My kind of love.

Вечер. Улицы пустуют, ведь сильный ветер не жалеет никого. На фоне тёплого света фонарей хлопья снега кажутся ещё больше. Всё вокруг белое, лишь яркие вывески выбиваются из общей картины. Из каждого кафе играет по-своему новогодняя музыка, и желание пританцовывать с каждой секундой растёт. Каждый ведь думал о том, что Новый год это праздник который ощущается не только в определённую дату, он живёт внутри нас около месяца. Самые яркие моменты далеки от самого мероприятия. Ведь что может быть лучше, чем пойти в магазин за украшениями? Торговые центры до потолка набиты всякой всячиной, от которой настроение поднимается со скоростью света. А что интереснее, чем ставить Ёлку с близкими? Под любимые фильмы, по типу «Гринч» и «Один дома», передавать друг другу шары разных цветов, вещать мишуру или гирлянду, свет которой — отдельный вид счастья. Но новогодняя любовь несравнима ни с чем.

***

Для Хёнджина это был первый год в университете. Немного знакомых, пару друзей и офигеть как много внимания к его скромной персоне. Парень никогда не отличался популярностью в школе. Пару девочек в старших классах признавались в симпатии, но не больше. Самооценка бесспорно выросла. И любой на месте Хёнджина был бы рад. Да Хван и рад, конечно, такое внимание не может не льстить, но оно очень быстро надоедает. Вот только бедный Чанбин не разделяет горе друга, когда к тому подходит около десятка девочек в день. Один раз сложилась достаточно неприятная ситуация. На потоке есть парень, зовут Ли Феликс, сам по себе милый, но заучка. Как кажется Хвану, такие не выходят из комнаты, читая миллионы книжек. В один осенний день, Хёнджин стал свидетелем невероятного! Феликс признавался в симпатии Наён с третьего курса. Хван лишь ненароком услышал их диалог, но лезть не собирался, быстро проходя мимо. Однако же, его остановила девушка, слегка потянув манжет рубашки. Она сильно покраснела, после чего на одном дыхании выпалила, что ей нравится Хёнджин. Глаза парня стремительно расширились и сразу начали искать Феликса. Тот стоял на том же месте, и на его милом лице было столько ярости, казалось, он сейчас подойдёт и смачно врежет Хёнджину куда-нибудь в нос. Опомнившись, Хван извинялся перед Наён и мягко дал понять, что это не взаимно. С тех злосчастных пор, на каждой паре его сверлят взглядом в спину. И что-то ему подсказывает, что это не от большой любви. … Хёнджин шлёпал по заснеженной дороге, массивные ботинки тонули в сугробах. Под вечер ещё утром прочищенная дворниками тропа вновь покрылась снегом. Путь до танцевальной студии был уже своеобразной разминкой. Обязательно нужно зайти за кофе, ведь запас бодрости практически исчерпан. Кофейня встречает приветливым звоном колокольчика, приятное тепло обнимает всё тело, в нос проникает запах каких-то пряностей и зёрен. Первое, что бросается в глаза, на удивление, не появившиеся в помещении украшения, а парень, уверенно идущий к выходу, смотря себе в ноги. Кто бы мог подумать, что заучки бывают такими? Тонкая цепочка соединяла прокол на губе и на мочке ухо, хеликс блестел небольшим камушком, на маленьких(чего раньше Хёнджин не замечал) пальцах виднелись многочисленные кольца. Черное пальто висело до колена, открывая обзор на широкие чёрные джинсы и водолазку того же цвета, в руке у него был стаканчик кофе, пепельные волосы красиво уложены. И не кажется он вовсе заучкой. Без очков и рубашки с коротким рукавом он ощущался другим человеком. Феликс поднял голову встречаясь с прожигающим в нём дыру взглядом. Лицо, до этого момента спокойное, сморщилось, забегали желваки и брови свелись к переносице. Хван конечно не считает себя божественно красивым, но он не помнит, чтобы на него смотрели с таким отвращением… — Привет? — выдавил из себя Хёнджин. Вежливость никто не отменял, но видимо для секси блондинов правила не писаны, Ли толкнув старшего плечом вышел из злополучной кофейни. Запас бодрости повышен! Оставшийся день шёл не по маслу. В студию опоздал, до ночи писал конспекты и стёр пальцы в кровь, тело ужасно болело, мышцы после танцев забиты, и как завершение худшего дня в жизни словил бессонницу, хотя спать хотел безбожно. Ну что сказать? Кофе был лишним…

