Тихоня

Кажется, план по избеганию Чонгука, Ханы и Сухо выполнялся сам по себе, или у них всех был свой план — избегать меня, потому что мы практически не пересекались последние дни. Хана сделалась резко занятой, пытаясь подтянуть все хвосты, Сухо вроде был занят подготовкой к соревнованиям, а Чонгук продолжал себя вести словно тень, что он и делал последние полгода. Но вселенная, похоже, была ко мне несправедлива и столкнула меня с младшим Чоном снова, и теперь я была точно уверена, что кто-то свыше там явно надо мной издевался. В следующий понедельник, как назло, наступила моя очередь дежурить, и, если честно, это было тем ещё наказанием. Каждый месяц всех учеников с десятого по двенадцатый класс наши классные руководители ставили парами в дежурство по кабинетам. И, конечно же, чёртов жребий выпал на нас с Сухо. Мистер Спенсер так ехидно ещё ухмыльнулся после моего вздоха, как будто что-то знал о нас, иначе, как это ещё объяснить. Нам нужно было отковырять всю жвачку и оттереть все надписи со стульев, столов и стен в кабинете математики, желательно сегодня, до того, как закроется школа. И, к моему великому сожалению, математика была не самым занятным предметом, а соответственно — именно этот кабинет всегда был самым загаженным. А ещё я в этот раз была в паре с Сухо, который точно не собирался мне помогать. Весь его вид кричал о том, что как только учитель скроется за поворотом, этот гад либо будет смотреть, как я оттираю это чёртово место, либо просто свалит. Некоторые порывались прикрыть такую деятельность, особенно Кимы — родители Сухо, которые возглавляли родительский комитет и заявляли, что уборкой должны заниматься специально нанятые сотрудники, а никак не дети. Но наш директор был уверен, что так мы хотя бы немного научимся ценить чужой труд. И многие научились, кроме тех единиц, из-за которых я сейчас и должна была торчать здесь. Возможно, вдвоём мы бы быстрее управились, но зная, каким гадом был Сухо, на всё про всё у меня было около четырёх часов, и скрипя зубами я принялась за уборку, чтобы поскорее уйти домой.

