Игра противоречий

«Честное слово, когда смотрю на вас двоих, то мне начинает казаться, что Тэттё мазохист какой-то!» Слова Теруко, сказанные абсолютно несерьёзно во время одного из последних разговоров, никак не могли оставить Дзёно в покое. Раз за разом они прокручивались у него в голове и уводили разум в сторону бесконечных нежелательных рассуждений о вещах весьма неприятных. В большинстве случаев, как известно, зарождение отношений сопровождалось неким конфетно-букетным периодом, и случай Дзёно с Тэттё не стал исключением. На первый взгляд для стороннего наблюдателя могло показаться, что они оба — люди, далёкие от романтики, но по правде же дела обстояли совершенно иначе. Будучи влюблённым до беспамятства, Тэттё питал страсть регулярно, едва ли не ежедневно, баловать своего прекрасного избранника самыми разными сюрпризами. Он обожал задаривать его свежайшими и красивейшими цветами, водить по лучшим ресторанам, помогать с нудными частями работы и просто быть настоящим джентльменом. Разумеется, до всего этого дошёл он не самостоятельно. Судя по всему, перед тем, как предложить Дзёно начать отношения, он перечитал сотни книг и статей о том, как правильно ухаживать за любимым человеком, ведь порой даже для самого себя выдавал действия или фразы максимально странные. С тем, что он стал постоянно подавать Дзёно руку, можно было просто смириться, но вот, например, его желание везде и всюду придерживать для него дверь уже выходило за рамки допустимого, потому что, начитавшись советов, Тэттё решил, что дверь холодильника сюда тоже должна входить. К счастью, всё это вовсе не раздражало Дзёно так сильно, как он показывал. Наоборот, он, конечно, считал Тэттё полным придурком, но в этом и находил своё очарование. Даже если взять его прямолинейность, порой она могла быть неуместной, но при этом составляла неотъемлемую часть характера. К огромному удивлению Тачихары и абсолютно полному пониманию Теруко, почему-то Дзёно никогда не делал первые шаги в отношениях. Все были прекрасно осведомлены, что у него присутствовало желание всегда и во всём доминировать, однако этот случай казался на первый взгляд очень странным исключением. Правда, если немного задуматься, то объяснение этому находилось достаточно быстро. Наряду с жаждой всё контролировать Дзёно сочетал в себе полное нежелание зависеть от кого-либо. Хотя, скорее, он боялся именно демонстрировать свою привязанность, отчего никак не мог правильно подступиться к таким же ухаживаниям и вёл себя исключительно холодно и резко. Взять в пример банальную идею с предложением руки и сердца. Предположим, через несколько лет союз Дзёно и Тэттё станет только более крепким, и им в голову придёт мысль о том, что можно обручиться. Кто в таком случае подарит кольцо? Возможно, Дзёно хотел бы с уверенностью отвечать, что это он додумался первым, только в этом случае было прямо-таки огромное и жирное «но» — от одной мысли о том, что он бы опустился перед Тэттё на одно колено, да ещё и попросил бы о том, чтобы быть вместе, его просто перекашивало. Да за кого он держал себя, чтобы так «унижаться»? Так, это неудобное сочетание противоречащих желаний долгое время беспокоило Дзёно, пока он наконец-то не пришёл к выводу, что сохранить лицо ему дороже, и продолжил выдавать банальные оскорбления в ответ на заботу. Но со временем, проведённым в отношениях с Тэттё, всё это не могло стоять на месте. Дзёно постепенно чувствовал, как он менялся, ибо через несколько месяцев такой «счастливой» жизни нужда носить рядом с Тэттё маску начала отпадать. Становясь всё более уверенным в своём партнёре, Дзёно поймал себя на мысли, что ему уже не так страшно открыться. И, будучи не менее влюблённым, чем Тэттё, но гораздо более настороженным во всём, он только к этому моменту в кои-то веки осознал, как сильно на самом деле хотел бы спокойно проявлять скрытые желания, начиная от банальных объятий и заканчивая чем-либо более серьёзным. Для Дзёно даже признать это было очень тяжело, не говоря уже о том, чтобы перейти к действиям, но он постарался. Начал с малого — догадался дёргать Тэттё за рукава или щипать за плечи, когда хотел получить от него внимание в виде объятий или переплетённых рук — и на нём же и закончил. Двигаться дальше ему не давала всё та же несчастная шутка Теруко. «Я серьёзно: ты только подумай! Может, ему просто нравится, когда его отшивают, как ты? Тогда это всё объясняет». И в самом деле. Слова о том, что он мог бы быть мазохистом, конечно, перебор, но сама суть… Тэттё полюбил Дзёно, когда тот был недоступным и обращался с ним исключительно холодно. И какова же тогда вероятность, что внезапная мягкость от него не убьёт чужой интерес?