***

… В один день чужая «ненависть» начала раздражать. Пусть ему уже выскажут в лицо, какой он ужасный, пусть укажут на все недостатки, лишь бы отцепились наконец. Хёнджин твёрдо решил — он поговорит с Феликсом и поставит точку. Конечно, подойти и сказать «пошли поговорим, я же знаю, что ты меня ненавидишь» не самый лучший вариант. — Может встретиться с ним в той кофейне и за чашечкой кофе всё обсудить? — предлагает Хван. — Да, уже вижу, как он на крыльях любви летит пить с тобой кофе! — сарказм Чанбина как всегда великолепен, — Каков вообще шанс его там встретить? — Может прийти в его комнату, там обо всём поговорить? — не теряя надежды. — Не забудь коробочку конфет и шампанское – Джентельменский наборчик! — парень просто смеялся над каждым словом Хёнджина, — Думаешь он не хлопнет дверью перед твоим носом? — риторический вопрос. — Ну а что мне делать?! Ты тоже, блин, отрицаешь – предлагай, — не выдержал младший. — В чём проблема после пар предложить ему поговорить? Скажи, что ты видишь его недоброжелательные взгляды и хочешь разъяснить ситуацию. Ладно, возможно этот вариант был не так уж и плох. Осталось всего-то собрать яйца в кулак и подойти к главной загадке универа. — Кто знает, может он вообще по тебе сохнет, — Со поиграл бровями. — Переставай думать, тебе вредно, — всё-таки съязвил Джин. Пары летели как никогда быстро, а желание подойти к блондину летело только в пизду. Но пластырь нужно отрывать резко, чтобы больно, но быстро. И вообще, в какой момент он стал таким ссыклом? С чего бы его так волновал этот заучка? Неужели он боится услышать, что не так хорош, как привык думать за последние несколько месяцев? Или дело в том, от кого он может это услышать?… Похуй, живём один раз! (Хёнджин, кстати, эту фразу ненавидит) — Феликс! — старший окликнул парня. Тот лишь косо на него покосился, продолжая идти в сторону общежития, благо, дорогу снегом ещё не засыпало, и догнать его – дело лёгкое. Аккуратно схватив Ли за запястье, Хёнджин развернул его к себе лицом. — Да чего тебе, Хван?! — огрызнулся Феликс. — Поговорить хочу. — А я не хочу. — А я не спрашивал. — И о чём же наш «принц всея универа» хочет поговорить??? — Принц.. чего? В целом неважно. Может найдём место, где будет поменьше людей, — не спрашивал, утверждал, — пошли в ту кафешку. — У меня нет времени. — Это не займёт много времени, — сила убеждения Хёнджина ещё никогда его не подводила. — У тебя 10 минут. — Мне хватит, — старший не знает, что на уме у Ёнбока, но тот как-то странно усмехнулся. О чём он только думает?! Добравшись до того самого кафе, парни сели за дальний свободный столик. — У тебя осталось 5 минут. — Почему ты меня ненавидишь? — Чего? — Феликс недобро посмеялся, — я? тебя? К столику подошёл официант, Хёнджин поспешил было сказать, что они ничего не будут, но Ли заказал горячий шоколад. — Слушай, вот только не надо из себя дурочка строить. Твой уничижительный взгляд за последний месяц во мне дыру просверлил. Хочу знать причину. Я никогда ничего плохого тебе не делал. — Просто пытаюсь понять, что все в тебе нашли? Раздражаешь меня, вот и всё. — Но чем? — Время вышло, Хван Хёнджин. Надеюсь тебе было не слишком противно разговаривать с таким заучкой как я, — так на место Хвана ставили впервые, так тонко и в точку, — но, в целом, мне похуй. За шоколад сам заплатишь, моё время, знаешь ли, не бесплатное. Не прошло и 30 секунд, как за парнем прозвенели колокольчики, сообщая о его уходе. И остался лишь Хёнджин, забытый богом столик, всепоглощающие мысли и чёртов счёт за напиток.

