Между мрачностью и надеждой

*** Ягой Арсению родиться Было положено, И он, Старался стильно, Что есть мочи, Пугать, как мог, честной народ. Вот только осень наступила, Покрылся инеем весь лес, Весть на хвосте несли пугливо, К нему залезть посмел юнец. Арсений мог бы удержаться, Арсений бросить мог бы в печь, Но он не мог детьми питаться, Помочь мог, но увы не сечь. *** За ворота не ходи, не проснёшься. Не тянись к его груди, не прижмёшься. Ой ли ой ли ой лю ли, От него скорей беги. Вместо рук одни лишь кости, Вместо пальцев — холод хлесткий, Не обнимет, не прижмёт, Он придушит, он сожрет. *** Что, Сережка, ты не весел, что же голову повесил? Ты словами не дури, ты дитятю сбереги. Здесь, в тайге, ему не место, здесь расти, как камнем — тесно. Ты кудряшку-лучик видел? Видел взор из изумрудов, Тяжелеет мальчик, Худо. Очи сочная трава, Но уже почти мертва. Что ты вновь и вновь заладил? Он бежит ко мне, как к маме. Он растет не по годам. То-то, Арс, есть стыд и срам! Ты Яга али девица? Темный стражник? Кобылица? Ты чегой ко мне пристал. Ну-к, изыди, я устал. *** Прячься, маленький Антошка, Прячься, солнце, лучше гвозди, Лучше в пятки пусть воткнутся, Не убьют и обойдётся. Только чернокрылый ворон Все несет тебя куда-то. Ты младенец, тощий, язва, Ты помрешь и так, но Баба... Он увидел, он в испуге. Он качает сонно в люльке. Платье виснет, он в лохмотьях. Он погубит, приголубит. Ой ли ой ли ой лю ли, Лучше ты к нему беги. Лучше он тебя полюбит, Чем болезнь тебя загубит. *** Кот Сережа обратился, изгалился, воротился. Мальчик-лучик, выход там. И рукою указал. А зачем мне, дядь Сережа, Дома классно, дома вольно. Арс падет, коли тебя Будет живить. Правда? Да. Жмурится дитя, нет мочи, и бежит сквозь чащу, рощу. Мягкий поступ черных лап. Позабудь. Он будет ждать? Будет. Может, мне остаться? Волен сам решать. Решаться. Надо все же быть смелей. За меня люби скорей. Я вернусь, когда мне можно. Путь есть, только осторожно. Полюби, тогда тянуть в мертвых мир тебя не будет. Тянет пусть. Но ты умрешь! Сквозь ворота пропадешь. На реке нужно стоять, не тонуть и не всплывать. Слышу. Он бежит сюда-то. Ну же, малый, раз и махом. *** Что ты сделал?! Будешь жить. Здесь в глуши? А где? Смешишь. Стужей пламя не утешишь. Мы бы жили. Долго? Вместе. Он еще совсем дитя, и бежал он как? Любя... Сам все знаешь. Сам же спас. Не хотел, чтоб мертв, Он тоже. Чтоб твою не видел рожу! Я бы зелье, я б заклятье. Ты дурак, пути лишь два. Значит, вырыл б носом третий. Да едва ль! Ударом плети Я осыплю! Все! Бегу! Спас — и на свою беду! *** Ой ли ой ли ой лю ли, Что готов отдать с тоски? Что готов отдать, Пусть душу. Сердце? Печень? Станешь стужей? Пламя стужу снова губит. Вьюжный ветер, Сможешь? Ну, же. Ой ли ой ли ой лю ли Погуби иль полюби. *** Молвит ученик слова, Скупо капает слеза. Не хочу. Престань, Антошка, кем же быть тебе, морошка? Станешь смелый богатырь. Буду я отшельник костный! Дмитрий, ты разводишь сырь! Мне с таким тобою тошно! Я не смею! (Прячет лоскут) Маешься, дурак, царевич. Ну, почем тебе кощеем, Быть тебе пора взрослее, Витязь ведь Антон Андреич. Больно надобно! Не спится! Усмехаясь, Дмит Тимурыч, бровь ведет. Ах ты! Коситься Меньше надо сквозь дыру. Скважину. Признал вину? В чем я буду виноват? В том, что ночью ты мечтаешь. Да, витаю, да сгораю Словно в пламени костра. Я не помню, но туда, надо очень, Надо стужей, Жар гасить свой, кто-то сущий По ночам зовёт меня. Эх, девица-то! Ну, да… Неужели! Все отстань! Вот те ну-ты! Перестань! Не девица, кто ж то будет? Травник наш али ямщик? Ты краснеешь. Ты наглеешь! Хватит дядьку упрекать! Слышно по носу щелчок. Думать буду. Как тебе, Молодца себе достать. Шаркает ногой Антошка, Признаваясь, Не моложе. Кто он? Славный, сильный, вечный! Тьфу, не тятька ж твой, наверно? Может, тятька был бы лучше... Кашлем-вихрем прорывает: Кто же? Он Яга. О Боже. Ладно, понял. Буду думать. И отцу меня не сдашь? Взглядом он из под бровей сверит грузно. Понял, можешь Рассказать, как мне к Яге Так добраться, чтоб