Я согласна!

Гарри даже не успел опомниться после возвращения на маггловскую сторону вокзала Кингс-Кросс, когда дядя Вернон, как это говорится, взял быка за рога. — Итак, нахлебник, — начал он, поглядывая в зеркало заднего вида, когда они уже уселись в машину, — с этого момента я не намерен больше спонсировать твое пребывание в моем доме. — Я не совсем понима… — завершить вопрос у Гарри не получилось. — Молчи и слушай, мальчишка! — побагровел Дурсль от того, что племянник посмел его перебить. — Я больше не собираюсь терпеть сборище всяких ненормальных в своем доме! — Поттер понял, что мужчина намекал на членов Ордена, что пришли за ним в начале года. — С сегодняшнего дня ты ищешь себе работу. Без денег за проживание можешь даже не рассчитывать на комнату и питание. Ты меня понял? Четырнадцать лет ты сидел на нашей с Петунией шее и не платил ни пенса! — Хорошо, дядя Вернон, — почему-то совершенно спокойно ответил ему Гарри. — Я найду работу и постараюсь не стеснять вас с тетей своим присутствием. Было видно, что Вернон не ожидал такого покорного ответа от племянника, по крайней мере так быстро, а потому еще некоторое время смотрел на него, подозрительно прищурившись. Но вот они подъехали к дому на Тисовой улице, и мужчина не решился возобновлять разговор, не желая расстраивать жену разборками. А Гарри был далеко. Точнее, тело его было в доме его родственников, словно под Империусом, оно (тело) занесло чемодан со школьными принадлежностями в свою маленькую комнатку, ранее служащей кладовой для игрушек Дадли. Но мысли его были далеко. Все, о чем он мог думать, — это Сириус. И о своей непостижимой глупости, ужасной ошибке и пугающей недальновидности, что привели к смерти его крестного отца, которого он едва успел обрести. А ведь Гермиона предупреждала, пыталась его остановить, но он упрямо поперся в министерство. Еще и потянул за собой своих друзей. И не важно, что они добровольно пошли. Он подверг их опасности. Сама Гермиона попала под заклятие Долохова, что едва ее не убило и оставило ужасный шрам у солнечного сплетения. В результате своего идиотизма он чуть не потерял свою лучшую подругу. И потерял своего крестного отца. Каждый раз, стоит ему только закрыть глаза, сцена падающего в Арку Смерти Сириуса встает перед внутренним взором. Боль только усилилась, когда среди своих вещей он нашел сквозное зеркало. Тогда ему показалось, что он умрет на месте от сердечного приступа, от той нечеловеческой боли и ненависти к самому себе за свой собственный идиотизм. Впоследствии произошел магический выброс прямо в кабинете Дамблдора. И ему не было ни капельки стыдно. Все оставшееся время до отправления домой на каникулы он провел в невменяемом состоянии. Он почти ни с кем не разговаривал, он редко ел и почти не реагировал на окружающий мир. Лишь встреча и разговор с дядей Верноном слегка встряхнула его, возвращая внимание в реальность. Невеселые мысли долго преследовали его, хотя и не были больше такими всепоглощающими, но на удивление не мешали заниматься поисками работы. И довольно скоро они увенчались успехом. Поттер теперь был разносчиком пиццы в одной из очень неплохих пиццерий Лондона. Работа заставила его сконцентрироваться на том, что он делает и тяжелые мысли почти перестали преследовать его. Только ночи оставались такими же страшными. Изо дня в день он проживал битву в Отделе Тайн снова и снова и просыпался на работу совершенно разбитым. К слову, на удивление, отношения с Дурслями стали ровными, нейтральными. Они почти не обращали на него внимания, что ему было только на руку. Даже Дадли больше не приставал к нему после происшествия с дементорами, а лишь с каким-то странным интересом наблюдал за своим кузеном. И вот, прошло уже две недели с того момента, как Гарри устроился на работу в пиццерию. За это время он успел привыкнуть и стать хорошим доставщиком, что бы это ни значило. Во всяком случае, так ему говорило начальство, на что он лишь пожимал плечами и говорил, что ничего сверхъестественного не делает, а просто