***

Больше попыток разузнать причину нелюбви блондина Хёнджин не предпринимал. Да и Феликс больше не втыкал на уроках в его спину. Что-то в нём изменилось… какой-то он стал… грустный что ли. Хёнджин, как бы не пытался убедить себя в обратном, умирал от интереса. Что же заставило блондина так поникнуть? Хван никогда не чувствовал себя таким неопределённым. Вроде так всё равно на этого Феликса, а вроде так хочется всё о нём узнать. В какой-то момент ему даже стало жаль, что шансы быть друзьями просраны по полной. Из головы не выходит образ Феликса тогда в кафе. Чертовски красивый. Ещё Хёнджина называют принцом универа. Да Хван уверен, если бы Ёнбок пришёл в таком виде, все девочки были бы его, и ни одна даже не подумала бы о Хёнджине. Весь этот поток мыслей прервал светофор, призывно засветивший зелёным. Сегодня очередной день в студии, тренер, хоть и молодой (всего на два года старше Хвана), но поблажек не делает. Опоздал? 15 отжиманий. Такая своеобразная разминочка. Ли Минхо – та ещё заноза в заднице, но что есть, того не отнять, он лучший танцор, каких видел Хёнджин, и заниматься с Хо шатен любит. Парень забежал в здание, переоделся в раздевалке, и направился непосредственно в зал, где и проходили занятия. Чего чего, а увидеть здесь главного героя своих бессонных ночей он не ожидал. И снова он чертовски красив. Минхо о чём то с ним разговаривал и так мило улыбался, что Хёнджин успел разозлиться. Какого хуя он злится? Чудесный вопрос, а чудеса, как известно, объяснений не имеют. — Хван, подойди на пять секунд, — подозвал его Ли старший. Феликс, заметив приближающуюся фигуру Хёнджина заметно напрягся, но своим убийственным взглядом уже не смотрел. — Привет, Хо, — вежливость всё ещё никто не отменял. — Привет, — старший вновь перевёл взгляд на Ёнбока. — Так, Ликси, знакомься, это тот самый лучший танцор группы, его зовут… Это слащавое «Ликси» так въелось в голову, что хотелось забыть нахуй, как зовут Феликса. И даже комплимент, который Хо сделал Хёнджину впервые, не улучшил ситуацию. — …Хван Хёнджин. Да, я в курсе. — Ну раз знакомы, значит дальше без меня разберётесь, — Минхо испарился так быстро, словно его тут и не было. — Что вообще происходит? — всё также ни черта не понимая, спросил Хван. — Блять, — как то разочарованно выдохнул Ли, — мне нужен танцор для клипа, Хо сказал, что у него есть подходящая кандидатура, но кто ж знал, что это будешь ты… — Для клипа? — Ага. — И ты разочарован, что это я? Ты ведь даже не знаешь, как я танцую, — Хёнджин возмущён. В чём в чём, а в своих танцевальных способностях он уверен на все 100. — Я не говорил, что разочарован. — Между строк прочитал. — В любом случае, если ты против, я с удовольствием найду другую кандидатуру. — Я не говорил, что я против. — Тогда пошли работать, у нас не так много времени. Парни направились в какую-то отдельную от основного зала площадку. Комната была небольшой, танцевать в ней могло максимум человека 3. — В чём концепт? — достаточно серьезно поинтересовался Хван. Феликс описал идею клипа и включил сам трек.

I'm sinking in the deep end

I'll just try to cry myself to sleep

Please stop this pain

If you hadn't changed, then I'd still be by your side

If I gave you one more chance

Can we go back again?