***

Тишину в полупустом кабинете нарушало спокойное тиканье часов и редкие постукивания ногами в такт движущимся стрелкам. До назначенного совещания, если так можно было назвать небольшой сбор отряда, оставались считанные минуты, а на месте не хватало одних только Дзёно и Тэттё. — Ну и? — Болтая ногами в воздухе, к какому-то моменту Теруко наскучило ждать. Тачихара хотел сказать что-то в оправдание старших, но его прервал звук открывающейся двери. В ту же секунду в зал вошёл Тэттё. К сожалению, один, но вот в руках он держал огромный букет вывернутых коричневых французских роз. Уверенной походкой он подошёл к тому месту за длинным овальным столом, где обычно сидел Дзёно, и положил цветы прямо туда. — Наконец-то, Тэттё! А хахаля своего где потерял? — С предельной внимательностью наблюдая за всем происходящим, спросила Теруко, — что, накосячил? — Дзёно скоро подъедет, не переживайте. А о чём Вы? Кто накосячил? — Поправив упаковочную бумагу, Тэттё выдохнул, заметив, что букет совершенно не потерял свою презентабельность. — Ты. К чему цветы? — Просто так. Сделать приятно. Ему нравится этот запах. Цыкнув и закатив глаза, словно её раздражала такая слащавость (что совершенно не так), Теруко вздохнула. Тачихара подошёл немного ближе, дабы просто получше рассмотреть букет, и заметил, что блестящие цветы в самом деле имели довольно слабый и мягкий, но очень приятный аромат. Неудивительно, что они могли нравиться Дзёно. Когда секундная стрелка оказалась ровно на двенадцати, а часы пробили пять вечера, дверь распахнулась снова. Дзёно, как и должен был, пришёл на совещание точно к назначенному времени и сразу же поспешил сесть. Судя по тому, как покраснели его щёки, он либо очень замёрз по дороге, либо слишком торопился на встречу. Конечно, лежащий на столе у его любимого места букет он заметил практически сразу же по запаху. Даже не ответив на краткие приветствия Теруко и Тачихары, он стянул с себя накидку и опустился на стул с крайне недовольным выражением лица. В душе ему несомненно было приятно, но после вчерашнего он совершенно точно знал, как должен на это отреагировать. — Что за мусор тут лежит? — Спросил он, с показательной небрежностью отодвинув цветы подальше от себя. — Розы, — кратко пояснил Тэттё, который, казалось бы, совершенно никак не отреагировал на резкость тона возлюбленного. — С кладбища стащил? Меня сейчас вырвет от запаха. — Нет, из цветочного магазина напротив. Раньше он тебе нравился. — Раньше — это раньше, Тэттё! Может, я тогда просто сделал вид, что мне нравится. Избавься от этого веника, он меня бесит. Пропустив всю язвительность Дзёно мимо ушей, Тэттё с совершенно спокойным видом сел рядом с ним и обратился к Теруко: — Можете начинать. — И как только ты это всё терпишь? — Не удержавшись от вопроса, выдала Теруко, прежде чем действительно начать то, ради чего все четверо здесь собрались. Сам Дзёно просто цыкнул на неё вопрос, а вот Тэттё задумался. «Терпишь»? Да разве он терпит? Всё случившееся для него было абсолютно нормальным и привычным, так что он не мог сказать, что ему необходимо прикладывать какие-либо усилия для игнорирования. Он ведь прекрасно знал, на что подписался, когда начал отношения с Дзёно. К тому же сколько бы тот ни пытался прикрываться подобным поведением, Тэттё всегда понимал и видел его насквозь. И даже сейчас ему не было смысла вестись на грубые слова, прекрасно зная, что после совещания этот «вонючий веник» Дзёно всё равно спрячет у себя в кабинете, забрав его под предлогом донести до мусорного ведра, и осторожно поставит в большую вазу с водой, чтобы сохранить как можно дольше.