***

Первые полчаса я отдирала жвачку, а этот хмырь просто уселся на парту и пялился в свой смартфон, тупо смеясь над короткими видео и, видимо, чатом своей команды. «И что я только в нём нашла…», — подумала я, взглянув на него буквально на несколько секунд, после чего фыркнула и, отвернувшись, продолжила уборку. Видимо, Сухо это всё очень быстро наскучило, и спустя полчаса от нашего «наказания», он всё же решил уйти. — Так, ладно… Если хочешь, можешь и дальше заниматься этим дерьмом, а я сваливаю. — Но ты даже не притронулся к тряпке! — воскликнула я от негодования. Мерзкий говнюк… Он наверняка нажалуется своей мамочке о том, что его заставили убираться. Хотя, он и пальцем не пошевелил и, чаще всего, он и был тем, кто клеил жвачки под стол и исписывал парты от скуки. — А ты думала, что я буду тут что-то драить? Меньше, чем через год, я буду в сборной и мне будет абсолютно плевать на эту школу! Я решила больше не перепираться с этим придурком, чтобы не тратить драгоценное время, но подумала о том, как смогу ему отомстить за всё. Нужно просто не дать ему попасть в сборную по баскетболу, потому что спорт, это единственное, что у него есть. Мои размышления прервал, ввалившись в кабинет, ошалевший Чонгук. Наверняка Сухо поймал его в коридоре и заставил пойти сюда, судя по поникшему виду парня. Я тоже не очень ожидала увидеть здесь Чона, и около минуты мы просто молчали, словно оба в рот набрали воды, но Чонгук отошёл первым от ступора и заговорил: — Привет, нуна... И снова эти два слова, которые Чон-младший всегда произносил, когда мы мимолётно встречались или в школе, или у Чонов дома. Дальше ничего не следовало, за исключением нескольких наших с ним коротких разговоров, которые можно было сосчитать по пальцам одной руки. — Привет… Ты же должен был убираться с Арён? — уточнила я. — Мистер Спенсер точно не ставил нас с тобой в пару. — Я знаю, но я уже закончил… И, кажется, Сухо решил не помогать тебе с уборкой. — Поэтому ты вызвался мне помочь? — Можно и так сказать… — коротко бросил Чон и, взяв средства и тряпку, принялся оттирать столы и стулья. Я же, отковыряв всю жвачку, ушла оттирать надписи на стенах. Около двадцати минут мы с Чонгуком убирались молча. В какой-то момент я не заметила парня за спиной, потому что от едкого растворителя, у меня уже начало рябить в глазах, и, отойдя назад, запнулась об него, начиная заваливаться и падать. Чонгук, оттирающий парту и не ожидавший, что я снова захочу полетать, успел меня подхватить, отчего я покраснела словно помидор, так как он ухватился за первое, что попалось под руку — мою рубашку. От неожиданности Чон сперва схватился за ткань, пуговицы которой с треском разлетелись в разные стороны, но успел перехватить второй рукой мою спину и впечататься лицом прямиком в мою грудь, из-за того, что я на автомате подалась вперёд, чтобы за него ухватиться. Она, конечно, была прикрыта лифом, но мне всё равно было жутко стыдно. Я тут же соскочила с рук Чона, словно ошпаренная, пытаясь хоть как-то прикрыться, наспех запахивая рубашку и заправляя её в юбку, как будто это как-то могло исправить ситуацию. Боже, да он же видел меня той ночью! Тогда почему мне сейчас было так неловко? Чонгуку, видимо, тоже стало не по себе от всей этой ситуации и, немного прокашлявшись, он предложил перекусить, так как было уже довольно поздно, а обедали мы где-то часов пять назад, не меньше. — Прости… — начал немного нервно Чон, — я не хотел, чтобы так вышло. Будешь? — спросил он и протянул сэндвич, который сделала его бабушка сегодня утром. Мы решили сесть на одну из широких скамеек, которые были у стены в самом конце кабинета. Они стояли там, чтобы ребята во время уроков оставляли на них свои сумки и рюкзаки, если кто-то забывал оставить вещи в шкафчике. — Спасибо… Ты спас меня от очередного падения. А пуговицы — чёрт с ними, дома пришью, правда, в чём-то нужно будет добраться до дома, — ответила я, раздумывая о том, как ещё ткань выдержала мой вес и не порвалась. Завязав рубашку на солнечном сплетении, я взяла и с аппетитом начала уплетать отданную мне еду. — Боже, как же это вкусно… Я очень люблю своих родителей, но, если честно, то я совсем не против, чтобы твои бабуля с дедулей меня удочерили. От моей фразы Чонгук свёл брови к переносице и немного нахмурился. Я ляпнула это, совсем не подумав о том, что снова напомню парню о родителях. И если честно, похоже Чонгука уже не задевал этот факт, но если люди начинали извиняться за это, то парень раздражался, поэтому я промолчала и не стала произносить извинения, чтобы закрыть неприятную тему. — Это плохая идея… Я про сестру. — Почему? — удивлённо поинтересовалась я, повернув голову в его сторону. Мы сидели достаточно близко