Touchdown

— Эй, педик, — кто-то из команды спортсменов окликает сидящего у трибун паренька, но головы на громкий голос поворачивают отчего-то Чан и Чанбин. Не столько из неожиданности, сколько из знания того, кому адресовано данное обращение, что заставляло злость проявляться в едва заметном прищуре. Дабы не подавать виду. — Сколько вчера тебя человек трахнуло? Ты, кстати, это за бесплатно делаешь или твоим друзьям приходится скидываться? Джисон даже не оборачивается, продолжая что-то сосредоточенно расписывать в своём блокноте, пока пара человек в зале гогочет, кажется, удовлетворяясь самим фактом оскорбления. На это никто, в принципе, не реагирует, считая обыденностью, а решивший объединить у всего выпускного курса предмет преподаватель аккурат только что вышел. Злы лишь Чан и Чанбин – скорее, на себя, потому что возразить не могут. По крайней мере, не сейчас. А ведь Джисон, на деле, никому не мешал. Не лез в компании, не ябедничал и не говорил что-либо за спинами других, как, впрочем, это делали по отношению к нему – его синий цвет волос, крашеные в чёрный ногти и «странная» по меркам некоторых индивидуумов одежда привлекали больше внимания, чем любые его обыкновенные слова или действия, что создавало неопределённое количество проблем. Игнорирование помогало решить лишь часть из них, но, благо, до рукоприкладства и публичных избиений никогда не доходило, отчего эта тактика была для него лучшим решением. Не считая, конечно, полной смены образа на более «нормальный», вариант чего он даже не рассматривал и Чан с Чанбином его понимали – подстраиваться под толпу каких-то дикарей – являясь частью спортивного кружка, они и сами не могли назвать это полчище как-то иначе – просто потому что им так хочется, было бы глупо. Возможно, именно благодаря этому ребята держат себя в руках, не давая злости затмить здравый смысл, потому что хуже потом будет самому же Джисону. Их парню, что стал таковым неожиданно для них самих относительно недавно, почти год назад. За некоторое время до этого они даже и подумать не могли, что когда-то станут частью полиаморных отношений, впрочем, достаточно привычных для младшего – как раз за правдивый слух про одни из таких отношений к нему и лезут чаще всего, в общем-то. И всё же, о его правдивости никто, кроме самого Джисона и его парней, не в курсе, что даёт ему возможность обходиться лишь оскорблениями и парой-тройкой несвязных грязных предложений от людей, считающих такой образ жизни неприемлемым. Как раз из-за них Чан и Чанбин и не могут помочь – их реакция вызовет ещё больше слухов, в то время как подтверждение отношений может усугубить ситуацию чем-то более серьёзным, чем простые «подколы», а они вдвоём вряд ли смогут сделать что-то против толпы лучших спортсменов университета. Вот и остаётся терпеть и зажиматься по углам библиотеки и то, во внеурочное время – тогда, когда все студенты поскорее бегут домой или, в их случае, стоят ещё час или два недалеко от курилки, не давая выйти незамеченными. В ожидании окончания пар друг друга, на самом деле, можно сделать много чего: выполнить домашку, написать реферат, ну или размышлять над тем, как они вообще к этому пришли, изначально вовсе не планируя заводить какие-либо отношения до выпуска. Вероятнее всего, здесь в большей степени поспособствовало любопытство со всех сторон, ведь иначе никак: интерес Чана и Чанбина к пареньку нестандартной внешности и кинк Джисона на накачанных спортивных старшекурсников были просто идеальным комбо, сработавшим в нужном месте в нужное время. Не то чтобы они желали этого специально, но происходящему никто, впрочем, и не сопротивлялся поначалу. Потому что позже они окунулись в этот омут с головой. — Здесь свободно? — Всего лишь однажды спросил Чан, ослепляя своей дружелюбной улыбкой сильнее разноцветных прожекторов и светодиодных лент, которыми был обставлен и обклеен весь дом чисто ради одной студенческой