Старшая сестрёнка

Горячий сладкий чай больно обжег сухие заветренные губы, Лина быстро проглотила его и невольно поморщилась. Поезд размеренно отбивал ритм по рельсам, успокаивая примостившуюся на верхней полке плацкарта девочку. За окном, наполовину задернутом шторой, начиналась золотая осень, мелькали разноцветные деревья и ясное небо — такое редкое для этих дождливых осенних дней. Второй глоток из кружки в подстаканнике, которые всегда дают в поездах, дался Лине гораздо легче, видимо, уже привыкла. Как и ко всему в ее обычной жизни, из которой теперь ее увозил поезд в столицу. Лина откинулась на стенку, чуть не ударившись головой о верхнюю полку для вещей и задумчиво посмотрела в окно. Ощущение тревоги и страха перед новым боролись с чувством восторга и радости перед новой жизнью, и пока что счастье от переезда побеждало. Перемены начались где — то пару месяцев назад. Они пришли в их небольшую скромную квартирку в панельном доме вместе с яркой молодой женщиной в шляпе с большими полями, которая радостно объявила, что она является матерью Лины и ее старшего брата Кира. Тот день был пожалуй самым насыщенным за всю ее жизнь, то есть за пятнадцать лет. *** Лина вернулась после школы домой, как всегда сразу, нигде не задерживаясь и не отвлекаясь на всякие глупости вроде прогулок с одноклассницами. Тут же села делать уроки, чтобы когда ее мачеха Татьяна Геннадьевна пришла домой, все было уже готово, а вероятность получить за невыполнение домашнего задания была минимальной. Училась Лина всегда на отлично, а иначе и быть не могло, ведь ее мачеха помимо того, что была учительницей математики, была и завучем по учебной части в их небольшой районной школе. Бывать дома одна Лина очень любила, можно было спокойно сосредоточиться на уроках, не отвлекаясь на Татьяну Геннадьевну или отца, которые постоянно заглядывали к ней в комнату, чтобы проверить действительно ли она занята делом. Сам день у Лины был расписан по часам вот уже несколько лет, с того самого момента, как в их доме появилась мачеха. Тогда Лине было всего семь лет, а ее старшему брату Киру десять. Татьяна Геннадьевна чинно прошествовала к ним в квартиру, цокая невысокими каблуками, и оценивающе оглядела Кира и Лину, что от неожиданности застыли в проходе. — Можете называть меня мамой, но в школе только по имени и отчеству — Татьяна Геннадьевна — проговорила она властным тоном, что обращаться к ней так не осталось ни малейшего желания. Даже сейчас, когда Лине исполнилось пятнадцать, она так и не смогла заставить себя признать матерью свою мачеху. — Теперь Татьяна Геннадьевна будет жить с нами — обрадовал их с братом отец. С тех пор воспитанием и обучением детей занималась мачеха, которая сразу заявила, что позорить себя она не позволит, а значит ее детям учиться придется только на пять, и тоже самое должно быть с поведением. — Я не верю в то, что гены что-то решают — не уставала повторять Татьяна Геннадьевна из раза в раз — из любого ребенка, даже самого запущенного, можно вырастить достойную личность при правильном подходе к воспитанию. Под правильным воспитанием она понимала четкий распорядок дня, где нет места свободному времени на глупости и прогулки с непонятными личностями, отличную учёбу и наказания даже за четверки, и в конце концов беспрекословное послушание со стороны детей. Разумеется, жизнь Лины и дальше продолжалась бы в таком ритме до восемнадцати лет, после чего, она бы как ее брат Кир поступила в университет, что находится максимально далеко от дома, и изредка заявлялась бы в гости к родителям по праздникам. Но именно из-за этого дня вся жизнь Лины пошла не совсем туда. Лина была дома одна, Татьяна Геннадьевна была еще в школе, отец — на работе. Поэтому когда в домофон позвонила незнакомая женщина, Лина даже перепугалась, но все же ответила на звонок. — О, приветики, — раздался приветливый женский голос в ответ на вопрос «Кто там?» — ты у нас Линочка, верно? — и, не дожидаясь ответа, женщина продолжила — я твоя мама, Жанна, впусти меня. Лина застыла с трубкой от домофона в руках. Мама? Как так? Она не интересовалась ей ни разу, с самого рождения, так почему же пришла сейчас? Испуг сменился волнением и интересом, поэтому Лина не