друг к другу. Чонгук смотрел на меня заворожённо, рассматривая моё лицо, словно на нём что-то было. Возможно, я испачкалась, и поэтому он так пристально вглядывался. — У меня что-то на лице? — спросила я, а парень продолжал глядеть на меня, кажется, даже не моргая. — Если бы ты была моей сестрой, тогда я бы не смог сделать это… — договорил Чон, приблизившись к моему лицу слишком близко, а после его тёплые и сухие губы прижались к моим губам, отчего я закрыла глаза на автомате, словно они налились свинцом. В моей памяти тут же всплыли все воспоминания, о проведённой ночи с парнем, и внизу живота разлилось тёплое и приятное ощущение. Бабочки начали порхать, вызывая внутри настоящую бурю. Хорошо, что у меня в руках уже не было сэндвича, иначе бы я его попросту выронила. Мы с Чоном напрочь забыли, что в кабинет мог войти охранник или кто-то из учителей, или, не дай Бог — учеников, и на несколько минут растворились в друг друге. Пока мы сминали губы друг друга в нежном и волнующем поцелуе, его руки уже блуждали по моей оголённой талии, забираясь под края рубашки или то, что от неё осталось, а я запустила свою руку в чужие волосы, поглаживая шею парня. Но резко опомнившись, я отстранилась от Чона, пытаясь прокашляться и привести в норму своё дыхание и громыхающее от волнения сердце. — Чонгук, это плохо закончится... Твоя сестра будет просто в ярости, если узнает о нас. — А если не узнает? — словно с надеждой спросил парень, но я ничего не ответила. Потому что я не хотела обнадёживать его. Мне было уже плевать на Сухо, но я ни в коем случае не хотела играть с чужими чувствами, и я не испытывала к Чону что-то настолько большое, чтобы начать с ним встречаться. К тому же он был немного младше. Ему только в следующем месяце должно было стукнуть девятнадцать. Да, разница не великая, но я клянусь, в школе нас бы стала осуждать каждая собака, и этот год показался бы мне просто адом… Первым на очереди был бы Сухо со своими дружками. И не стоит забывать про его сестру. Хана могла отгрызть голову любому, кто пытался сделать её брату больно, в том числе и мне. Потому что я собиралась после окончания школы улететь из Австралии, а ему ещё предстояло доучиться, и это означало бы разбить ему сердце, потому что я не представляла себе отношений на расстоянии, и Хана прекрасно знала об этом. — Ладно… Если мы закончили, то нам пора выбираться отсюда. Я поднялась со скамьи, аккуратно поправляя свою рубашку, но выглядела она всё равно совсем не презентабельно для того, чтобы отправляться домой — на ней, по-прежнему, не хватало всех пуговиц. Чонгук видя это, резко закопошился в своём рюкзаке, словно что-то вспомнил, и достал вполне просторную толстовку на молнии, которую часто накидывал, как только мы выходили за пределы школы. «Маленький негодник, мог бы сразу предложить», — подумала я про себя, но не стала это озвучивать. Возможно, парню доставляло удовольствие лицезреть меня в таком виде. Хотя для его возраста это было вполне нормально. — Возьми, ты же не пойдешь так домой, — тихонько проговорил Чон, протягивая мне вещицу и заметно изменившись в лице, после того как я ничего не ответила на его вопрос. — Спасибо… — только и смогла из себя выдавить я, потому что слова Чонгука застали меня врасплох. Неужели он всерьёз подумал о том, что я захочу всё повторить или начну с ним встречаться, после этого? В тот момент я хотела провалиться сквозь землю. Нам обоим стало как-то неловко, и я, накинув чужую вещицу, двинулась к выходу, чтобы пойти домой. Но какого было моё разочарование, когда дверь в кабинет оказалась заперта. Мы оба не слышали, чтобы замок щёлкал. Хотя, наверное, это произошло, когда я падала, а охранник, как обычно был в наушниках и не слышал мои возгласы, но учитель должен был предупредить Стива о том, что ученики останутся дежурить. Я подёргала дверь сильнее, но дубовый массив не поддавался, как бы я не старалась. Чонгук стоящий рядом со мной, тоже порывался попробовать, но передумал, понимая, что это будет абсолютно бесполезно. — Может позвоним учителю? — спросил парень, а я тут же представила, что об этом сразу же узнает его сестра и примчится сюда; а мы заперты в кабинете, у меня нет пуговиц на рубашке, и по нашим губам можно смело предположить, чем мы тут только что занимались несколько минут назад — просто фантастика. Самое время и место, для того, чтобы Хана обо всём узнала. — Нет! Учитель точно сообщит Хане или твоей бабушке, и нам крышка... Твоя сестра не должна нас увидеть вместе. — Но что нам тогда делать? Они всё равно нас хватятся рано или поздно… Уже темнеет. Чонгук был прав в одном. Чимин и Хана точно начнут нас искать, и мне оставалось надеяться, что мой братишка нас выручит и в этот раз.