не страшно, Чтоб его не погубить. По лбу Дмитрий бьет, знобя, Пожалел бы ты себя! Ладно, я пойду с тобой! Тяте скажем, богатырь Сын его, Но? Будешь костью. Только слышишь? Ты меня Слушать должен, не скрипя! Я рождён для мира мертвых, Я слуга нерасторопный, Охраняю я врата, И попасть тебе туда, Чтоб на равных, Чтоб Яга Полюбить тебя смогла, Мы должны найти путь справный. Не спеши уж в бой неравный! И порывисто Антошка прижимается как ложкой. *** Кот Сережа мыло льет и хвостом пузырик бьет, Соловей поет истошно, Ивы стонут, Он нарочно Манит мавку из теней. Что ты, С-с-серый, тут устроил, Мертвых ишь побеспокоил? Пляски, танцы, бубны, Зноем Манишь, мертвых тешишь, в пляс, Пепел-прах Кому стирать? Все трясутся, не таясь. Он ведет когтистым пальцем, гладит шубку, нежно, мягко. Ты лощена, ты красива, Пепел соберем уж мигом. Что, Сережа, за дела? Лишь Ягиня со двора? А ты Ягиню-то во двор замани, Уж все-то он Травки по лесу сбирает из тоски, Все сбегает, Все мечтает, Насылает ему сны. Да кому?! Тч! Своему. Грят, славлейший богатырь. Стелешь добро. И ретиво ухватила Его мавка за загривок, — он немтырь. Только пасть и открывает, шепчет: Арс... спа—кх. Спаси! Кто посмел кота Потянуть за два... Конца? И оттряхивает уши, выбираясь из воды, благодарный кот-властитель всей таинственной тайги. Девка! Обормот! Раззява. Расползитеся обратно! Объясни-ка мне, прошу, Что ж тебя я нахожу Каждый раз в таких делах? Мур. Да что с тобой не так?! Это ты иссох, Арсений, Весь состарился, иссяк. Ох, какой же ты мудак… Вот придет к тебе Антон, Ну, а ты? Я суп с котом! Накормлю да сам насытюсь. Бе-бе-бе. Мурчащий изверг. Брось, Яга, да ты же сам Рад приходишь В теплу воду, Рад послушать Томны стоны, Песни-пляски хоть куда, Ты ж не бабка ведь твоя… Бабка б знала, как… Да брось! Тот кто ищет, Не приходит. Он идет. Забыл он вроде. Да ты снишься! (Он мне тоже) Только вдруг я невозможен... Что? Не люб, не мил, охоч Не до... Брось, он доберется. Я старею. Ты бессмертен. Сам сказал, что мои кости… Твои кости славно служат, Крылья носят, Губы стонут, Брось, я знаю, приползет. И когда же он придет?.. *** Дядька Дмитрий подгоняет. Руку тянет, поднимает, И кричит: «за Василисой и за двор… Стреляем метко и в упор!» И свирепеет, надуваяся шаром, Ученик-дурак-Антон. Ему на ушко тихо шепчет: Нам субсидию дадут, затеряемся на грани, И свищи... потом. Ты плут. А Антошка весь красавец, маслом писан, не видать. Носит он все больше цацек, чтоб костями не бренчать, Кожи нет почти, и только Маска с медом на лице Помогает раз за разом Убедить, что жив вполне. На границе поджидает, очевидно, их Яга. В домик смело свой пускает, и толкает в ночь до дна. И орет в могилу: Слышишь, я ждала тебя всегда! А Антон ей позволяет закопать себя слегка. Полежит денек — достанет. И пока будет копать, отойдет, простит, устанет, Он — целует ей уста. Он цепляется за плащик, шепчет плавно, горячо: Знаю, опоздал немножко, Но принес тебе кольцо. Он снимает веер юбок, Тащит в тихий уголок, Вновь и вновь его целует, Потому что люб Антон. *** Ой ли ой ли ой лю ли Тьма, Антошка, теперь ты. *** Вновь и вновь поет молва. За ворота не ходи, не проснёшься. Не тянись к его груди, не прижмёшься. Ой ли ой ли ой лю ли, От него скорей беги. Вместо рук одни лишь кости, Вместо пальцев — холод хлесткий, Не обнимет, не прижмёт, Он придушит, он сожрет. Прячься, маленький Антошка, Прячься, солнце, лучше гвозди, Лучше в пятки пусть воткнутся, Не убьют и обойдётся. Только чернокрылый ворон Все несет тебя куда-то. Ты младенец, тощий, язва, Ты помрешь и так, но Баба... Он увидел, он в испуге. Он качает сонно в люльке. Платье виснет, он в лохмотьях. Он погубит, приголубит. Ой ли ой ли ой лю ли, Лучше ты к нему беги. Лучше он тебя полюбит, Чем болезнь тебя загубит. Ой ли ой ли ой лю ли, Что готов отдать с тоски? Что готов отдать, Пусть душу. Сердце? Печень? Станешь стужей? Пламя стужу снова губит. Вьюжный ветер, Сможешь? Ну, же. Ой ли ой ли ой лю ли Погуби иль полюби. Ой ли ой ли ой лю ли Тьма, Антошка, теперь ты.