— Вау. Никогда бы не подумал, что ты так поёшь, — Хёнджин и в правду не ожидал, что ему понравится. — Пытаюсь не афишировать своё хобби в стенах универа, — Феликс затих, — спасибо… Почему-то на лицо лезла глупая улыбка от такой робости и искренности младшего. — Чего улыбаешься? — уши Ли порозовели. — Ты милый, когда не грубишь, — кровь прилила уже к его щекам и скрыть смущения не получалось. А Хёнджин сидит и не понимает, что он несёт. Нахера а главное зачем он это сказал? — Давай перейдём к делу. Парни сидели на матах в углу комнаты. Феликс объяснял и показывал, что именно он хочет показать, как это будет выглядеть, в какие моменты нужно двигаться медленно, плавно, а в какие резко. — Нужно передать боль с любовью, желание вернуть то, что заставляло сердце биться быстрее, — эмоционально жестикулируя, Ли то и дело подпрыгивал, сидя на попе. — Можно вопрос не по теме? — Давай потом, лучше скажи, что думаешь. Справишься? — Справлюсь, — без задней мысли, он был уверен, что справится. — Хороший настрой. Хёнджин подметил, что Феликс загадочно забывает обо всём, когда говорит о своих песнях. Не язвит, не грубит, будто просто становится собой. И это подкупало. Даже если бы Хвану не понравилась идея танца, он бы не отказался. Обычно Хёнджин находится в студии около часа или двух. В этот раз все четыре… на улице темно настолько, что дорога в местах без фонарей казалась чёрной бездной. Парни пешком добирались до общежития. — Что за вопрос? — Феликс прервал затянувшееся молчание. Хёнджин невольно дёрнулся. — Что? — Вопрос не по теме, который ты хотел задать. — А, это… он мне кажется немного личным, но я всё равно спрошу. Твоя песня… она про тебя? — Хёнджин всё пытался прочитать эмоции парня, не задел ли он его ненароком. — Нет. Я не пишу про себя. Мне нравится описывать чувства людей, самые разные: любовь, ненависть, скука, страхи; но про свои у меня просто не получается говорить. Разговор на этом так и закончился. Всю неделю они почти каждый день обсуждали танец. Их взаимоотношения налаживались, от былой «ненависти» не было и следа. А ведь нужно было лишь пару раз поболтать… Каждый раз они вместе шли от студии до общаги, разгребая сугробы массивными ботинками. — …Ясно, а… — Хван что-то пытался спросить, они говорили о котятах, пожалуй эта тема сближала, но чужое протяжное… — Ай! — его прервало. Младший поскользнулся и смачно шлёпнулся на пятую точку. Как бы Хёнджин не сдерживал себя, он всё равно начал ржать. Ликс тоже начал смеяться и полностью лёг. — Фух, — старший еле успокоился, — поднимайся давай, а то заболеешь, — он протянул руку Феликсу, тот ухватившись встал на ноги и начал встряхивать одежду от снега. — Зад болит теперь. Не прошло и двух минут, как на ещё одном тёмном переулке, Ли вновь пересёк дорогу гололёду, но в этот раз, в попытке зацепиться за старшего, он уронил его за собой. По иронии судьбы – прямо на себя. — Хах, прости, — не понятно, что такого смешного было в отбивании собственной задницы о лёд, но смешинки в рот летели. — Не знаю, как ты, но моё падение было мягким, — не торопясь подниматься, Хёнджин смотрел на парня под собой. В какой-то момент, осознав, как именно они лежат, ситуация перестала казаться такой весёлой. Так близко. Было слишком темно, чтобы увидеть румяные лица друг друга, но кромешная тьма не мешала ощущать горячее дыхание на лице. Они чуть ли не носами соприкасались. Ситуация была из ряда вон выходящей. Они несколько дней назад были готовы глотки друг другу порвать, а теперь смотрят друг другу в глаза, явно не думая ни о чём приличном. — Оно было мягким, потому что ты упал на меня, — прокряхтел Ли, сталкивая с себя Хёнджина, чтобы подняться. Ведь что-то внутри кричало о том, что дальше всё пойдёт не так как надо (а как надо?). Хёнджин лежал на спине, пытался отдышаться и смотрел в небо. — Впервые вижу звёзды зимой… — до боли загадочно и мечтательно это звучало. Взглянув на небо, Феликс не сдержал улыбки. И в правду, такие яркие… но его омуты сверкали сейчас даже ярче… — Хёнджин! — воскликнул парень. На его глазах одна из миллиона, совсем маленькая и неприметная, дёрнувшись за долю секунды покинула небосвод, — звезда упала!!! — Загадывай, — и на секунду не сводя взгляд с младшего, сказал Хван. —Что? — Желание загадывай, — старший всё также лежал на заснеженной дорожке, улыбался… Феликс с приоткрытым ртом и зажмуренными глазами так усиленно думал, какое желание загадать… вдруг, резко их открыл и засиял, и Хёнджин готов поклясться, он чуть не ослеп от яркости этого парня. Тот так громко думал и так блистал счастьем. — Что загадал? — Не сбудется ведь, не скажу, — Ликс протянул руку старшему, — заболеешь, вставай. Улыбается. Он улыбается. За последнее время Хван успел подумать, что Ли никогда не улыбнётся ему. Но оказывается, получать в свой адрес эти эмоции может быть так приятно. Так тепло, разве может в такой мороз быть так тепло? Может