***

На часах было уже около девяти вечера, когда на мой телефон пришло сообщение от брата. К этому времени охранник выключил свет во всей школе, и нам оставалось только сидеть в темноте на злосчастной скамье и каким-то образом пытаться дотянуть до утра. От кого: Чимин Ёри, с тобой всё в порядке? надеюсь ты не вляпалась в очередные неприятности? Брат всегда так заботился обо мне, и я всё чаще стала приходить к мысли, что он всегда был рядом со мной, несмотря на все глупости, которые я совершала. Когда меня пытались задирать некоторые ребята в нашей школе, несмотря на то что он был младше, он всё равно заступался за меня, даже если мог получить по шее. Когда мы с Ханой поругались из-за какой-то ерунды, он убедил меня помириться первой. И почему я никогда не воспринимала другом — его? А была ли я сама хорошим другом для Ханы или Чимина? Эти мысли стали посещать меня чаще, после предательства подруги. Возможно, она поступила так, потому что, я сама этого заслуживала?

От кого: Я

всё хорошо

я с Чонгуком

От кого: Чимин ты у Чонов дома? с Чонгуком! опять?! Прочитав последние сообщения, я была уверена, что довольно узкие глаза брата, которые достались ему от отца, сейчас расширились до неузнаваемости, и невольно улыбнулась.

От кого: Я

не совсем

я всё тебе позже расскажу

скажи родителям, что я у Ханы

если позвонит Хана

и спросит про Чонгука

скажи, что он с тобой у нас

От кого: Чимин похоже ты всё-таки вляпалась ладно я вас прикрою но если что случится сразу звони мне

