— Тебе пора в путь, Оелана.

Как же хуево. Карина смотрит на Макарову и ее помощника с которым они должны были выполнять номер, но увы, Оелана опять отказалась от испытания. Опять. Опять ебанный раз. В одно время Карина злится на Оелану, что та отказывается от очередного испытания, и до сих пор не понимает что тут забыла Оелана, ведь тем кто не хочет работать над собой — надо домой, но в другое время ей не хочется отпускать Макарову, больно ей, хоть они с ней и не общаются уже, но все же первая подруга в этом месте. Они уходят. И Карина слышит тихие перешептывания других девочек. О том — что Оелана бездарность, и ей нехуй делать на проекте. Как же хочется им вмазать прямо в лицо. Оборачиваясь видит ту самую компанию, что якобы «поддерживает» Оелану. Очередные шестерки и подлизы, теперь Карине хочется кинуть в них что то посильнее. После выхода еще пару девочек, представление объявляется закрытым. *** Макарову всю трясет . Сегодня было последнее испытание этой недели, а уже завтра выгон. Она смотрит на чемодан — она собрала его еще час назад, ведь она знала, что девочка, которая покинет школу леди навсегда — она. — Я щас, погоди, — Вера встает со своей кровати, идя на кухню, оставляя Карину одну на пару минут. Карина оглядывает комнату, смотря на Оелану, с которой они остались одни в комнате. Ахах, давно такого не было. — Что же ты, Оелана, — Карина подходит к ней облокачиваясь на каркас двухэтажной кровати, смотря на младшую, — Отказалась от испытаний, опять. — А тебе какое дело до меня, Долиашвили? — Оелана привыкла за последние две недели называть ту по фамилии, ведь ласковые «долька, Кариша, Каринка, маленькая, мелкая» давно вылетели из головы Макаровой, после того как та отдалилась от нее. — Да мне? — указывает пальцем на себя, вопросительно спрашивая, будто не веря словам той, — Да мне плевать на тебя, — выплевывает с ядом, чувствуя как сердце отказывается верить в это, ведь она все еще любит Оелану, хоть и не так показно. В душе что-то неприятно колит, но Макарова улыбается и кивает, а самой хочется рыдать. — Ну и славно, — улыбается ей неискренней улыбкой, — Можешь идти, дорогая моя. Карина тяжко вздыхает смотря на Оелану, на душе скребут кошки, ведь она до сих пор помнит как младшая громко смеялась над шутками Карины, улыбалась милой сцене в фильме, который они смотрели вдвоем, целовала Карину в щеку по утрам, спрашивая как ей спалось, и все это было искренне. Карина опускает глаза вниз, разглядывая будто впервые то свои тапочки, то тапочки своей собеседницы, она не хочет уходить. Хочет еще побыть с этим человеком. На глазах наворачиваются слезы. И она не понимает от чего — то ли от того что она так сказать «бросила» Оелану и ушла к Вере, или от понимая от того, что больше не услышит голос Макаровой по ночам, о том что — как заебали эти кошмары, потому что чемодан рядом сам за себя говорит. — Ну че встала как вкопанная, — Оелана замечает, что та долго стоит, и знает что сейчас заплачет, и кареглазая знает почему, она еще давно поняла, что она далеко не бесит Карину, Карина — скучает по ней, Макарова наклоняет снизу, смотря ей прямо в глаза, спрашивая, — Мелкая? Это было последней каплей. От такого родного прозвища — слезы потекли рекой. Она смотрит в карие глаза, что вот вот такое наполняется горячей и соленой жидкостью. Оелана видит пелену слез на глазах у той. Она знала что все грубые слова сказаны Кариной в ее адрес — это лишь защитная реакция. — Карина! — кричит та, видя как старшая крупно вздрагивает смотря на ту, а после срывается и бежит в туалет, запираясь там. Рыдать часами в туалете — знакомо для обеих, особенно на первых днях 4 недели, когда обе ушли от друг друга. Оелана лишь наблюдает как закрылась щеколда, а после оттуда слышны громкие рыдания и всхлипы. Совесть мучает ее несколько минут, но она встанет, стучась пару раз в дверь туалета. — Доль? — тихо спрашивает она, дожидаясь ответа. — Уходи! — слышится оттуда, — Я ненавижу тебя, Оелана! И она уходит. Вытирая несколько слез, что успели скатится по лицу за несколько минут. Ведь только она называла ее полным именем. Только она добавляла ее имя ко всем просьбам и ответам. Только она заставила Оелану полюбить ее имя. *** — Оелана, — говорит Лаура, — Подойдите пожалуйста к дворецкому, — она произносит с долгой задержкой, а после все же продолжает, — И сдайте свою брошь. Кажется — мир рухнул. Внутри у Карины что то неприятно сжималось, смотря на улыбку своей уже — бывшей одноклассницы. Долиашвили смотрит в пол, чувствуя поступающие слезы, а после на силуэт Оеланы, который уходит все дальше и дальше. Когда Лаура объявляет о том, что церемония выгона закончена, все девочки встают направляясь в комнату. Карина стоит в дверном проеме, смотря как Оелана натягивает на себя кофту, и слышит голос мамы Даши, и том что выезд Макаровой через 15 минут. — Поговорим? — Оелана подходит к Карине у которой глаза красные от слез еще со вчерашнего дня, та слабо кивает, уходя за той в туалет. — О чем ты хотела поговорить? — вздыхает, облокачиваясь на раковину, складывая руки на груди. Карина только в одной рубашке, с поднятым воротником и ослабленным галстуком. — Мне жаль что так вышло, — говорит она смотря на старшую. — Жаль что так вышло? А как вышло? — нахмуривает брови, строя из себя дурочку, не понимая о чем говорит ее спутница. — Карин, — игнорирует вопрос заданный ранее, — Я хочу что бы ты была счастлива, — облокачивается двумя руками нависая над ней, — И если ты счастлива с Верой то.. то пожалуйста! — смотрит на нее с сожалением, — Я не буду тебе мешать, если тебе хорошо с ней! — слышатся нотки ревности в ее голосе, — Знай, что ты можешь после проекта позвонить мне в любой момент! И я приеду к тебе, не важно где я буду, с кем я буду, и когда я буду! — Да не Веры у меня не будет, а тебя! — выкрикивает ей в лицо, пытаясь сдержать наступающие слезы. — Что ты сказала? — она стоит в недоумении, смотря на свою спутницу, хочет еще что то сказать, но ее затыкают поцелуем. Все же — слезы не удалось сдержать, ведь они текут по щекам обеих, обжигая их. Где то за дверью доносится голос, о том что машина приехала, и тогда Карина отстраняется. — Тебе пора в путь, Оелана.