быть так адово жарко от чужого счастья? Они так и стоят со сцепленными руками. Греются. — Ты вставать будешь? — улыбается, улыбается, он улыбается! Хёнджина сейчас на атомы разорвёт от этой улыбки. — Не хочу, — старший потянул парня, повалив того на себя и крепко сжимая в объятьях. — Ты чего? — непонимающе спросил младший. — Помолчи, — Хёнджин показал на небо, — звёзды ещё падают… Они смотрели, как блестящие точки очень резко и еле заметно покидают свой дом. Каждый думал о своём. Каждый загадывал желания. Каждый был счастлив. — Вот бы этот момент никогда не заканчивался… — оба подумали об одном, но никто не решился озвучить. — Начинаю понимать, что в тебе все находят, — за гранью слышимого прошептал младший. Хёнджин услышал, но не ответил. Просто был уверен – то, что Феликс имел ввиду, словами не описать. Он чувствовал тоже самое. Небо потихоньку затянулось хмурыми облаками. Пошёл снег. — Вот теперь точно заболеем, пошли скорее, — и опять это Феликс. Парни поднялись на ходу очищая себя от снега. Прежде чем они успели вновь упасть, Хёнджин взял младшего за руку. — Держись, ходячая катастрофа. — Сам ты катастрофа, — нагрубил Ликс, но руку не отпустил. Хёнджин спас его от трёх падений. — Как ты только дожил до 20 лет? — Как видишь, жив, здоров, красив. — И не поспорить. Давай быстрее чуть-чуть. До общаги они бежали, ведь на улице правда было холодно и темно. Хотелось помыться, поесть и простого человеческого поспать. Запыхавшиеся, замёрзшие, словно помятые котята, парни завалились в здание. — Фух, пойду будить Чанбина, — Неожиданно выпалил Хван на прощание. — Зачем? — Сосед по комнате попросил сегодня не приходить. Видимо девушку позвал. — Можешь в моей комнате остаться. Чанбин не выглядит как человек, которого безопасно будить по ночам. — Ты прав, это явно не безопасно, — на секунду Хёнджин вспомнил, каких люлей отхватил в прошлый раз, и желание идти к другу пропадает мгновенно, — ты точно не против? — Ну, ты меня не убьёшь, и это всё одна ночь, так что да, я не против. — Я храплю. — Я тоже. Тихо хихикая они добрались до комнаты Ликса. — Тут небольшой беспорядок, не обращай внимания. — Если это беспорядок, то я живу на свалке. — Страшно представить. — Не советую представлять. Феликс отправил Хвана в душ, предоставив пижаму, сам в это время поставил чайник и достал две пачки лапши быстрого приготовления. Поменял постельное бельё. Старший мылся по ощущениям минут 7. Когда мылся уже сам Феликс, Хёнджин разглядывал фотографии на стенах. Они все были разные: где-то был Ёнбок, где-то закаты и пейзажи, на нескольких фото были коты (два рыжих и один серый), фото с Минхо, и пару кадров где Феликс с каким-то парнем. Они целуются. Хван не ожидал. Ничего против не имел, но это правда было очень неожиданно. Метнув взглядом, Хёнджин заметил маленькое фото, виднеющееся из-за книжной полки. Там был какой-то парень, вглядываясь в черты лица, он узнал… себя? Что? И правда… это его фото. Ему тут лет 18. Чёрт возьми, это же студия. Фото сделано в студии, где он третий год занимается танцами. Хван пытался вспомнить тот день, когда была сделана фотография, но не смог. Ракурс был странным – будто снимок делали исподтишка. Но главный вопрос. Почему его фотография висит у Феликса на стене? Мысли прервал парень, вернувшийся из душа. — Чего стоишь тут? — Ёнбок протирал волосы полотенцем, он был в какой-то голубой пижаме. — Да так, фотографии рассматриваю. Ты же не против? — Не против… — он резко замер, — Стоп! Фотографии?… — взгляд младшего заметался по стене со снимками, изредка переходя на Хёнджина. — Я увидел, если ты об этом, — Хёнджин тыкнут пальцем в заинтересовавшую его фотографию. — Я… я, — младший тупил глазами в пол, разглядывая собственные носки. Ну а что ему говорить? Как такое оправдать? — А говорил, не знаешь, что все во мне нашли, — старший улыбнулся, подходя к ходячей катастрофе. Он потрепал блондина по волосам, притягивая для объятий, — можешь не объяснять если не хочешь, только не делай такое лицо, будто ты на обстреле. — Как же стыдно, — вымучено промычал Феликс, утыкаясь в грудь парня. — Лучше скажи, как давно ты знаком с Минхо? — блондин поднял свои большие глаза на старшего и неожиданно посмеялся. — Мы братья, так что, примерно всю жизнь. — А. Блин, это же было так очевидно, — Хёнджин улыбнулся. — Ты есть будешь? Я лапшу заварю. — Буду. И вот они уже сидели в позе лотоса каждый на двуспальной кровати (что достаточно редко для общежития) и пытались не перевернуть ёмкости с лапшой. — И как давно ты меня знаешь? — не с того не с сего начал Хван. — С той самой фотки, — теперь Ли пытался скрыть свой взгляд в тарелке. — Блин, мне же там лет 18, да? — Да… — Феликс очень неохотно отвечал на любые вопросы, но после глубокого вдоха и выдоха продолжил, — я в тот день впервые к брату на работу пришёл. Уже хотел уйти, как заметил тебя. Да, ты очень красивый, не могу отрицать. Тогда я