***

Как бы то ни было, Тэттё действительно считал, что все вокруг судили о Дзёно чересчур поверхностно. Пусть Кенджи, его единственный и самый любимый друг, в силу воспитания ничего не говорил, Тэттё всё равно видел, что за него беспокоились, будто находили в Дзёно желание как-то навредить ему. Однажды он не выдержал и вовсе спросил, всё ли хорошо у них в отношениях, пусть и прекрасно понимал, что не стоило в это лезть. Просто мысли о том, что он всего-навсего не понимал концепцию поведения влюблённых городских, не давали покоя. Со слов Тэттё, Дзёно всегда был замечательным партнёром и человеком — борцом за справедливость, защитником слабых и едва ли не ангелом, когда по факту тот готов был отпинать своего же парня просто за то что тот «слишком громко» чавкал. Кенджи после такого аж сам постарался жевать бесшумнее, и Дзёно, услышав это, понял, как перегибал палку, оттого и успокоился. Ситуация заключалась в следующем: Тэттё и Кенджи собрались вместе в квартире первого и решили приготовить вкусную и ароматную лазанью. Конечно, приглашение прийти на обед получил и Дзёно, ведь Тэттё не мог не угостить возлюбленного домашней едой, свежей и, что ещё более важно, без мерзкого магазинного привкуса. Вместе с Кенджи они провозились над блюдом и успели красиво накрыть стол к тому моменту, как Дзёно пришёл в квартиру. На радостное приветствие своего парня и его друга он лишь кивнул, пройдя за стол. — Мы не добавляли туда ничего, что могло бы тебе не понравиться, так что не бойся пробовать, — пояснил Тэттё и протянул возлюбленному вилку. Пахло, стоит сказать, просто великолепно — Дзёно правда нравилось при том, как тяжело ему было угодить. Так ещё и результат вышел настолько удачным, что от одного укуса вкусовые рецепторы словно отправлялись в рай. Но с учётом того, что это по-прежнему оставалось приготовленным руками Тэттё, Дзёно пришлось немного (довольно сильно) солгать: — Больше не переводи так продукты, Тэттё. Я уверен, это получилось съедобно только благодаря помощи Кенджи. В глазах Кенджи так и считывался тот самый вопрос «как ты это терпишь», только совсем не с той интонацией, которую вечно использовала Теруко. Он явно по большей части сочувствовал своему другу, чем осуждал его парня, но сам Тэттё почему-то продолжал игнорировать это и делать вид, что всё в порядке. Пусть Дзёно скажет «фу» сколько угодно раз. Ведь всё равно Тэттё был уверен, что на следующий день уже не найдёт в холодильнике эту лазанью, а форма для выпечки из-под неё будет заботливо помыта. Он даже мог бы заранее пожелать Дзёно приятного аппетита, но не хотел так смущать его.

***

— Ты что, серьёзно собираешься пойти в этом? — Пренебрежительно спросил Дзёно, как только Тэттё вышел к нему и Тачихаре в коридор. — В чём? — Осмотрев свой костюм в зеркале с головы до ног, решил уточнить мечник. Дзёно даже не мог видеть его одежду, но почему-то докапывался до её выбора довольно часто. То у Тэттё «рукава слишком длинные, шумно болтаются», то «цепочка на брюках звенит, бесит», то «пиджак сними, он о воротник рубашки громко трётся». В общем, претензии могли быть самыми разными. — В этом галстуке! Ему уже сотня лет, а ты его так и не выстирал. Теперь стало ясно. Галстук, который был на Тэттё, по ряду причин был его любимым. Во-первых, он был алого цвета и просто идеально сочетался с прекрасными волосами Дзёно. К сожалению, тот не мог знать, насколько же гармонично они смотрелись вместе, когда стояли рядом в таком виде. Во-вторых, он был связан с некоторыми очень приятными воспоминаниями. Во время одного из праздников, организованных Фукучи, Дзёно случайно пролил на Тэттё немного вина. Забыть, как сразу после этого он буквально на автомате ойкнул и прикоснулся к груди напарника, чтобы оценить масштаб катастрофы, устроенной им же, было просто невозможно. Именно по запаху спирта Дзёно и определил, что конкретно этот элемент одежды был на Тэттё. — Я его отстирал, не беспокойся. Он выглядит чистым. — Если бы отстирал, он бы так не пах. Иди и переоденься. Тачихара тяжело вздохнул и покачал головой. Ему показалось, что они уже никогда не выйдут из этого несчастного дома, и достал телефон, чтобы позвонить Теруко и предупредить об опоздании. Мероприятие, на которое они собирались сейчас, было довольно серьёзным, но при этом не каким-нибудь официальным. Всюду должна была прослеживаться тематика «дорого и богато», начиная от роскошных шёлковых занавесок и закачивая натёртыми до блеска хрустальными бокалами, отражающими всевозможные источники приглушённого жёлтого света. Так что в теории было неудивительно, что Дзёно беспокоился о том, чтобы они выглядели презентабельно. Правда, зная его, внешний вид был лишь отмазкой, дабы погонять Тэттё туда-сюда. У Тачихары точно так же, как и у остальных, с языка чуть не сорвалось «как Вы только это терпите». А Тэттё плевать. Он был готов поменять хоть сотню галстуков до тех пор, пока это значило, что Дзёно потом притянет его к себе под предлогом «поправить заколку» и робко поцелует в край губ, даже если скажет, что это было отвратно.