вечеринки. Джисон не был фанатом людных мест, но почему-то решил сходить – из любопытства и уговоров тогдашнего соседа по комнате, что, впрочем, кинул его уже спустя час, после их прихода. В любой другой ситуации, юноша уже давно бы ушёл, взяв немного бесплатных напитков какого-то щедрого организатора сея торжества – все были слишком увлечены друг другом, чтобы заметить пропажу пары бутылок сока и скромного синеволосого парня, так что план бы наверняка удался. Но он почему-то остался. А после ещё и диалог завёл с каким-то милым блондином и его другом, которые были слишком во вкусе Джисона, чтобы упустить возможность хотя бы поговорить с ними. Кажется, до этого он видел их пару раз в коридоре, но не мог сказать точно, ибо в принципе практически никогда не смотрел на других людей – то ли из-за характера, то ли зная, что так к нему меньше вопросов по любому поводу будет. Вопросы всегда ему не нравились, но на те, что были заданы этими двумя старшекурсниками, Джисон отчего-то охотно ответил, а скромная улыбка не сползала с его лица на все взаправду смешные и безобидные шутки от тех же парней. Он не думал продолжать общение. Вечер, безусловно, был приятным, но он не привык заводить знакомства вот так, тем более с, как оказалось, спортсменами, часть которых довольно предвзято к нему относилась. В его случае было довольно странно ловить краш конкретно в тот тип людей, что попросту не мог не оказаться связан со спортивной деятельностью университета, и всё же ничего поделать с собой юноша не мог. Да и не хотел в общем-то. Но, по совпадению, они встретились ещё раз, уже в учебной библиотеке перед каким-то экзаменом. Джисон тогда сильно волновался, ведь по слухам препод уж чересчур валит, а провести все каникулы за подготовкой к пересдаче никому не хотелось. А знакомые старшекурсники, словно снизошедшее на него благословение, заметили его синюю макушку аж с другого конца читального зала, решив в силу своей общительности поздороваться. И, конечно же, безвозмездно помочь новичку в этом деле. — У вас же экзамен преподаватель Чхве будет принимать, да? — На слезящиеся от непонимания материала глаза и автоматический кивок со стороны Джисона, Чанбин в утешении погладил его по голове, рассказывая небольшую уловку. — Знаешь, мы договорились не говорить это тем курсам, у которых он будет проводить экзамен впервые, но так как ты ни с кем из других ребят не общаешься, то вот тебе совет – максимально заучи всё то, что препод рассказывал на первой паре. У тебя же есть подробный конспект? Джисон вновь кивает, смотря то на одного парня, то на другого, не совсем понимая к чему они клонят. Точнее, он бы понял, если бы не стресс, нервный срыв и пустой желудок, урчащий оттого, что поесть удалось лишь утром, а для сидячего места в читальном зале – устав университета не позволял выносить книги из местной библиотеки, а нужная литература была лишь в ней – пришлось пожертвовать единственной переменой, на которой у него была возможность выбраться за едой. Но вместо того, чтобы уйти, уже Чан более подробно объясняет ему суть слов Чанбина: — Преподаватель Чхве всегда после вопросов по билету задаёт вопросы, рассматриваемые на первой паре. Так что если у тебя не получится внятно ответить на попавшиеся темы, ты сможешь хотя бы не идти на пересдачу, если ответишь на всё дополнительное. После первого экзамена обычно все сами догадываются о том, как вести себя на следующих, так что у нас здесь есть своеобразная традиция – ничего не говорить новеньким. — Тогда почему вы мне помогли? — Джисон сам не знает почему спросил это. Если бы в словах старших был подвох, то он бы в любом случае не сдал, а если они говорят правду, то не такой уж это и секрет получается. — По дружбе, можно сказать, — Чан говорит это так, словно они знакомы несколько лет минимум, чему Джисон не совсем удивлён – за их короткое время общения у него уже сложилось ощущение, что парень буквально был