От кого: Я

хорошо

не переживай

мы правда в порядке

Чонгук ненароком увидел сообщения, так как мы сидели достаточно близко, и, сперва не хотел ничего спрашивать, но, похоже, любопытство всё-таки его пересилило и взяло над парнем верх. — Чимин всё знает? — спросил Чон, и ему даже не нужно было говорить, о чём именно речь. Конечно, Чонгук сразу понял, что я сказала брату о том, что мы провели ночь вместе. — Да, — честно ответила я, — он же мой брат. — И он не хочет свернуть мне шею? — удивился Чонгук так, словно Чимин всем и каждому говорил об этом. В этот раз уже была моя очередь удивляться. — Как видишь — нет… А должен? — Он всегда тебя защищает. Чонгук как-то странно об этом сказал, словно что-то не договаривал. — Ага, жаль только не смог уберечь меня от себя самой, — буркнула я еле слышно, но парень похоже всё-таки разобрал. — Я же говорил, что ты будешь жалеть… — совсем понуро заговорил Чон, словно вся тяжесть мира осела на его плечах. Наверное, он подумал, что я имела в виду ночь проведённую с ним. Но я в тот момент думала о Сухо и своей чёртовой глупой влюблённости, совершенно не в того парня. И с каждым днём я приходила к мысли, что он мне совершенно не нравится. И, возможно, не особо нравился раньше. Или я просто повзрослела? И почему Чон не мог быть чуточку постарше? Он был очень даже ничего, и внешне и по характеру… Хотя это не отменяло того факта, что Хана меня прибьёт, если узнает о том, что я, кажется, начинаю влюбляться в её младшего брата. — Нет, нет, ты не так понял… То, что я сказала… Я говорила не о тебе, и совсем не жалею о том, что случилось на вечеринке между нами. Если только самую малость. Просто это так странно, ты и я… Сидя на этой чёртовой лавочке в полнейшей темноте наедине с Чонгуком, я ощущала всем своим естеством, что хочу поцеловать его, но это было неправильно. Я не хотела давать ему надежду на то, что, между нами, что-то может быть. Хотя, возможно, я просто не хотела давать надежду себе. Чон снова наклонился ко мне, чтобы поцеловать, но я успела приложить руку к его губам и тихонько ответила: — Нам нельзя… — Но почему? — также тихо спросил он, вглядываясь в темноте в моё лицо и пытаясь найти в его очертаниях ответ. Даже в темноте я чувствовала, хоть и не видела полностью, как сильно парень расстроился. Он, видимо, больше решил не наседать на меня и отступить, поэтому даже отсел чуть-чуть, давая мне немного пространства. Хотя в нашем распоряжении был целый кабинет, и мы могли разойтись по разным углам, но ни один из нас не сделал этого. — Ты уже написал сестре? Если — нет, скажи, что после школы ты пошёл с Чимином к нам домой, но уже слишком поздно, вы заболтались, и ты решил остаться... Хотя есть небольшая вероятность, что она может что-то заподозрить. После этого я решила сменить тему, чтобы не проводить оставшееся время в полнейшей неловкости, поэтому предложила хотя бы попытаться уснуть на этой ужасной лавке: — Может попробуем лечь спать? Как думаешь, во сколько учителя приходят на работу? — Не знаю... Наверное, около семи или восьми утра. — Тогда нам явно понадобятся будильники, — слегка улыбнулась я, пытаясь хоть чуть-чуть перевести наш разговор в дружеский, — чтобы проснуться, до того, как нас найдут. Чонгук только хмыкнул в ответ на мою последнюю реплику и поежился, потому что в классе стало заметно прохладнее. Похоже охранник вместе со светом отрубил и кондиционеры, которые работали как обогреватели в осеннее и весеннее время. А так как Чонгук отдал мне свою толстовку, то на нём осталась только рубашка. Не сказать, что в помещении было смертельно холодно, но уснуть при температуре меньше пятнадцати градусов — будет сложно. И я пыталась придумать, что можно сделать в этой ситуации, но ничего путного мне на ум не приходило, кроме одного сумасшествия — лечь вместе и накрыться вместительной толстовкой парня. Пока я взвешивала все «за» и «против», Чон уже бросил свой рюкзак на одну из лавок и, поежившись и поджав по себя ноги, попытался улечься, попутно отправляя сестре сообщение. Скамейки хоть и были большими, но явно не смогли бы вместить нас двоих. Поэтому, громко вздохнув, я принялась поворачивать вторую, чтобы они стояли сидениями друг к другу, а Чонгук вытаращился на меня своими большими оленьими глазами, словно увидел приведение. — Что ты делаешь? — удивлённо спросил он, продолжая пялиться на меня. — А ты не видишь? Пытаюсь подвинуть скамью, и ты бы мог мне с этим помочь… Чонгук соскочив с места, принялся помогать и, видимо, подумал о том, чтобы озвучить своё — «зачем», но не стал этого делать, а мне почему-то захотелось ответить на вопрос, который он не задал, наверное, чтобы развеять его сомнения. — Предвещая твой вопрос… Не хочу всю ночь слушать, как ты стучишь зубами. И чур я у стены. Договорив, я бросила свой рюкзак на скамейку, отложив рюкзак парня в сторону. Пока Чон продолжал стоять, я завела будильник, чтобы мы благополучно не проспали. Нам нужно было не попасться никому на глаза, когда утром кто-то придёт. Чон ещё чуть-чуть похлопал ресницами в изумлении, но забравшись на скамейку, улёгся напротив и уставился на меня. — Даже не мечтай, что я второй раз за сегодня доставлю тебе удовольствие лицезреть меня в таком виде… — рассмеялась я и, отвернувшись от парня, сняла чужую толстовку, накрывшись её одной половиной. Чонгук немного затормозил, а когда к нему вернулась способность двигаться — зашевелился за моей спиной и, придвинувшись ближе, накрылся второй половиной своей толстовки. Первые несколько минут он лежал неподвижно, боясь даже шелохнуться, и я слышала, как тихонько, но часто он дышит, и чувствовала, как быстро бьётся его сердце. Спустя ещё пару минут Чон осмелел и на пробу попытался приобнять меня за талию, аккуратно положив руку на мой бок. И когда он не почувствовал сопротивления, то опустил её на мой живот, прижимаясь ко мне поближе. И в этот момент мне оставалось надеяться, что он не почувствует, как быстро забилось, теперь уже моё сердце.