постоянно таскал с собой камеру, делал всякие снимки закатов и тд, но почему-то не пожалел плёнки и сфоткал тебя, — вечно бледное лицо парня уже который раз за день краснело. — Но я тебя не замечал. Ты как это фото сделал-то? — Я за дверью стоял, пытался аккуратно высунуться, и видимо у меня получилось не спалиться. — А зачем повесил на стену? — продолжал нагнетать Хёнджин. Его эти вопросы да и сам разговор вообще не смущали, будто они говорили о погоде или котятах. — Понравился ты мне, вот и повесил, — выпалил как на духу Феликс и замолк. Это было настолько неожиданно, что глаза Ликса расширились до космических размеров. Видимо, сказал раньше, чем обдумал. Хёнджин заметно растерялся. Конечно он понимал, что разговор ведёт именно к этому, но всё равно всё случилось слишком неожиданно. Как отвечать? Парень ему… не нравится, хотя может и нравится. Как всё сложно, в голове столько мыслей и ни одной дельной. —Ого… — Хёнджин всё ещё пытался поймать взгляд парня, — мне очень приятно, но… почему ты тогда ко мне так относился? — А как должен был? Не мог же я смотреть на тебя, пуская слюни. Вот и решил делать вид, что ненавижу, — он говорил всё тише и тише. — А как же Наён? — Хван вспомнил ситуацию в коридоре. — А что с Наён? — Ты же признавался ей в симпатии или что-то такое. Тогда, в коридоре. — Ты… — наконец чужие глаза были направлены на него, — ты серьезно? Мы с ней тебя обсуждали. Ты нам обоим нравился… тем более я гей. — Но почему ты тогда разозлился? — умственные способности старшего видимо окончательно его покинули. Ситуация была проста как дважды два. — На неё разозлился. — Ебать… — озарение снизошли до него. Наконец-то пазл сложился. Так всё это время… он нравился Феликсу… Блять, Чанбин как всегда оказался чертовски прав. — Пойдёшь со мной на свидание? — вновь ошарашил внезапным предложением Феликс. Он казался таким уверенным и серьезным. — Воу воу, ты неделю назад был готов меня убить. Я ещё не успел переключиться на новый лад. — Это значит нет? — разочаровано спросил Феликс. — Это значит в субботу в 18:00 возле общежития, — Хван улыбнулся самой искренней улыбкой. Он правда хотел попробовать. Хёнджин не был уверен в этом решении от слова совсем, но может у них что-то да получится… — Но это же 31 декабря. — Не хочешь отпраздновать Новый год со мной? — с незримой надеждой спросил старший. Удивляя Ликса не меньше, чем самого себя. Парни ему никогда не нравились, но этот блондин с веснушчатым лицом – просто нечто. — Хочу. Лапша доедена, разговоры окончены, за окном лишь мелькающий свет луны из-за облаков и снежные хлопья, оседающие на пустых дорогах. Спать легли на одной кровати. Не в обнимку конечно, но тоже ничего. Утро было показательным. Феликс во всю собирался уже в 7 утра, пока Хёнджин пытался открыть глаза. Младший будил его уже 3 или 4 раза, но всё тщетно. Хёнджин приоткрыл заспанные глаза и смотрел, как Ёнбок натягивает свою безвкусную рубашку. — Оденься как тогда в кофейне, — сонно, на грани слышимости сказал парень. — Зачем? — блондин непонимающе пялил на Хвана. — Тебе безумно идёт тот образ, — также развязно продолжал, — и надеть пирсинг… Похоже Хёнджин снова вырубился. Феликс посмотрел на него, мило улыбнувшись. Проснулся, наделал комплиментов и уснул. Покопавшись в вещах младший оделся так, как просил Хван. Он не любил повышенное внимание к себе, но сегодня только ради Хёнджина, он позволит себе выделяться. Проснувшись Хван не обнаружил Феликса. Наверное, тот уже был на кухне общежития. Всё вокруг им пахло. В подушку хотелось уткнуться и вдохнуть полными лёгкими этот аромат печенек и ванили. Переборов сонливость, Хван всё же встал и начал собираться. То что он опаздывает на первую пару было уже очевидно. Так что поторопиться стоило. На тумбочке возле кровати аккуратно лежали вещи, а рядом записка… «Не знаю, подойдёт ли тебе размер, но больше этого у меня ничего нет» Боже. Как же это мило. Черная оверсайз рубашка и широкие джинсы. Для начала Хёнджин пошёл чистить зубы. Возле зубной пасты лежала ещё одна записка… «Мою зубную щётку не трогать! Палец тебе в помощь» Хван не гордый. Почистил зубы пальцем. (Давайте сделаем вид, что вы этого не читали…). На удивление, вещи сели очень даже неплохо. На пару Хёнджин ожидаемо опоздал. Чанбин завидев друга посмотрел на него охуевшими глазами. Да. Хван никогда так не одевался. А самое интересное, что Феликс был одет почти также. Взгляд Со бегал от блондина до Хёнджина в недобром прищуре. Приземлившись на место возле друга, Хван чувствовал, что от вопросов не убежать. — Почему вы с ним выглядите как парочка в одинаковых нарядиках? — Чанбин выгнул бровь в непомимании. — Потому что я у него ночевал, и это вообще не моя одежда. — Охуеть. Чувак, я с тобой не виделся меньше суток. Что успело произойти? — Потом, — препод окинул их истребительным взглядом, и желание разговаривать как рукой сняло. Феликс в свою очередь не