Целебная романтика

«У него сильный шок. Это нормально, просто позаботься о нём», — из раза в раз повторялись слова врачеи в голове Тэттё, пока он крепко держался за руль и следил за дорогой, изредка косо поглядывая на Дзёно за соседним сидением. Если вкратце описать всё, что Тэттё услышал от специалистки, сидя возле больничной койки, то в связи с пережитым стрессом и внезапно обретённым зрением мозг Дзёно подвергся колоссальным нагрузкам, и теперь, в процессе привыкания, он в шоковом состоянии может начать делать странные вещи. Например, забывать что-то элементарное, вести себя рассеяно, не справляться с самыми лёгкими нагрузками или же наоборот, неосознанно прыгать выше головы. Впрочем, уже начал. Поэтому его, конечно, отпустили, но оставили на попечение вечного напарника на денёк-другой, пока всё не устаканится и Дзёно не придёт в себя. — Я серьёзно говорю: я никуда с тобой не поеду, псих! Останови машину, — рявкнул Дзёно, дёрнув за дверную ручку внутри салона. Она, конечно, не поддалась, так как всё было заперто, — Тэ-! Тэт… как там тебя-то… Произнося это, Дзёно заметил, что он, хоть на самом деле и не помнил имя человека рядом с ним, буквально на автомате выдал первые буквы, не задумываясь. Как будто язык сам знал, что говорить, в отличие от него самого. — Тэттё, — совершенно спокойно прозвучала подсказка, после чего скорость езды действительно стала заметно снижаться, но так и не дошла до нуля, — поедешь. Сидя за рулём машины, Тэттё, как правило, совсем не отвлекался на посторонние факторы и следил за дорогой, будучи совершенно ответственным человеком. Однако сейчас был такой случай, что краем глаза он постоянно поглядывал на соседнее сидение с целью уловить малейшие потенциальные проблемы, которые запросто могли возникнуть в их ситуации. — Ты можешь сделать это, — увидев, как Дзёно стал растворяться, чтобы сбежать из машины, вздохнул Тэттё, — опять. Если, конечно, вспомнил, как дойти до своего дома. Уже успев частично применить квантизацию, Дзёно остановился. Слова Тэттё поставили его в тупик. Что ж, он в самом деле забыл, где живёт. Да и вообще, есть ли у него жильё? В свою очередь Тэттё просто стал ехать так медленно, что в любое мгновение мог полностью остановиться. Он изначально подозревал, что с такой проблемой может быть тяжело справляться, но вовсе не жаловался. Если это нужно было для блага Дзёно, то он готов был вытерпеть что угодно. Ещё в больнице он смог расположить Дзёно к себе и увести его в машину, хотя так описать произошедшую ситуацию можно было бы с трудом. Если точнее, Дзёно никак не мог отойти от кучи источников раздражения кругом и продолжал страдать, закрыв голову руками, а Тэттё буквально вывел его оттуда, придерживая за плечи, сразу посадил в машину и постарался увезти как можно дальше от цивилизации. Благо, это сработало, и Дзёно, что удивительно, сразу уснул, как только перестал закрывать своё лицо, наслаждаясь тишиной лесных дорог и темнотой от перевязанных тёмным поясом Тэттё глаз. Примерно через полчаса, если не меньше, он очнулся. Казалось, что ему стало немного легче, так как теперь по крайней мере он начал осознавать происходящее вокруг. Разумеется, первым делом он решил сбежать. Выбравшись из машины при помощи способности и материализовавшись в паре метров от неё снаружи, он просто встал. Что делать дальше — непонятно. Куда бежать-то? И главное — от кого? Это вообще было похищение или нет? Моментально заметив пропажу, Тэттё нажал на педаль тормоза и выбежал наружу. Путём долгих разговоров, среди которых было много повторений одних и тех же слов и фраз, он смог убедить и без того потерянного Дзёно в том, что всё в порядке. Они вместе вернулись в машину и продолжили путь. Дзёно снова ненадолго отключился, а когда проснулся, то история стала повторяться. Один в один. События, произошедшие буквально пару десятков минут назад, полностью вылетели из его головы. — Дойти до дома… — задумчиво повторил Дзёно себе под нос, так, что его даже почти не было слышно со стороны. Быстро прогнав в уме какую-то логическую цепочку, так и не ставшую известной для Тэттё, он перешёл к другому вопросу, — а куда ты меня везёшь? — В загородный дом, — Тэттё продолжал отвечать на вопросы с абсолютно адекватной реакцией, хотя они и были заданы уже несколько десятков раз за последний час, — тебе будет легче восстановиться на свежей природе. Там