По имени

      Её взгляд лениво скользит в сторону широкого окна аудитории. Снег не прекращает валить со вчерашнего вечера и уже давно не справляются службы. Центр погряз в буйстве стихии и резко возникнувшем новогоднем настроении. Не то, чтобы в этом есть что-то плохое. Просто странно, когда оно у всех возникает в конце ноября. Но даже этому можно найти объяснение. Люди устали и им хочется сказки. Осень была затяжной и наконец-то можно порадоваться чему-то простому, даже детскому.       Катя же всеобщего ликования не разделяет. Наверное, как и все студенты. Потому что чем ближе Новый год, тем ближе ненавистная всем сессия. А в этом году она тяжёлая: три экзамена, несколько зачётов с оценкой. Она уже представляет, как проведёт все каникулы за штудированием учебников, конспектов и ответов. Не каникулы, а мечта ненормального.       И чем чаще такие мысли возвращаются в её голову, тем медленнее тянется время. Однако нерешённых задач становится как будто бы всё больше.       — Опять скучаешь? — раздаётся голос рядом. Девушка отвлекается от разглядывания серого неба и оборачивается. Подруга выглядит явно бодрее, хотя они отсидели уже две пары.       — Нет, — пожимает плечами Катя, разворачиваясь корпусом и подпирая голову рукой. — Скорее сплю.       — А мы уже до магазина пробежались. Вот держи.       Перед ней на парте оказывается небольшая булочка и кофе из ближайшего автомата. День уже не кажется таким паршивым.       — Саш, ты что спасительница? — ноет она тихо, прижимаясь к тёплому боку рядом с собой.       — Ну, вообще-то защитница. Не дать человеку умереть с голоду тоже своего рода защита, — девушка усмехается, медленно доставая из своей сумки вещи к паре. А потом тоже подпирает подбородок, оглядываясь по сторонам. Осталась последняя пара, половина группы уже успели помахать шапкой и свинтить. Если к звонку в кабинете окажется хотя бы человек десять, то это будет победой. — Будешь сегодня текст рассказывать?       Катя на мгновение замирает с бумажным стаканчиком в руках. Но не настолько долго, чтобы это заметили. Нельзя палиться.       — Не думаю, — в итоге выдаёт она, жуя спасительную булку. — Я последний абзац так и недоучила.       — Он тебя прибьёт сегодня. Ты на прошлой паре обещала, что расскажешь.       — Ну, ничего страшного. Ещё подождёт.       Саша только закатывает глаза и отвлекается на новое сообщение в телефоне. Катя же думает о том, как она будет оправдываться перед группой в этот раз. Потому что ей давно не нужно рассказывать эти глупые тексты для зачёта по дисциплине «Английский язык в профессии». Знает, что ей поставят его и так. И пускай, что за красивые глазки.       Звонок на пару возвращает Катю к делам насущным, а группу обратно в аудиторию. И как ожидалось, остались только самые крепкие. Но это всё больше, чем на парах по физкультуре, которая всё никак не закончится. Не проходит и пяти минут, как в дверях показывается знакомый мужской силуэт, заставляющий все разговоры затихнуть.       — Так, староста, кого нет? — приговаривает мужчина, усаживаясь за учительский стол.       — Староста не в этой подгруппе, — отвечает Катя. Мягкая улыбка скользит по её лицу. — Я вместо старосты.       — Я понял вас.       Он поднимает голову и их взгляды встречаются. И, наверное, никто вокруг больше не замечает игривости в глазах педагога. Точно также как и в глазах самой Кати. Сейчас она благодарна всем существующим и несуществующим Богам за то, что подруга рядом полностью поглощена повторением домашней работы и не видит этой глупой улыбки.       В красивых романах пишут о том, что такая любовь рождается неожиданно, выскакивает из-за угла или же поражает в самое сердце с первого взгляда. С ними такого не было. Тяжело точно сказать, когда именно эта грань отношений преподавателя и студентки или хороших приятелей стёрлась. Просто в какой-то момент им двоим стало понятно, что так оно есть и пока что этого не изменить. Но перед этим они ещё больше полугода месте познавали английский на парах, ездили вместе в автобусе до дальнего района, где, как оказалось, вместе жили, пили чай в студенческой столовой. Больше шести месяцев они притирались друг к другу, проявляли знаки внимания и в какой-то момент эта и без того хлипкая стена пала.       — Катерина, — обратился мужчина к девушке, когда они вместе вышли из переполненного автобуса на несколько остановок раньше. Было невозможно ехать в этой давке. — Вы не будете против, если провожу вас до вашего дома. А то уже темнеется, а наш район не славится хорошей репутацией.       — Это у нас такая романтическая прогулка получается? — в шутку спросила Катя, натягивая быстрее перчатки на ладони. В феврале ещё стояли морозы.       — Ну получается так, — согласились с ней. Катя смотрела на него удивлённо раскрытыми глазами. Но ухватилась за подставленную руку, прижавшись.       Такая прогулка случилась ещё раз через несколько дней. Через две недели Катя первая предложила задержаться в кафе. В этот раз пошутили о первом свидание. Шутка стала правдой.       — Александр Александрович, а как ваши дела? — интересуются ребята из группы, заполняя тишину. Никому не хочется рассказывать этот несчастный текст, баллы за который, правда, нужны всем.       — Ну, мои дела хорошо, Владимир, — мужчина делает пометки в своём блокноте. А после поднимает усмешливый взгляд на парня. — Вы же пока не начали рассказывать текст. Может, рискнёте?       Первой рискует Саша. И все сразу понимают, что зря отправили её. Она рассказывает текст относительно хорошо, запинается всего несколько раз и получает почти максимум. На её фоне почти каждый будет смотреться коряво. Но вот один за другим тексты получают нормальные баллы. Даже Владимир, для которого эти тексты настоящая боль, получает больше обычного.       — Получается, осталась только Катенька, — приговаривает Александр Александрович, расставляя баллы по датам. А потом его довольный взгляд скользит по Кате, которая смотрит хитрыми глазами. — Катенька, вы готовы?       Но в ответ ему следует тишина.       — Катюша? — переспрашивает мужчина.       — Меня не так зовут, — фыркает девушка, вдруг вспоминая старую перепалку об именах. На часах осталось совсем немного до пятиминутного перерыва. Кажется, пора потянуть время.       Александр Александрович некоторое время непонимающе глядит. А потом в голове как будто тоже что-то перещёлкивает и он снисходительно улыбается.       — Простите, Екатерина Сергеевна, совсем запамятовал. Так что? Вы готовы, Екатерина Сергеевна?       Катя уже открывает рот, чтобы сказать про очередную форс-мажорную ситуацию, но именно в этот момент звенит звонок с первой половины пары.       — Продолжим этот разговор через пять минут, Екатерина Сергеевна.       Группа опять разбредается кто куда, выходит и Александр Александрович. Катя делает последний глоток уже холодного кофе и поднимается вдруг, говоря о том, что ей нужна ещё одна доза кофеина, а то оставшуюся часть пары она не досидит. Этому оправданию верят.       Автомат с кофе только на первом этаже и Катя почти летит вниз по лестницам, даже не задумываясь о том, что звонок на пару вот-вот прозвенит. У неё снова эта странная эйфория внутри и желание улыбаться глупо-глупо. Становится как-то всё равно на предстоящую зачётную неделю, длинную сессию. Впервые за целый день ей хочется верить в глупое новогоднее чудо и думать о чём-то тёплом, пока готовится её химозный кофе за сто двадцать рублей.       Народу в этой части крыла совсем нет, что удивительно. Рядом столовая, в другой стороне гардеробная. Да и кто-нибудь должен был спуститься за кофе помимо неё. Но она стоит здесь одна. И глупо пялится на табличку, которая висит на двери, что напротив. Знакомое имя и должность выведены чёрными буквами. Сколько раз она проходила здесь мимо и даже не могла подумать о том, что однажды мысль о преподавателе будет согревать ей душу.       И её улыбка становится шире, когда дверь тихо приоткрывается и из небольшого кабинета показывается Александр Александрович. Он усмехается, манит её к себе рукой. Катя только глаза закатывает, дожидается, когда можно забрать кофе и только потом подбегает ближе, чтобы никто не заметил того, как она вошла в кабинет. Людей поблизости всё ещё нет, но перестраховаться стоит.       Как только дверь закрывается, девушка оказывается в кольце крепких рук. Кофе приходится отставить на полку, чтобы ненароком ничего и никого не облить. С губ срывается уставший вздох. Но в объятьях становится чуточку легче.       — Не езжай сегодня одна, — приговаривает Александр Александрович, слегка наклоняясь и целуя макушку светлых вьющихся волос. — Погода не очень. Я забрал машину из сервиса. Вместе поедем.       — За руль пустишь? — усмехается куда-то в плечо Катя.       — Только когда покажешь права.       — Не дави на больное.       Больного в жизни Кати достаточно. Учёба в университете, учёба в автошколе, очередное повышение цен на коммунальные услуги, отношения в тайне даже от самых близких. Последнее они решили для себя сами. Хочется хранить эту маленькую тайну до самого последнего, чтобы никто не лез с лишними вопросами, советами, причитаниями и вздохами. Сама всё знает. Сама знает про разницу в возрасте и социальное положение. Родители точно не одобрят, его друзья не поймут, примут за очередную шутку. Но ведь между ними всё не так. И главное, что они это знают.       Остальным знать пока что не обязательно.       — Как я буду сейчас рассказывать? — тихо спрашивает Катя, присаживаясь на стул, наблюдая за тем, как мужчина собирает вещи. Кофе приятно обжигает горло.       — Как и остальные.       — Сам знаешь, Сан Саныч, что по вечерам я не английский учила.       — Почему не английский? Английский.       — Это были явно не тексты, — усмехается девушка, закатывая глаза. — Из этого я знаю только половину.       — Тогда действуем по отработанной схеме: ты тянешь время, я ведусь, остальные поддакивают и мы просто болтаем. Потом скажешь, что сдала в дополнительное время.       Катя улыбается, но прячет эту улыбку за стаканчиком кофе. Как оказывается просто выбить лишний балл. Жаль, что на остальных предметах так нельзя. Хотя она и не пыталась узнать.       — Так подождёшь меня сегодня, Екатерина Сергеевна? — Александр Александрович прихватывает чужую руку, останавливая, не даёт выйти из кабинета.       — Конечно, Сан Саныч, куда уж я без вас.       Кроткий поцелуй остаётся на мужской щеке. Теперь он не может подавить глупую улыбку.