сводил взгляд с Хёнджина. Младший всегда сидит на задних рядах, в то время как Хван с Со где-то в середине аудитории. Вечно прямая осанка Ли сегодня больше напоминала вопросительный знак, ведь так было лучше видно его. Хёнджин словно зная, что один блондин на него смотрит, слегка развернулся, подмигнул ему. Феликс уткнулся лицом в тетрадь и глупо улыбался. Да что ж такое-то. Что один, что другой, ведут себя как глупая парочка. (Прим. от автора: сама не понимаю как они к этому пришли) На переменах между парами они не пересекались, по мнению Феликса. Хёнджин же отчетливо видел всех тех девочек , что толпились вокруг младшего, то и дело приглашая погулять и хваля необычную внешность. Это бесило. Они бы так и не встретились, если бы не инициатива Хвана в столовой. Ситуация конечно из ряда вон выходящая получилась. Хёнджин шёл намеренно, зная, что Ёнбок в это время обычно ест. И присел к нему умышлено. И рукой его приобнял не просто так. Вот только Феликса никто не предупредил, не сказал, как надо реагировать на такое. Тот сидел и ошалевшим взглядом смотрел то в глаза Хвана, то на его руку. — Ты чего творишь. Слухи пойдут же. — Ну и пусть, — безразлично бросил старший. — Не боишься лишиться преданных фанаток? — усмехнулся Феликс. — Ты уже их у меня украл, — подмигнул Хван, кивая головой в сторону пепелящих взглядом Ёнбока девушек. — Блять… — немного грустно прошептал. — М? Что такое? — Не отстанут теперь до конца универа. — Можем сделать так, чтобы до конца универа они отстали от нас обоих. — Это ещё как? — в непонимании посмотрел на шатена младший. — Например, — Хёнджин наклонился к порозовевшему ушку, и совсем тихо, чтобы услышал только блондин, прошептал, — можем поцеловаться. — Хах, — слова Хвана Феликса лишь рассмешили, — ты никогда этого не сделаешь. — Так хорошо меня знаешь? — пришло время смеяться Хёнджину. — Уверен, что ты не станешь целовать меня у всех на глаз… Блять. И ведь смог же. Девочки запищали. Вокруг послышались звуки сделанных фотографий, глаза немного слепили вспышки чужих камер. А губы сминали чужие, такие пухлые, горячие и до одури приятные. Целовали долго, с упоением, как не целуют простых. Так целуют только особенных. Нежно, в тоже время грубо кусая и оттягивая. Цеплялся за пирсинг и игрался с ним языком. Хотелось кричать на весь мир, что тебя поцеловал Хван Хёнджин. Хотя… что-то подсказывало, что весь мир уже в курсе. Наверное, если бы не факт собравшейся вокруг них толпы, Феликс бы никогда этот поцелуй не остановил. Но. — Блять… — в самые губы. Вместо этого ебучего междометия Ёнбок готов был вывались все переполняющие его эмоции. Но не мог. Губы горели, но не ярче глаз. Хотелось продлить спирающий воздух поцелуй. — Думаю, все девочки видели, — наклонившись уже не столько к розовому, сколько к бордовому уху, прошептал Хёнджин. Он встал и пошёл к выходу из столовой. Вся толпа словно перед принцем рассосалась, очищая дорогу. Че вы думали? Феликс по вашему сидел и втыкал? Да. Сидел и втыкал в полном ахуе. Что-то подсказывало, что не нужно искать Хвана. Шестое чувство словно куранты в Новый год отбивало по нервам нетерпеливое «не иди за ним». Интуицию Феликс слал куда подальше, а точнее нахуй, ведь она ему в жизни редко помогала. Но идти не стал скорее из ступора. … — Ты был прав. — Этот заучка реально сохнет по тебе? — Чанбин усмехался. — Уже третий год. — Бля, бедный парень, запал на главного натурала этой планеты. — Не знаю, Бин. Он мне… вроде тоже начинает нравиться. Не знаю, как объяснить. Я позвал его на свидание, чтобы вместе отметить Новый год… — Опа, вот ты и попал в голубые ряды. Так и знал! — Че? Ты ставил на то, что я стану геем? — Чан мне сотку теперь торчит. — Чанбин, если ты за 3 секунды не пропадешь с поля зрения, я тебя убью, — Хёнджин угрожающе показал кулак. — Боюсь, боюсь, — естественно, Хёнджину сил не хватит даже сдвинуть друга с места, — лучше скажи, куда поведёшь его на свидание? — Вот тут мне нужна твоя помощь. — Ну нееет, только не 31-го, — Бин жалостливо заныл. — Сначала посидим с ним в каком нибудь кафе, а потом поедем ко мне на дачу. Ты должен будешь там всё украсить, — диктуя свой план, Хёнджин нашёл заранее сохранённые картинки того, как всё должно выглядеть, — вот, смотри, — он протянул другу телефон, — а ещё мне нужна твоя машина. — Нет, ну с последним ты перегнул, — Чанбин уже не таким добрым взглядом окинул парня, — мою крошку я тебе не дам. Так уж и быть, дачу я твою украшу, но тачку проси у Чана. Он всё равно праздновать дома собирается. — Ладно, согласен, переборщил. План был надёжнее некуда. Хёнджин был уверен. Чанбин согласился украсить дачу, найдет какую-нибудь девушку (он сам так сказал), чтобы она ему помогла со всей этой красивой суетой. Чан разрешил взять машину, но с условием, что та останется в целости и сохранности, иначе Хёнджин будет лично вылизывать каждый её сантиметр. В общем, всё было схвачено.