знаком со всем университетом, но, кажется, это всё же было сказано больше в шутку. — А если серьёзно, то все первые экзамены нервные, но ты... Ты прям сильно измучен, и это сильно бросается в глаза, поэтому нам показалось, что ты сойдёшь с ума быстрее, чем наступят каникулы. Порядком уставший мозг Джисона слишком медленно переваривает полученную информацию, отчего ему требуется несколько секунд медленного моргания, чтобы осознать сказанное. Не может же всё быть так плохо? Утром да, возможно он выглядел немного помятым, но сейчас... После этих слов он впервые за день решает посмотреть в отражение и видит то, насколько растрёпаны его волосы, за которые он по привычке держался, не зная куда себя деть, и то, что царапина от пластиковой ручки на щеке оставила небольшую рану, из-за чего чуть-чуть крови размазалось по его лицу, походя больше на грязь. В какой-то степени Джисон слишком устал, чтобы как-либо на это реагировать, но в какой-то ему было также немного стыдно за то, что ребята увидели его в таком виде. — Спасибо, — пытаясь слегка примять волосы тихо говорит он. Урчащий желудок, как на зло, решил прервать его фразу на первом же слове, но Джисон старался это игнорировать. — Я правда не знаю как вас отблагодарить. — Свиданием? — Хихикает Чанбин в своей привычной шутливой манере. — Так же вроде в таких ситуациях говорят? Но на деле мы бы могли реально сходить поесть – всё равно вне конспекта и заданных рефератов ничего спрашивать не будут, вот и книжки отсюда никому вообще не нужны. А ты, по всей видимости, голодный. — Но что вы тогда здесь делаете? — Неспециально игнорируя последнее предложение спрашивает юноша. И правда – несмотря на пору экзаменов у всего университета, в библиотеке он видел лишь людей с, предположительно, первого курса. — Наш друг здесь отбывает наказание, протирая пыль, так что попросил нас занести ему кое-что, дабы не так скучно было, — вновь за друга объясняет Чан. Джисону кажется, что они настолько часто общаются, что могут друг за другом предложения заканчивать, слегка пугая. — А вот насчёт обеда Чанбин серьезно. — Мы угощаем! Не то чтобы последняя фраза имела для юноши значение, так как любая еда в принципе была бы для него манной небесной, но на приглашение он всё же согласился. Кажется, это можно назвать их первым свиданием? Джисон не уверен, но это определённо выглядело, как оно – местом обеда была выбрана милая кофейня у одного из зданий учебного заведения, которая несмотря на своё расположение, вовсе не была магнитом чаще всего бедных студентов, что предпочитали пить чай или кофе дома, а заведение оставлять в комфортной тишине. Уже тогда Джисон чувствовал что-то странное по отношению к этим двоим, но списал всё на нервы и голод, быстро ушедшие с помощью горячего чая и вкусного пирога – он не был их любителем, но Чанбин так нахваливал его, что отказать младший просто не мог и, впрочем, не пожалел. Возможно, именно из-за долгожданной сытости Джисон вновь забыл даже поинтересоваться контактами ребят, а те тоже не задумались об этом, отчего их пути вновь разошлись на неопределенный срок. В следующий раз они встретились в так же недалеко находящемся магазинчике, снова разговорившись. А после им удалось случайно столкнуться в университетской столовой, когда свободных столов уже не было. А потом... Джисон даже не помнит на каком именно разу они всё же додумались узнать соцсети друг друга. И всё же, к этому они шли так долго, что он начал понимать зарождавшуюся в нём влюблённость, которая, как ему казалось, не была слишком очевидной. Получилось так, что он ошибался, но взаимность не заставила себя долго ждать и была ещё более заметной – даже для не совсем понимающего намёки Джисона. И всё же, ему понадобилось ещё немного времени, чтобы собраться с мыслями для полной уверенности в его влечении к двум вполне милым и одновременно с этим горячим спортсменам, которые либо также стеснялись, либо вовсе