***

Дзёно всегда считал, что он был человеком закрытым. Так, весь такой недоступный, он уже третий час просто сидел на стуле и думал, как же сильно хотел полезть ластиться, нежиться и обниматься с Тэттё. Только вот всё, на что он был по-прежнему способен — это максимум дёрнуть его за руку или «случайно» задеть плечом. Сам Тэттё же, в свою очередь, заметил, что поведение его возлюбленного в последнее время немного изменилось. Он стал гораздо более странным, потому что неискренне заводился от любых, даже самых маленьких проявлений заботы. Теперь, когда он в очередной раз столкнулся с тем, что простые объятия со спины вызвали целую бурю эмоций, он в самом деле начал переживать за своего парня и решил попытаться выяснить, что происходит между ними. — Сайгику… — начал он мягко, сложив скинутые с чужой талии руки на груди, — скажи, всё нормально? — Всё отлично, — пренебрежительно ответил Дзёно, причём так, словно это было самой очевидной вещью на свете, — просто прекрасно. А что? — Мне кажется, тебя что-то беспокоит в последнее время. — Ключевое слово — «кажется», Тэттё. Тебе пора бы уже научиться думать головой, прежде чем открывать рот. Только вот они оба прекрасно знали, что в этой ситуации как раз-таки головой Тэттё и думал. Возможно, даже слишком много. — Хорошо, — смирился он, считая, что должен уметь доверять Дзёно и не пытаться пробивать его там, где это в любом случае не получится, — тогда тебе не кажется, что что-то изменилось… в нас? Дзёно вздрогнул. В голову сразу же пришла ужасающая мысль о том, что забивало его мысли в последнее время просто постоянно. Нет-нет-нет. Пожалуйста, пусть Тэттё не заметил. Он просто не мог, не должен был заметить, каким сентиментальным стал чувствовать себя Дзёно, учитывая, как сильно он это скрывал. — Что изменилось? Не понимаю, о чём ты. Ощущая, как Тэттё прожигал его прищуренным изучающим взглядом, Дзёно стало некомфортно. Захотелось сразу же увести тему, и чем дальше — тем лучше, но, к счастью, это уже сделали за него. — Может, тогда сходим куда-нибудь? В ресторан, например. Мы давно не гуляли вместе. — Мы каждый день вместе ходим на миссии, так что не придумывай. — Я имею в виду свидание. Ты и я. Вне рабочей обстановки, чтобы никто нам не мешал и ничто не отвлекало. Чёрт бы побрал прямолинейность Тэттё, из-за которой Дзёно порой не мог придумать достаточно хорошие предлоги перевести стрелки. Хотя можно было бы притвориться, что у него внезапно заболел живот, и с этим убежать и запереться в ванной, но вот только играть в непутёвых шестиклассников ему вовсе не хотелось. — Я вижу, как ты напряжён, — Тэттё опасался даже протянуть руку возлюбленному, осознавая, что тот сейчас и на это мог сорваться, только вот причины совершенно не понимал, — ты правда можешь рассказать мне, Сайгику. — Нет. Простой и краткий ответ пусть и был отрицательным, но хотя бы давал Тэттё понять, в каком направлении нужно копать. — «Нет, не напряжён» или «нет, не могу рассказать»? — Каким боком тебя это вообще волнует?! — Я за тебя переживаю. В тот момент Дзёно услышал, как сильно изменилось настроение Тэттё. Последнюю фразу он и вовсе произнёс полушёпотом, так, словно даже не смел надеяться, что сможет до него достучаться. — Скажи… это из-за меня? А это уже было совсем плохо. Сквозь базовые жизненные показатели Дзёно давно научился считывать даже человеческие эмоции, поэтому и почувствовал резкую боль в сердце от того, что Тэттё испытывал острое чувство вины буквально ни за что. — Что именно? — Я стал тебе противен? Или слишком наскучил? Ты больше не любишь меня? Дзёно тут же хотел чётким и уверенным «нет» прервать возлюбленного, но тот ему и слова не давал вставить. — Ты больше не хочешь со мной разговаривать, ходить куда-то, не даёшь к себе прикасаться, да даже не дышишь в мою сторону. К тому же теперь ты стал гораздо чаще ругаться, я это понимал, но… Больше Тэттё не знал, как нужно выразить свои мысли, оттого и запнулся. Он понимал, «но» — что? «Но я игнорирую всё это, потому что в каждой мелочи нахожу оправдания тебе и твоим поступкам, в которые кроме меня