смерть, чем человеческий разум, чем силы природы… имя этой спасительной силы — любовь». Не пытайся понять, почему любить больно, Гарри. Потому что эти два понятия уже давным давно ходят за руку друг с другом. Они равноценны, потому что дополняют друг друга. "Если тебя так крепко любят, то даже когда любящий тебя человек умирает, ты все равно остаешься под его защитой." Я это сказал на первом году твоего обучения и именно сейчас ты способен понять, что именно кроется за ними. - Значит ли это, что Сириус любил меня так же сильно? - Он любил тебя от всей своей души, мой мальчик. Так сильно, как умел. Не сомневайся ни в нем, ни в его чувствах к тебе. А тем более, не сомневайся в своей любви к нему. Помни о нём, как об одном из самых приятных воспоминаний. И самое главное, Гарри, не позволь боли, что терзает, растоптать тебя. Ты сильный, пусть твое сердце разбито на мелкие осколки. Но однажды, ты проснёшься и поймёшь, что боль станет меньше, она не уйдёт, но ты привыкнешь к ней. - А как же слова тех, кто говорит, что боль проходит? Они лгут? - голос Поттера потерял все краски становясь глуше с каждым словом. - Отчасти. Но лишь для того, чтобы облегчить чьи-то страдания. Хотя, я считаю, что от этого лишь хуже. Незачем тешить себя ложными надеждами. Мы, люди, любим обманываться, порой ищем этого сами. Но стоит помнить о том, что нас ждут в реальной жизни. Всегда есть кто-то, кто очень ждёт нас. Несмотря ни на что. - слова профессора не унимали боль, но от них в душе становилось тише.       Если бы Гарри в этот момент смотрел в лицо любимого профессора, то был бы очень удивлён теми страданиями, что отпечатались в глазах Дамблдора. - Я знал одну девочку, ангела, со светлыми волосами и очень чистой душой. Она так тянулась к миру, она любила саму жизнь... И я любил её. Хотя многие годы отталкивал и делал больно... Как я уже сказал, она любила жизнь... Но жизнь её была слишком коротка... И я бы очень хотел, чтобы она жила дольше... Та боль, от её потери, всё ещё живёт во мне. Она напоминает мне, что эта боль тоже часть меня, как и она сама. Я с ней сросся, Гарри. Казалось бы, забери её и станет легче, но это не так. Станет ещё хуже и тяжелее. - Её слишком много, профессор... - Я знаю, мой мальчик. Я знаю... - перевёл взгляд Альбус, пытаясь найти правильные слова, которые уймут хоть ненадолго душевные терзания парня. - Болеть ещё долго будет. Но боль делает нас людьми... У меня кое-что есть для тебя, Гарри. Сириус просил меня передать тебе это, если с ним что-то случится. - сказал Дамблдор и протянул парню небольшой свиток с печатью семьи Блэков. - Спасибо, профессор. - Поттер принял свиток, но не торопился читать. - Я, честно говоря, боюсь его открывать... - Открой его тогда, когда будешь готов, когда боль уже не будет так давить. Ступай в спальню и как следует отдохни, мой мальчик. Дай боли осесть, когда это случится, ты будешь готов прочесть это письмо.

Две недели спустя

      Гарри так и не научился справляться, сердце с каждым новым днем давило битыми осколками, раны становились глубже. Но в одном профессор Дамблдор был прав, её удавалось игнорировать. Меньше её не стало, но и больше тоже. Она просто была. Потеря ощущалась горечью пробуждения, вечера - унынием, а ночи - пучиной кошмаров. Но чем больше дней проходило, времени, тем лучше он управлялся с ней. Так, одной ночью, когда мистер и миссис Дурсль с сыном Дадли уехали на какое-то мероприятие, Гарри вспомнил о письме. Глядя на улицы из окна своей комнаты, Гарри вдруг ощутил, что готов. Не на все 100%, но более готов, чем сегодня, он уже не будет. Свиток лежал в дорожном сундуке, бережливо уложенный дабы не помять и не потерять. Руки невольно начали дрожать от накопившихся эмоций, дыхание спирало. Взволнованно разломав печать, Гарри раскрыл свиток, который был испещрен текстом, написанным аккуратным почерком.       "Дорогой Гарри,       Если Дамблдор отдал тебе это письмо, значит со мной случилось что-то плохое. И мне очень жаль, что это случилось, потому что я никогда не хотел причинить тебе боль, особенно после всех событий в твоей жизни. Я очень хотел бы жить с тобой на площади Гриммо, как мы об этом мечтали, но жизнь порой очень сурова и решила по-своему...       Я любил тебя, Гарри. Ты привнёс в мою жизнь свет, огонь. Я давно забыл, что это такое. За что тебе отдельное спасибо. Ты был примером и для меня. Знаешь, я сожалею, что это редко говорил, но твои родители безумно гордились бы тобой. Как горжусь тобой я и Люпин. Прости, что так мало был с тобой. Прости, что всё так сложно и запутанно. Но я прошу тебя только об одном - будь сильным, будь мудрым и капельку безумным. Я люблю тебя, Гарри.

Всегда с тобой.

Сириус. P. S. Ты так похож на своего отца, но глаза...глаза - мамины... Сердце же - моё. Храбрость с дуростью напополам. "       Кто-то сказал, что мужчины не плачут... Однако многие забыли, что мужчинам может быть так же больно...       Гарри даже не чувствовал слез, что катились по его щекам. Он прилёг на постель, пытаясь собрать себя по осколкам. Стало ли ему легче? Нет. Почувствовал он себя лучше? Нет. Но он точно ощутил, что Сириус рядом. Всегда. Как и его родители...