Солнечное сплетение

9 лет назад… Первая пара второго семестра явно не удается: Вонён на неё просто опаздывает. С самого утра все пошло кувырком: будильник не был услышан, яйца из магазина оказались протухшими, а в кофейне огромная очередь не позволила сэкономить пятнадцать минут. В итоге девушке пришлось бежать за автобусом, повредить ногу и вызвать такси. Отвратительное утро. Первокурсникам запрещено опаздывать – факт. Преподаватели пока не доверяют, не знают в лицо и относятся к тебе с недоверием. Вот и дверь в аудиторию, где проходит лекция. Войти просто так невозможно, ведь профессор заметит, заставит назвать фамилию, об этом обязательно узнает приемный отец, из-за этого обязательно возникнут проблемы. — Что же мне… И дверь перед ней открывается, в аудиторию спокойно входит незнакомый брюнет в белой рубашке. — Студент, ты опоздал, назови свою фамилию. Чан успевает проскользнуть и незаметно усесться на последний ряд, моментально разложив все учебные приспособления. Она рассматривает опоздавшего спасителя, это делают и все остальные, потому что безумно красив. Таких обычно провозглашают главными красавчиками университета. Вонён думает, что так и будет примерно к концу первого курса. — Пак Сонхун, профессор, простите за опоздание, — кланяется. — Твое имя мне знакомо… Разве не ты поступил с лучшими результатами вступительных? Студент, не подобает тебе опаздывать на пары, постарайся, чтобы этого не повторилось, и садись. Итак, продолжаем… Лучшие результаты вступительных? Чан никогда не встречала никого успешнее себя в плане учёбы или оценок, это было чем-то невероятным ровно до этого момента. Её все четыре месяца терзал вопрос о том, кто же был первым в списке прошедших? Сейчас, когда этот человек сидит впереди и что-то внимательно слушает, Вонён не испытывает злости или разочарования. Если её одолел кто-то достойный, то нет смысла убиваться. Поступила, можно радоваться. Не стоит ввязываться в проблемы или с кем-либо сближаться, потому что отец обязательно проконтролирует и запретит общаться с теми, кто недостаточно хорош. — Прости, — она тянет парня за рукав рубашки, тем самым останавливая. — Ты помог мне сегодня утром, можешь принять это? Клубничное молоко — бред. Она не может знать, что он любит, какие напитки ему нравятся, как стоит себя вести рядом с ним, чтобы создать хорошее впечатление. Это бесполезно. — Не стоит, — он аккуратно убирает руку. — Я не пытался помочь, но рад, что это произошло. Прости, мне пора. Полный провал. Чан, разумеется, не будет даже пытаться сблизиться с ним. Сонхун холодный, не особо дружелюбный, хоть и достаточно вежливый и воспитанный. Вонён ни в коем случае не будет пытаться привлечь его внимание. Наверное, поэтому она начала садиться к нему ближе на парах. Наверное, поэтому она начала обедать в университетской столовой. Наверное, поэтому она пыталась отблагодарить его четыре раза за две недели. Наверное, поэтому Вонён просто ищет повод для разговора. И почему Пак не отталкивает от себя ту девушку с архитектуры? Она, конечно, красивая, но Сонхун ведь холодный принц, так почему? Дело в макияже или в том, как она одевается? Чан не злится – расстраивается. Начинает наносить макияж по утрам, хотя не делала этого до своих девятнадцати лет. Начинает подбирать образы, даже просит единственную подругу сходить с ней по магазинам. — Послушай, перестань тратить на меня деньги, — вся отдача. Чан поджимает губы и до крови кусает нижнюю губу, кивает и при нем же открывает дурацкое молоко, чтобы выпить его залпом и выбросить упаковку. — Не буду. С этого дня Вонён снова перестает краситься, возвращается в свои излюбленные худи и ветровки, уделяет больше времени учебе и обедает в кафе рядом с университетом. Так, время приближается к маю. Девушка пьет свое клубничное молоко и что-то усердно пишет. Экзамены начнутся совсем скоро, а финальные проекты и лабораторные необходимо сдавать уже сейчас. Ничего страшного, Чан справится, так было всегда, так и будет. Ветер сдувает пряди волос назад, поэтому Вонён закалывает их крабиком, не обращая внимания на окружающий мир. Конечно, на территории университета много людей: некоторые учатся, другие спят, пока есть возможность, а кто-то и вовсе ходит за ручки и наслаждается молодостью. Чушь, конечно. Когда молоко заканчивается, перед ней магическим образом появляется ещё одно. Чан берет его в руки и только после этого поднимает глаза. Может, не чушь? — Привет. — Привет? — она быстро заправляет выпавшие пряди за уши и проклинает всех, потому что нужно было предугадать будущее, накраситься и принарядиться. — Ты же хотела меня отблагодарить за тот случай? Неожиданно. — Да, конечно. Появилось что-то, чего ты бы хотел? — Можешь, пожалуйста, съездить со мной кое-куда? Где-то сто километров от Сеула, можно доехать на автобусе. Вонён с детства ездила с личным водителем на машинах, стоимость которых превышала стоимость квартир некоторых одноклассников. — Могу, когда едем? Однако отказалась от этого, когда появилась малейшая возможность, потому что достаток отца не означает буквально ничего. — На этих выходных, точно можешь? — Сказала же, что могу. Сонхун кивает и протягивает ей свой телефон. — Вбей свой номер телефона, пожалуйста, я напишу тебе. Чан поджимает губы и трясущимися руками вводит цифры, перепроверяет пару раз и возвращает парню телефон. — Спасибо, тогда до встречи. Он растворяется в воздухе поздней весны, а очертания его лица постепенно становятся явными, но уже в чужом сердце.

***

Сейчас… — Пришла, — констатация факта. Вонён поджимает губы – привычка. Она поднимает фирменный пакет ресторана китайской еды, правда большой пакет, после вручает его парню напротив и заходит в квартиру, снимая ненавистные каблуки. Чан с ниточки, как всегда. В сердце Сонхуна на ней ни грамма макияжа, а носит она худи и ветровки, в которых выглядит, как та, которой он готов посвятить жизнь. — Пришла, знакомь со своим подопечным. Сонхун улыбается, закрывает дверь, вешает её пальто и крепко обнимает прямо в коридоре. Гладит по волосам и запутывается в них пальцами, дышит её духами, их она не меняла с первого курса. Пак уверен, что именно так пахнут любовь и дом. — Ты чего? — Я не знаю, смогу ли… Она аккуратно похлопывает его по спине. — Сможешь что, Хун? — Отдать тебя кому-либо. А ты сможешь? Он знает ответ, просто хочет услышать это снова. Вонён сжимает пальцы в кулаки и зажмуривает глаза от неприятного чувства в груди, дышать становится тяжелее. — Хён, можно уже накрывать на стол? — слышится с кухни. — Это уже не наш дом, Сонхун, — не ответ.