не понимали взаимности своих чувств, что в младшем просто в какой-то момент зародились, не давая понять когда именно. Чан и Чанбин же заметили Джисона ещё с первого его курса, но старались просто не пялиться: невежливо, да и крипово в целом. А ещё довольно-таки странно, учитывая то, что у них обоих насчёт новенького были одни мысли, озвучивать которые никто из них не решался. В итоге, это сделал сам Джисон, когда после их длительных недо-свиданий впервые признался в том, что слухи об его предрасположенности к полиамории вовсе не слухи, а сам он хочет встречаться с ними обоими. Произошло это настолько спонтанно, что ему самому не верилось вплоть до прихода домой – осознание пришло лишь тогда, а вся появившаяся из ниоткуда смелость в «никуда» как раз и ушла. Возможно, было бы иначе, не скажи парни, что им нужно подумать. Любой здравомыслящий человек понял бы, что это взаправду очень серьезный шаг, да ещё и в той форме отношений, о которой они ничего не знают, но паникующий после своих же слов Джисон на некоторое время даже расценил этот ответ как вежливый отказ, потому что Чан и Чанбин, чёрт возьми, реально были очень вежливыми, что ещё больше разбивало сердце. Но на следующий день, когда на учёбу надо было идти вне зависимости от бурлящих внутри эмоций, они отвели Джисона в более укромное место, где им точно никто не мог помешать, и откровенно всё обсудили, практически не шутя даже – парни хотели показать, что их намерения взаправду серьёзны, и, несмотря на несвойственность этого им, младший действительно был за это благодарен. А ещё за то, что на его признание ответили взаимностью. С тех пор прошло не особо много времени, так что они до сих пор изучали друг друга во всём: от мелких привычек по типу обязательной пробежки по утрам у Чана, употребления водорослей лишь с мясом у Чанбина и регулярного еженедельного подкрашивания волос у Джисона, и аж до фетишей в сексе – без них никуда, ведь Джисон ещё в первый день заявил о своих желаниях и том, что хороший трах для него это залог хороших отношений. Безусловно, формулировка была не совсем такой и он бы понял, если бы ребята в принципе оказались асексуалами, но... Ввиду отсутствия партнёра на протяжении довольно долгого времени, ему очень сильно хотелось, а порнуха, собственная рука и пара любимых секс-игрушек уже совсем не могли его удовлетворить. И всё же, к счастью Джисона, его парни оказались людьми с той же степенью сексуальной активности, что и он, давая им не только возможность регулярно получать удовольствие от секса, а и простор для экспериментов. Чан любил доставлять удовольствие своему парню: смотреть на то, как Джисон дрожит во время очередного оргазма и прикусывает губу, слыша то, как они с Чанбином на пару всячески хвалят его, или наоборот – умоляет кончить и млеет от грязных слов, в реальности не имеющих к нему практически никакого отношения. Прямо сейчас хотелось опробовать всё одновременно, как, впрочем, и в любой другой день – юноша был слишком великолепен в любом своём удовольствии. За вид того, как Джисон лежит перед ним, отсасывая член, Чанбин был готов отдать многое. Вид того, как Джисона в это время ещё и Чан трахает, заставляя того закатывать глаза и стонать так громко, что их могли из коридора услышать, Чанбин считал бесценным. В какой-то момент его голову посетили конкретные мысли – а что, если их реально поймают прямо сейчас? Будут ли эти «счастливчики» такого же мнения, что и он? Как Джисон и Чан на это отреагируют? Возможно, именно поэтому за то, как именно трахать младшего, они с другом никогда не спорили: в то время как Чанбину в основном нравилось наблюдать, Чан предпочитал действовать и доводить их парня до края без каких-либо прелюдий. Джисон их не любил – если хотел трахаться, то прямо так и говорил, вместо банальных сообщений шепча это на ухо кого-либо из них в людной столовой или проговаривая прямо в губы в университетском туалете. Старшим