***

Это пиздец. Короче, начиналось всё круто, Хёнджин красивый, нарядный и на машине подъехал за Феликсом, дальше ресторан, милые разговоры, бла бла бла. Вот пришло время отправляться в дом, до которого ехать примерно полчаса. За эти полчаса произошло пиздецки непредвиденное ДТП, которое оставило на машине Чана пиздецки заметную царапину, чёрт бы побрал этого пьяного неадыквата, пиздецки превышающего скорость. Ну не суть, Чан конечно будет не рад, но это проблемы Хёнджина из будущего. Заехав на дачу, обнаружились Чанбин и, мать вашу, Наён сосущиеся перед самым входом. Неловко вышло. Пара ретировалась быстрее, чем на них обрушился гнев Хёнджина. Ладно, убить Чанбина — это всё ещё задача Хёнджина из будущего. Настроение было на 0, и встречать Новый год уже как-то не хотелось. Хотелось выпить, а лучше сказать набухаться. За всей этой суетой Хван и сам забыл про украшенный задний двор, а даже если бы помнил, то наверное плюнул бы уже на всё. Так и оказались парни на большом кожаном диване напротив камина с одной бутылкой коньяка на двоих. Романтика грустных студентов. Ну не пиздец ли это? — Ахуенное свидание получилось, — сделав обжигающий горло глоток, сказал Хёнджин и передал бутылку Феликсу. — А оно уже закончилось? — с какой-то грустной улыбкой уже пьяный парень оглядывал почти пустую стеклянную ёмкость, — я думал, мы хоть раз поцелуемся, — звенящая в ушах тишина прерывалась только глубокими глотками. А что Хёнджин должен сказать? Или нужно поцеловать Феликса? А если он уже не хочет? Так и выяснилось, что намёки старший не понимает. Встав, Феликс выбросил в недалеко стоявшую урну пустую бутылку. И направился прямо на Хёнджина. Последний не успел толком сообразить, как на его колени сел до боли красивый с красными щеками и плывущим взглядом Феликс. Казалось, протяни руку и вот он. Слова застряли где-то в горле, они казались лишними. — Как ты думаешь, — Феликс наклонился, так близко, что можно было почувствовать его тёплое дыхание, — в Новый год должны исполняться желания? — уже шёпотом спросил он. — Должны, — смотря в глаза напротив, Хёнджин положил руки на хрупкую талию под шёлком светло-зелёной рубашки. — То желание, которое я загадал, когда падали звёзды, так и не сбылось. Думаешь, стоит попробовать ещё раз? — протяжно, соблазнительно и красиво произнёс Ёнбок. — Попробуй… — Тогда, я желаю тебя, — один вдох, и их губы соприкасаются. Чертовски хорошо. Снова цепляя чёртов пирсинг, Хёнджин оттянул его, Феликс простонал в чужие губы, и Хёнджин мгновенно напрягся, что-то до одури приятное волной окутало тело. Младший тёрся о его пах, ища удобное положение, или же просто играя на нервах – Хёнджин так и не определился. Чужие ладошки сжимали его плечи, а юркий язык исследовал рот. Руки сами нашли его ягодицы и притянули к себе. Зад проехался прямо по нарастающему возбуждения, заставляя зашипеть. — Сними эту чёртову водолазку, — прошептал Ликс, не в силах говорить в полный голос. И Хёнджин непременно повинуется, стягивая ненужную тряпку. Гипнотизирует взглядом нежную шею, тянется, кусает, целует, оставляет отметины, чтобы все знали, что этот парень занят. — Ах… — Феликс стонет прямо на ухо, доводя до мурашек, и руки сами тянуться к его паху. Изумрудная рубашка, которая так понравилась старшему валялась где-то на полу. Полностью голые и разгорячённые. Сладко постанывая, Феликс насаживается на чужие пальцы, те раздвигаются на манер ножниц. — Такой горячий, — Хёнджин кусает румяное ухо, — хочу тебя, — шёпотом, переходя поцелуями на скулы, вскоре ловя искусанные губы. Феликс тает, как воск на солнце. Слишком хорошо, слишком много, слишком. Влажный язык обводит губы, проникая в рот, мажет по чужому. Вкус коньяка, и чего-то сладкого. И от этого ведёт только сильнее. Когда три пальца спокойно проходили, переодически задевая комок нервов, Феликс уже хотел плакать от желания. — Вставь мне уже, — так моляще, прямо в губы, смотря точно в глаза – гипноз, не меньше! — А как же волшебное слово? — Хёнджин и сам умирал от желания, но такой нуждающийся Ёнбок доводил до исступления. — Пожалуйст… — пальцы вновь прошлись по простате, вырывая из парня самые скверные слова. — Хорошо, малыш. Пальцы покинули тело, оставив после себя неприятную пустоту. — Боже-блять-блять… — Феликс выгнулся чуть ли не дугой, ещё ближе прижимаясь к горячей груди напротив. Сильные жилистые руки сжимали бока, до конца насаживая парня на член. Клубничная смазка хлюпала, а её запах заполнял лёгкие. — Какой же ты, — Хёнджин гортанно мычал, — узкий, — тяжело дыша. — Двигайся, — мурашки, мурашки, мурашки, — прошу, двигайся… — натурально умолял. И какое право Хёнджин имеет не повиноваться? Комнату заполняли стоны, шлепки тел, аромат ёбаной клубники и что-то ещё, что-то заставляющее, забыв всё, падать с головой в этот омут. Может это любовь? Хотя бы влюблённость. Как минимум чудо. В Новый год и правда исполняются желания… те, о которых мы можем даже не догадываться. Зимняя любовь — это тот вид любви, который кажется таким нереальным. Всё будто сон, будто сказка… Они запомнят этот миг. Снег, звёзды, поцелуи, новогодние песни и запах клубники. Они всё запомнят. У них всё получится. — Ты – мой вид любви, Ли Феликс…

THE END