тихо, спокойно и нет никого лишнего, так что ты быстрее придёшь в норму. — Точно, — согласился Дзёно, и если он действительно что-то припомнил, то это было просто замечательно, — только тебе в голову могло прийти нечто настолько тупое. Услышав слова, которыми Дзёно постоянно разбрасывался направо и налево, Тэттё улыбнулся. К счастью, даже в таком состоянии главное в нём не поменялось. Он, конечно, в общих чертах в памяти держал абсолютно всё, поэтому по привычке общался с напарником в своей манере, но всё равно очень плохо осознавал реальность, где и с кем он находился, а также имел огромные проблемы с порядком в мыслях. Тэттё не стал ничего отвечать, он просто кивнул, как бы соглашаясь с Дзёно. Тот фыркнул и отвернулся к окну, чтобы прислонить голову к стеклу. На сидении у него была специально заботливо подложенная подушка, чтобы он спокойно мог спать, опираясь головой на твёрдую дверцу или ещё что-то, но сейчас в сон уже не клонило. Он просто пытался расслабиться. Глаза его по-прежнему были надёжно завязаны, дабы никакой свет не лез и не бесил, хоть день уже и близился к своему завершению. Много времени отняло ожидание в больнице, затем выход оттуда, а о дороге уже и речи не шло. Примерно через полчаса должен был наступить закат. — Долго? — спросил Дзёно и тронул рукой окошко. По ощущениям на улице было очень влажно, как перед очень дождливыми ночами, и совсем редко на стекло вместе с ветром прилетали одинокие капли в знак подтверждения скорого ливня. — М-м? — свернув по последней дороге, что ещё более-менее была похожа хотя бы на существующую, а не то что на приличную, Тэттё осмотрелся по сторонам через лобовое и боковые стёкла, — что именно «долго»? — Ехать! Что же ещё? — Секунд пятнадцать. Подожди, я припаркуюсь. Ожидавший другого ответа Дзёно после этого притих. Он хотел поесть, если от еды не вырвет, лечь в кровать, накрыться плотным одеялом и забыть обо всём на свете, чтобы дать голове очередную за день разгрузку (казалось бы — куда уж больше). Несомненно, Тэттё такой план бы точно одобрил, ведь отдых Дзёно для него в приоритете, однако в детали его посвящать никто не собирался. Осторожно припарковавшись перед забором одинокого дачного участка, Тэттё решил, что внутрь загонит машину позже, ведь у него были куда более важные дела. Он вышел и, приоткрыв дверь для Дзёно, протянул ему свою ладонь, чтобы помочь аккуратно вылезти наружу. — Вот и всё, — добавил он так, словно их прибытие и так не было очевидным. В тот момент Дзёно не знал, что именно заставило его рефлекторно принять протянутую руку и осторожно ступить на землю. Возможно, как раз-таки тот факт, что на подсознательном уровне он понимал, насколько плохо чувствовал себя, и из-за этого любое движение могло бы стать для него последним. Не в жизни, конечно, но последним перед ещё одним попаданием в больницу — точно. Конечно, он чуть не запнулся, ощущая проблемы с сохранением баланса после такой поездки, но Тэттё не позволил ему не то что упасть, а даже пошатнуться, тут же удержав за талию. — Осторожнее. — Пф. С громким и довольно чётким выражением недовольства в двух буквах Дзёно выдернул свою ладонь из чужого нежного хвата. Кончики пальцев от столь лёгкого и незначительного прикосновения начали гореть, и это показалось настолько естественной реакцией тела рядом с Тэттё, что он даже не обратил на это никакого внимания. — Значит, это и есть твой загородный дом? Они ещё даже не успели войти внутрь. Тэттё просто начал открывать дверь ключом, а сам Дзёно не успел сделать буквально никаких наблюдений, но задал вопрос так, словно его привезли в какое-то ужасное место против собственной воли. Возможно, отчасти это даже было близко к правде. Ему ведь не хотели говорить, где находилось его жильё, а телефона с собой так удачно не было «по случайности». — Не мой, — ответил Тэттё, распахнув металлическую дверь в обделанную дорогим деревом приятную прихожую, — я его снял. На самом деле сил поддерживать полноценный диалог у Дзёно не было. Он мог иногда вкидывать совершенно случайные претензии и фразы, но не был готов к ответам на них, поэтому лишь молча вздохнул и прошёл внутрь. Как ни странно, хоть он толком ничего и не понимал, у него не было абсолютно никакого дурного предчувствия рядом с Тэттё. Чувства опасности и недоверия, которые Дзёно всегда испытывал в присутствии чужих людей, возле напарника