даже никто не верит, и из-за всякой ерунды продолжаю считать, что ты меня любишь»? Да это даже близко не звучало как что-то осмысленное и логичное, но почему-то постоянно сидело в сердце Тэттё. Однако раз уж Дзёно просил иногда включать и мозг, он попробовал сделать это. Сам Дзёно же вздохнул. Да, странно. Да, запутанно. Да, проблематично для обоих. Но порой правда такая, какая она есть, и ничего уже с этим не поделать. — Это самое глупое, что я слышал в своей жизни, Тэттё. — Но- — Ничего между нами не изменилось, хватит бредить. Тэттё задумчиво склонил голову вниз, исподлобья глядя на Дзёно. Ему уже стало казаться, что всё бессмысленно, а этот разговор никогда не придёт к чему-то. — Возможно, в этом и проблема, — добавил Дзёно тихо, после чего тут же отвернулся. — О чём ты говоришь? — О том, о чём нужно. Ухватившись за загоревшуюся в груди надежду, Тэттё моментально оказался перед Дзёно. Он опустился на колени и посмотрел ему прямо в лицо. — Так, кажется, я начинаю понимать… тебе чего-то не хватает в наших отношениях? — Нет. — Ты хочешь, чтобы я изменился? — Да нет же! Дело в… Гордость просто не позволяла Дзёно произнести заклятое «дело во мне». — В чём? — В том, что я хочу делать как ты. В недоумении изогнув одну бровь, Тэттё приподнял свои руки и стал осматривать себя, надеясь найти ответ хотя бы в этом. Как можно догадаться, ни к какому результату он не пришёл. — Хорошо. А не подскажешь, что именно я делаю? Вместо слов Дзёно, не выдержав эмоциональную нагрузку от всего этого допроса, подскочил со своего места и набросился прямо на Тэттё. — Это. Прошептав всего три буквы, он слился с Тэттё в мягком поцелуе и обвил свои руки вокруг его спины, сковывая в крепких объятиях. Он совершенно не хотел отлипать и отдаляться, насыщаясь недостающей дозой тактильности, и на какое-то время забыл обо всём вокруг, пока его возлюбленный мог только пытаться ответить чем-то, в корне не понимая ситуацию. Но всему хорошему свойственно было заканчиваться. Разорвав поцелуй, Дзёно быстро образумился и сделал довольно интересные наблюдения. Во-первых, у Тэттё просто напрочь сбилось дыхание. Даже после своих тренировок он не был так взволнован, как после этого поцелуя. Во-вторых, его сердце начало биться гораздо быстрее. Причём учащение пульса, судя по всему, оказалось вызвано исключительно положительными эмоциями. В-третьих, Дзёно слышал, как кровь прилила к лицу Тэттё. Должно быть, он слегка покраснел, когда пришло понимание ситуации. — Ох, — Дзёно приглушённо вздохнул, не делая больше совершенно никаких движений и не предпринимая попыток сбежать, — так тебе… понравилось? — Как же мне может это не понравиться?.. Боясь сделать лишний вдох, словно Дзёно мог раствориться от любого неловкого действия, Тэттё даже ущипнул себя, надеясь убедиться, что это всё не сон. Нет. Вполне реальность. — Я просто думал, ну, чёрт. Неважно. Плохая вообще была идея слушать Теруко. Молча всё это выслушивая, Тэттё внимательно следил за тем, как менялось выражение лица Дзёно. Он не пытался расспросить подробнее, прекрасно понимая, что сейчас это было не совсем уместно, да и вообще, у них впереди ещё куча времени, он мог бы выслушать историю от начала и до конца в любой момент. — Так ты не против, если я иногда… буду первым тебя обнимать. И так далее. Не только обнимать, в плане. Господи, да неважно! Ненавидя смущение и стеснение, Дзёно ужасно корил себя в мыслях за весь этот неловкий монолог. Ей Богу, услышал бы такой разговор со стороны — засмеял бы человека по полной. Ответом на его вопрос послужило ещё сильнее ускорившееся сердцебиение возлюбленного. Да. Не против. Разумеется, не против! Тэттё в самом деле был просто без ума от своего парня, и теперь, когда тот наконец-то смог показать сторону, которую так долго (и при этом так плохо) скрывал, он просто не мог сразу поверить, что всё происходило с ним наяву. «Как Вы его терпите?» — вновь отбилось эхом в голове. Чувствуя, как горела собственная кожа лица, и при этом видя, что Дзёно был не менее красным и смущённым, вопрос разрешился сам по себе: «Как-то так и терплю».