иногда казалось, что Джисон специально хотел быть пойманным, но спокойный разговор – не без своеобразного допроса, ведь юноша довольно редко, но всё же стеснялся говорить о некоторых своих фетишах – дал им понять, что публичного признания он хочет всё же больше после выпуска, а сейчас – лишь воплотить в жизнь свои небольшие кинки. До секса в более людном месте им было ещё рановато, и всё же, как минимум, прямо сейчас они трахаются в закрытой раздевалке, от которой на вахте есть дубликат ключа. Желания Джисона это удовлетворяло вполне, чему его парни были рады – и самому факту получения удовольствия их возлюбленным, и полагающейся за это награды. А та тоже была вполне стоящей, учитывая открывшийся вид и податливость младшего, хотя они ещё даже не пришли к финалу. Лежать на узкой деревянной лавке неудобно, но Джисону плевать – он цепляется за чужие бёдра, чтобы совсем не потерять равновесие, хотя его чертовски сильные парни с лёгкостью могут вообще без какой-либо опоры его трахнуть, стоит только попросить. Чан вообще всегда делал с ним какие-то невероятные вещи, что Джисону только в голову могли прийти – будь то порка с включенным в его дырке вибратором или, как сейчас, трах в публичном месте. И пока Чан слишком идеально заполняет его задницу, Чанбин не даёт ему забыться до конца, трахая его рот без какого-либо установленного темпа – это помогает Джисону не задохнуться и впасть в саб-спейс, что для него пускай и любимый, но на данный момент совсем не выгодный исход. Вообще, придумывать в случае с Чанбином даже ничего не нужно было, ведь он сам знал что и как понравится Джисону, конечно же, предварительно обговаривая с ним это. И, с одной стороны, младший был этому рад, но с другой – хотел, чтобы хотя бы один раз парень сделал нечто подобное без предупреждения, делая своеобразный сюрприз уже по факту. Словно просыпаться от ленивого траха – одна из мечт Джисона, что и с эффектом неожиданности должна быть для лучшего воздействия, и с согласия, дабы в этот момент не было плохо. От мыслей об этом он на секунду забывается, издавая довольно громкий звук, на что парни замедляются, но не останавливаются вовсе. В университете ещё работают несколько кружков, поэтому им стоит быть тихими, но Джисон слишком нетерпелив для такого, отчего не может не заёрзать на месте, заставляя Чана зашипеть от неожиданной тесноты вокруг стояка, а Чанбина вздрогнуть из-за слегка надавивших на основание члена зубов. Скорее всего, дома Джисона будет ждать наказание за такое своевольное поведение, но сейчас ему хотелось кончить больше, чем думать о последствиях – его оборвали практически у самого оргазма! И ему плевать на то, что старшие вовсе могли прислушиваться к шагам за дверью, дабы избежать быть пойманными. Всё это не важно, ведь прийти к финалу у него вышло в один момент, стоило Чанбину грубо взять его за волосы, заставив смотреть на себя. Точнее, Джисон пытался смотреть. Правда пытался, но всё перед глазами было таким размытым, а веки слипались, что он вовсе полностью размяк, испачкав скамью под собой. Кажется, кто-то из парней как-то комментирует это, предлагая поменять положение – так, Чан и Чанбин оказываются сзади, кончая на поясницу младшего. Никто из них не хотел заморачиваться с уборкой или проверять вероятность риска того, что Джисон, будучи в таком состоянии, подавится спермой, поэтому это было самым простым и проверенным вариантом – и красиво на пару мгновений, и требует всего пару влажных салфеток для уничтожения улик их небольшого преступления. Впрочем, несмотря на это, все они определённо получили уйму ощущений и эмоций: не столько изначально предложивший это Джисон, сколько Чан и Чанбин, в очередной раз убедившиеся не только в любви к своему парню, а и в том, насколько хороши его идеи. Может быть, они когда-нибудь даже повторят это – не обязательно в раздевалке или душевой, но вполне вероятно, что в пределах университета.