отсутствовало напрочь. Он на всех уровнях ощущал, что полностью ему доверяет, хотя и сам не знал причины. Оттого он мог бы поругать себя за наивность, когда придёт в себя, но сейчас подобное вовсе не было в центре внимания. — Сначала я думал отвезти тебя в семейную резиденцию, — понимая, что Дзёно не хотел ничего отвечать, Тэттё решил продолжить говорить сам, — но я подумал, что тебе может быть некомфортно в таком большом здании, хоть сейчас там никто и не живёт. К тому же она находилась не настолько далеко от города, как этот небольшой лесной домик. Пусть для обычных людей разница была бы совершенно незаметна, Дзёно со своими обострёнными чувствами точно мог отличить подобное. — Мой друг помог с поиском этого места. Насколько я знаю, ещё утром здесь даже не было дороги. Если, конечно, кривую тропинку, на которой местами всё ещё торчали пеньки, можно было назвать дорогой. Туда совершенно точно не помещалось больше одной машины, а кругом были разбросаны вырванные и вырубленные деревья, но это было неважно, так как главное — цель была достигнута. Довезти Дзёно получилось без происшествий. Кенджи в самом деле был просто прекрасным мальчиком с золотым сердцем. Как бы то ни было, детали не имели значения. Тэттё перестал что-либо говорить, как только заметил, что Дзёно сильнее укутался в своё лёгкое пальто и выглядел так, словно без боя снимать его не собирался. — Секунду. Свет во всём доме был приглушён, и Тэттё даже не собирался его включать, чтобы Дзёно чувствовал себя лучше. Он, стараясь ориентироваться в темноте только на своё постепенно привыкающее зрение и вытянутые руки, прошёл в гостиную и осмотрелся. — Иди сюда, Дзёно. Стянув с себя куртку, Тэттё осторожно постелил её на обнаруженное вместительное кресло-качалку. Лесной дом был проморожен насквозь, поэтому, конечно, вся мебель тоже была холодной, и последнее, что сейчас обоим было нужно — позволить Дзёно замёрзнуть, пригласив его присесть на холодное кресло. Причём самому Тэттё было неважно, останется он с голым торсом в морозном месте или нет. — Садись. Я быстро найду дрова и растоплю камин. Спорить Дзёно не стал. Он услышал, как его несчастный опекун пулей выбежал на улицу, и наконец-то понял, что ходить, сидеть и просто существовать с куском ткани, завязанным на лице, было не очень приятно как минимум из-за щекотки и жары, которая возникала только в области глаз. Он не знал, что лучше — эта глупая тряпка или полное её отсутствие, сопровождаемое отвратительным светом, к которому словно невозможно было привыкнуть. Тэттё явно не планировал оставлять Дзёно в одиночестве надолго, потому что очень скоро он вернулся с древесиной в руках и небрежно бросил её в камин перед креслом. Он нащупал в кармане зажигалку и довольно скоро развёл огонь, надеясь, что дом протопится достаточно быстро, а его напарник сможет погрузиться в полный комфорт и расслабление. — Если тебе неприятно с повязкой, — начал говорить Тэттё, кочергой ковыряя и переворачивая постепенно охватываемые пламенем дрова, — я могу дать тебе солнцезащитные очки. — Ага. Слегка удивившись, что Дзёно не ответил ему типичным «а раньше додуматься не мог?», Тэттё даже обомлел на пару мгновений. Он-то уже готов был оправдаться — спать в них наверняка не слишком хорошо, поэтому предложение взять их последовало только сейчас, но, конечно, все эти мысли остались недосказанными. Далее Тэттё слегка отошёл от камина и присел на одно колено перед креслом, в котором так и сидел Дзёно. Тот словно не подавал признаков жизни, потому что слишком долго задержался в одной позе, и даже обыкновенные вдохи и выдохи не были заметны на его каменной груди. — Вот, — осторожно стянув ткань с его глаз, Тэттё моментально заменил её на очки, — лучше? — Ага. — Секунду, немного криво… — Ага. Это одно-единственное слово будто бы заело у Дзёно. Он повторял его совершенно без эмоций, подобно человеку, полностью потерявшему желание жить и смирившемуся со своей тяжёлой участью. Однако в его случае, конечно, всё было вызвано совершенно другими причинами. Например, всё той же усталостью и дезориентированностью. — Принести тебе телефон? Я могу включить аудиокнигу. Тишина. — Или ты хочешь отдохнуть в тишине? — Ага. — М-м, хорошо. Тогда где-то здесь… — Тэттё стал разговаривать, перейдя на бубнёж себе чего-то себе под нос, а вскоре и вовсе прекратил издавать какие-либо звуки. Ему