задумываясь открыла дверь. Буквально через несколько минут мать уже стояла на пороге. Вошедшая в квартиру женщина выглядела очень вульгарно, как сказала бы Татьяна Геннадьевна. Благодаря яркой помаде на губах, синим теням на веках, длинным стрелками у глаз, яркой блузке, очень короткой юбке и туфлям на высоченных шпильках сомнений в этом утверждение не возникало. Жанна, как прежде она представилась, уверенно зашла в квартиру, так что сразу стало понятно, что здесь она находится не в первой. А после также уверенно проследовала в ванную, не снимая своих туфель на входе, чтоб поправить макияж. Лина смотрела на это все широко раскрытыми глазами. В том, что это была действительно ее мать, сомневаться больше не было смысла, отец и Татьяна Геннадьевна примерно так ее и описывали. Вспомнились и рассказы о том, как мать бросила Лину сразу после рождения, там же в роддоме, а до этого оставила отцу старшего брата Кира у крыльца дома бабушки и дедушки. И о том, какая Жанна проститутка, как она переспала со всеми мужиками в городе, и как долго выясняли, от кого же все — таки она родила Лину. И о том, как через год после рождения дочери она смылась в неизвестном направлении. С тех пор о ней никто ничего не слышал, только изредка через знакомых до Лины и ее семьи доходили слухи, что мать бухала с кем — то из знакомых, во Владивостоке или Владикавказе, или о том, как ее пьяную тащили какие-то мужики уже в Краснодаре, или о том, что она нарожала кучу детей и бросила их в детском доме. Лина естественно во все это верила, и считала мать врагом номер один, которая бросила ее и даже ни разу не поинтересовалась ее судьбой. А теперь, когда впервые увидела Жанну в лицо, она уже и не знала, что должна чувствовать. Великой ненависти как ожидалось, Лина к ней не испытала, скорее какой — то странный интерес. Хотелось срочно узнать, что же говорили правдивого о матери, а что могло оказаться лишь слухами. Выйдя из ванной, мать проследовала на кухню, попросила, хотя уместней будет сказать приказала, поставить чайник и уселась в отцовское кресло закинув ногу на ногу. От неожиданности Лина подчинилась. Она действительно налила воду в чайник и поставила его на плиту, только теперь все эти действия казались какими-то чужими, даже неестественными. В кухне стояла тишина, нарушить которую у Лины не хватало духа, а мать вроде и не была настроена разговаривать. Наконец, когда вода все же вскипела, мать подняла глаза на Лину и неожиданно поинтересовалась, как у нее дела. И хоть Лине и хотелось рассказать о себе, как можно больше, а еще больше узнать о жизни самой матери, но она сама не зная почему, проронила лишь короткое, нормально. Матери видимо этого ответа оказалось достаточно, и дальше она рассказывала только о себе. — Я на самом деле все время занята работой- начала Жанна — сама понимаешь — качнула она головой в сторону- у меня же бизнес — Лина уже хотела спросить подробнее про этот самый бизнес, и узнать, не связан ли он с проституцией, но ее опередили — я же по образованию финансист, вот сейчас помогаю расчитывать бюджет богатым людям страны, кому конкретно не скажу, сама понимаешь, коммерческая тайна! Дальше Жанна поведала и о том, как была занята работой, и приняла непростое решение оставить детей на отца, и как потом ездила по командировкам в разные города и страны, где занималась какими — то проектами, информация про которые не уточнялась. Дальше пошли рассказы про ее большой дом в Москве, где она живет и радуется жизни, строя карьеру в сфере продаж, а недавно в дополнение ко всему решила развиваться в сфере красоты. — На самом деле, в Москве, да и в других крупных городах, сейчас очень популярны услуги косметолога, мастера по ноготочкам, ресничкам, бровкам — она с улыбкой отхлебнула чай из кружки — не понимаю, как вы пьете чай из пакетиков! — резко отодвинутая кружка чуть не упала на пол, оказавшись на краю стола, а мать как ни в чем не бывало продолжала — ну я и решила, а вот почему мне не открыть свой салон красоты, я же могу это сделать? Потом были рассказы и про множество бизнес партнеров, и про кучи денег, что она зарабатывает. Теперь Лина не сомневалась, все что говорили про ее мать, полная ложь. Это отец и Татьяна