Глаза и крылья - твоё естественное одеяние.

Рождение вселенной - зрелище воистину завораживающее. Прямо на глазах тысячи туманностей, миллиарды галактик, триллионы звёзд заполняют бывшее некогда пустым пространство. Пока вселенная насыщается скоплениями небесных тел, где-то внутри, за простой белой туникой, там где у ещё не созданных людей находится сердце, начинает щемить от непонимания и обиды. Как возможно, чтобы настолько прекрасное, величественное творение, не имеющее границ, раскидывающее просторы дальше, чем можно себе вообразить, закончило своё существование через 6 тысяч лет? Моргнуть не успеешь, как снова будет лишь пустота? А в чём смысл? Для чего?.. Карие глаза чуть сощурились от вспышек комет, следующих одна за другой. Крыло как-то само вытягивается, закрывая ангела слева от горящих искр, пролетающих словно стайка рыбок, стремительно и бесцельно, но очень красиво. Позже люди будут загадывать на них желания, а кто-то даже решит, что каждая комета - падающий с небес ангел. Но сам Несущий Свет об этом ещё не знает. Только колятся немного отлетающие в их сторону горячие осколки, пушатся перья от давящих на нутро вопросов, и белые кудри парящего рядом крылатого собрата маячат на переферии. Все ангелы одеты в белое. Чисты, искренни, безгрешны. Единственному ангелу, для кого бездонный космос не был просто красивой картинкой, хотелось укрыться в чёрную ночь, потеряться на фоне своего творения. Все ангелы - как звёздочки. Ему не хотелось светить самому, он хотел лицезреть свет со стороны. И сейчас, любуясь бесконечно расширяющимся космосом и думая о сложном, делясь искренним - ангел украдкой поглядывает на того, кто заставил впервые задуматься. Кажется он представился вначале, внимание было сосредоточено совсем не на имени. Азирафель, что-то в этом роде? Одна пара глаз влюбленно и печально смотрела вдаль, когда несколько поменьше, раскиданных по щекам, плечам, и даже на перьях, предательски таращились на нового знакомого (Можно было бы подумать что все ангелы друг друга знают, но они как муравьишки, лишь делали то, что им положено. Азирафель был довольно любопытным ангелом, и не то чтобы отлынивал от дел, но не всегда лез туда, куда нужно, и что уберегло его от падения одной Богине известно). Если ангелы умеют смущаться, то именно это медленно скатывающийся по наклонной и чувствовал - от приковывающего взгляда было немного неуютно, перья распушились ещё немного, и впервые захотелось поёжиться. Он увидит это множество глаз, может, ещё пару раз в своей жизни - один раз в Эдеме, один раз в пустыне перед испытанием Иова - и больше никогда. Уже не безгрешный, хотя до сих пор не понимающий реально за что падший (кто мог подумать что несколько безобидных вопросов принесут столько проблем). Когда-то мягкие рыжие локоны - теперь в короткой дерзкой стрижке, взъерошенные и непослушные. Когда-то сияющие звёздами и мечтами карие глаза - теперь огненные и прожигающие. Он всё ещё влюблён в этот мир, но разочарован в Небесах, ровно как и в Аде. Любит этот мир по своему, любит кассеты с Фредди, свою машину и растения (они правда слушают, и не думают о себе слишком много). Любит смотреть на Азирафеля. Теперь это проще и менее неловко - не получаешь откровенный пристальный и даже несколько бездушный множественный взгляд, а свой скрывают тёмные линзы. Спустя шесть тысяч лет те ощущения почти забылись. Но их заменили другие. Вместо той неуютности пришли чувства, близкие даже к человеческим. Слишком много они провели на Земле. Там, где у людей сердце, становится тепло и трепещет, когда ангел берёт за руку и утягивает в танец. Кроули этого не ожидал, и сам себе ни за что не признается, но так хорошо и приятно. Мысли о Книге Жизни улетучиваются, и переплетённые пальцы - всё, о чём хочется думать. Кроули сидит в Бентли и нервно держится за руль. Он не может поверить, что Ангел до сих пор верит в сказки - Дед Мороз существует, фея меняет зуб на монету, Небеса хорошие. Воспоминания мелькают одно за другим. Знакомая обида наполняет, обжигает, давит. Только падать уже некуда, и терять особо нечего. Губы ещё помнят тепло чужих (хотя каких же чужих, если роднее ничьих нет). Когда казалось, что мир рухнет и случится Армагеддон, всё наладилось. Так может наладится и теперь? Честное слово, если Ангел вернётся, Кроули дал себе обещание. Это будет их машина и их книжный. Пусть будет не как раньше. Пусть будет лучше. Глаза и крылья давно перестали быть твоим истинным одеянием, Ангел. Даже Небеса знают это лучше, чем ты.