необходимо было найти обещанный автономный регулятор влажности в помещениях, чтобы задать комфортные для Дзёно параметры. Он в самом деле сильно заморочился, подбирая место, в котором сохранялись абсолютно все рекомендуемые условия. В целом это не заняло сильно много времени. Куда более запарным делом оказалась уборка. Так как чувствительность Дзёно подразумевала и чересчур сильную реакцию на обычную пыль, выдраить дом хотелось бы как можно качественнее. Также Тэттё даже перемыл всю посуду и вынес на улицу матрасы, чтобы выбить пыль и оттуда. Когда с этим было покончено, на улице стемнело окончательно. Сам Тэттё уже чувствовал по своим биологическим часам, что настало время для вечерней тренировки, горячего душа и приятного сна, но он переживал, как это воспримет Дзёно, ведь он и без того весь день практически не бодрствовал. Было бы вполне нормальным отсутствие у него желания прилечь. Подойдя к креслу максимально осторожно, Тэттё присмотрелся. Его глаза уже очень хорошо привыкли к темноте, а с горящим камином и вовсе не было проблем со зрением, поэтому он пригляделся. Дзёно совершенно никак не двинулся. Должно быть, и в правду опять уснул. Присев перед ним на колени, Тэттё стал думать, как поступить лучше всего. Разумеется, оставлять ситуацию так он был не намерен. В столь неудобном сидячем положении можно было заработать себе наутро кучу проблем в виде затёкшей шеи, больной спины и прочих неприятных вещей. — Ничего, — прошептал Тэттё настолько тихо, что даже сверхчуткий слух Дзёно мог этого не уловить, — для этого я здесь. Самыми лёгкими прикосновениями, на которые Тэттё был способен, он запустил свои руки под колени и спину напарника, а его голову с предельной осторожностью уложил на своё плечо. Если взглянуть на сильные и грубые натренированные руки Тэттё со стороны, то просто невозможно предположить, что он в самом деле способен обращаться с чем-либо так аккуратно, что ценность эта в его руках станет словно хрупче настоящего хрусталя, нежнее тончайших цветочных лепестков и мягче дражайшего бархата. Попав в чужие руки и будучи оторванным от земли, Дзёно внезапно дёрнулся. Поначалу Тэттё, приостановившись, испугался, что разбудил возлюбленного, но уже вскоре понял: главная проблема в другом. Кое-кто после своего вздрагивания вцепился ладонями прямо в его бицепсы. Сердцебиение тут же ускорилось, а дыхание участилось. Если бы только Тэттё мог рассказать, как сильно этот человек сводил его с ума любым своим действием и касанием… Помимо этого он без каких-либо проблем донёс Дзёно до свежей заправленной кровати в отдельной комнате, уложил его и накрыл тёплым одеялом. Также он стянул с него солнцезащитные очки обратно, заменив их на тканевую повязку, потому что спать было точно удобнее именно в ней. Напоследок Тэттё позволил себе поправить чёлку Дзёно, чтобы она не лезла и не щекотала его лоб и веки, а ещё задержался взглядом на его руках. Больше всего на свете сейчас хотелось прикоснуться к этим ладоням, поднести их к своим губам и осыпать ласковыми поцелуями, параллельно заваливая Дзёно словами и клятвами о бесконечной любви. Однако ничего подобного Тэттё сделать не посмел. Он кивнул сам себе, поднялся и, убедившись, что Дзёно в порядке, хотел выйти на улицу, чтобы выполнить вечерний комплекс упражнений без потенциальной угрозы разбудить любимого, но его что-то крепко удерживало на месте. В спящем виде, как бы кому-либо ни хотелось спорить, все выглядели довольно беззащитными. Пусть Тэттё понимал, что Дзёно всегда умел постоять за себя, какая-то внутренняя сила просто не позволяла ему бросить его в этом доме одного, на душе сразу становилось паршиво от одной лишь подобной мысли. — Ты устал, — хриплый голос Дзёно прозвучал чересчур неожиданно и резко, только вот Тэттё казалось, что, несмотря на внезапность, у него по умолчанию было заложено не бояться этого, — спать. — Так ты- — Спать, — перебил Дзёно тем же словом, не дав Тэттё даже задать вопрос о том, когда он проснулся (да и спал ли вообще). Хотя, возможно, он и вовсе говорил всё это сквозь дрёму, что было явлением нередким. — А как- — Спать. Должно быть, Дзёно всё ещё плохо осознавал происходящее, раз стал повторять одно и то же, даже не прибавляя ко всему какие-нибудь ругательства. — Хорошо, — последовало покорное соглашение, — как ты пожелаешь. Вздохнув, Тэттё вышел из комнаты. «Завтра будет лучше».