Геннадьевна специально придумали и годами внушали им с братом про мать шлюху, чтобы выглядеть успешными на ее фоне. А в итоге, чего добились они, те самые взрослые, что заставляют ее учиться на отлично? Мачеха вон горбатиться в заднице мира в местной школе за копейки, отец надрывается на заводе. В противовес счастливой жизни ее настоящей матери, все их достижения казались такими убогими. А Жанну было не остановить. Она бы так и продолжила рассказывать о миллионах и своих Кадиллаках в Москве, если бы ее бурную речь не прервала открывающаяся дверь. На пороге квартиры появилась Татьяна Геннадьевна в своем строгом костюме и с непроницаемым выражением лица. Мачеха влетела на кухню, как только услышала голос Жанны. Взглядом, которым она прожигала Лину и ее мать, спокойно можно было убивать людей. — Ангелина, марш в свою комнату! — приказала ей мачеха — Сейчас же! Возразить ей Лина не смогла, Татьяну Геннадьевну она побаивалась, поэтому никогда с ней не спорила, даже слово поперек не говорила. Если она на нее и обижалась, а зачастую и ненавидела, то только у себя в голове, но ни в коем случае не в слух. Однако, в этот раз мать решила за нее вступиться. Лина уже поплелась к себе, как услышала за спиной голос Жанны. — Она никуда не пойдет, останься, Лина! Девочка встала как вкопанная, не зная что делать. С одной стороны была Татьяна Геннадьевна, которая за непослушание могла серьезно наказать, а с другой мама, с которой она только познакомилась, но та ей уже понравилась. Так и не решив для себя, на чьей она стороне, Лина замерла у двери. — Хорошо — притворно спокойным голосом согласилась мачеха — пусть останется и послушает, какая у нее мать! — А какая?! — со злорадной усмешкой воскликнула Жанна — Красивая? Успешная? — Красота твоя не вечна! — парировала Татьяна Геннадьевна, убирая кружку, из которой пила мать, со стола — а успешна ты в чем? В том, что успела ноги перед всеми раздвинуть? Молодец, ничего не скажешь! Учись у матери, Ангелина, далеко пойдешь! — Зато ты у нас далеко не ушла! — слова мачехи явно задели Жанну так, что та даже вскочила из-за стола — сначала школа, потом пед. универ, потом так же самая школа! Ты в ней и состаришься и умрешь! — В отличии от тебя хоть с чистой совестью умру — отозвалась Татьяна Геннадьевна, не отрываясь от мытья посуды — и молва обо мне дурная по городу не пойдет! Я ведь и мужу не изменяла, и детей его не бросила на произвол судьбы! — Ну конечно! — закричала мать пронзительным звонким голосом — ты же у нас святая! А я между прочим только о детях все эти годы и думала, хотела им обеспечить хорошую жизнь, работала, рук не покладая! — И как? Обеспечила? — повысила голос мачеха — Ты даже ни разу их не навестила, уж и забыла про них за столько лет! А теперь что? Зачем ты пришла? — С дочерью увидеться! — Увиделась? До свидания! Уходи из моего дома! — Он не твой — бросила Жанна, но продолжать спор не стала, а лишь недовольно фыркнула и застукала каблуками в сторону выхода. По итогу разговора, Лина убедилась в том, насколько успешна ее мать, и в том, насколько ужасно выглядит рядом с ней Татьяна Геннадьевна. Тем временем мать ушла, шепнув на ухо Лине неожиданное «Пока, дочка, я тебя люблю». От таких слов Лина как-то опешила и не успела ничего ответить, ведь мать уже выскользнула за дверь квартиры. Никогда и не от кого она не слышала ничего подобного, отец и Татьяна Геннадьевна не особо проявляли свои чувства, что уж говорить о признания в любви. Но тем не менее, это было особенно приятно слышать от своей настоящей мамы, Лина улыбнулась, теперь она точно найдет способ общаться с ней, даже если мачеха и запретит. — Ты зачем ей вообще дверь открыла? — угрожающе начала Татьяна Геннадьевна — мы не для того домофон в подъезде ставили, чтоб здесь всяких сброд ходил! Дальше последовала часовая нотация о том, что Лина ни в коем случае не должна общаться с матерью и подражать ей. Однако подобные разговоры только укрепили Лину в вере в благополучную жизнь ее матери, иначе почему мачеха так сильно ее осуждает? Точно, завидует. События развивались настолько быстро, что Лина не успевала их хорошенько обдумать, ведь уже на следующее утро мать принесла билеты на поезд и пригласила приехать к ней.