выполняет свою работу, как от него и требовалось. Денег платили не так уж и много, но на еду и оплатить комнату по запросу Дурслей хватало. Хотя он и мог просто сходить в Гринготтс, взять там денег, благо их было предостаточно, и заплатить родственникам до конца лета за «аренду» комнаты. Но он подумал, что не хочет тратить деньги, оставленные родителями на такие вещи, а работа поможет ему отвлечься от горя. Так и получилось. Был уже вечер, пиццерия приняла последний заказ на доставку за сегодня, и Гарри понял, что адрес заказчика находится буквально в десяти минутах ходьбы. Волшебник подумал, что не будет ждать и доставит заказ как можно быстрее и отправится домой. Сегодня он устал, и ему страшно хотелось лечь спать. И вот, с коробкой пиццы в руках, он подошел к дому заказчика. На первом этаже горел мягкий желтый свет, приятная музыка доносилась из открытых окон. Гарри поднялся по ступенькам и позвонил в дверь. Держать пиццу в одной руке уже стало тяжелее, и он с нетерпением ждал, когда избавится от нее, получит деньги, занесет их обратно в пиццерию и отправится домой, завершив свой рабочий день на сегодня. Вскоре он услышал щелчок замка, и дверь слегка скрипнула, открываясь. Гарри застыл, не успев вымолвить и слова. На пороге стояла Гермиона. Но, как ни странно, не это заставило его опешить и замереть столбом. Хотя это и было для него удивительно, ведь он не знал адреса подруги. Дело было в том, что на гриффиндорке было невероятно сексуальное нижнее белье. Правда, как позже сказала ему сама Гермиона, оно было совершенно обычным, просто Гарри настолько впечатлился, что воспринял все куда более остро. — Гарри?! — удивленно ахнула девушка, дернувшись, чтобы прикрыться. — Что ты тут де… Однако она не договорила, заметив пиццу в его руке. Она быстро сложила два плюс два и поняла, что ее друг устроился на работу доставщиком. — Мерлин, заходи скорее! — она быстро посмотрела по сторонам, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает, и втянула друга в дом. Она совсем не подозревала, что творилось в голове Гарри в этот момент. А он просто ошалел от увиденного. Он и не подозревал, какое шикарное тело скрывала ученическая мантия все эти годы. За те секунды, пока девушка не прикрылась руками, Поттер успел заметить, какой совершенной формы была грудь подруги и тот самый шрам от заклинания, что не мог скрыть даже лифчик. Каким-то образом он не уродовал кожу подруги, а только притягивал взгляд и вызывал острое желание коснуться его, а потом аккуратно и нежно накрыть ее груди руками. Почему-то Гарри был уверен, что они идеально поместятся в его ладонях. С мокрых волос на грудь девушки капала вода, а ткань черного лифчика останавливала капли, впитывая влагу. Картинка очертаний напряженных от прохлады сосков подруги, казалось, навсегда отпечаталась на внутренней стороне его век. Нежный и плоский живот слегка сиял от капелек воды, не до конца высохших после душа. А затем Гермиона повернулась к нему спиной, когда втянула за собой в дом. Из горла Гарри вырвался какой-то странный булькающий звук. Ее попка, лишь слегка прикрытая трусиками-шортиками такого же черного цвета, как верхняя часть белья, приковала к себе его взгляд. Поттер по инерции прошел несколько шагов и остановился, не в силах оторвать взгляда от притягательной и женственной фигуры подруги. Конечно, для парня не было секретом, что его лучшая подруга была девушкой. В отличие от своего рыжеволосого друга, который заметил это только на четвертом курсе во время Святочного бала, Гарри не был слепым. Он всегда считал, что Гермиона была довольно мила внешне, а в совокупности с ее качествами, как друга, делали ее в его глазах просто недостижимой мечтой, вот он и переключился на более доступную Чжоу, как ему казалось на тот момент. Хотя когтевранка и горевала о смерти своего парня. На четвертом курсе, когда Гермиона явилась в том прекрасном платье, он просто потерял дар речи. Она выглядела такой воздушной и нежной в своем голубом платье. А потом все завертелось. Турнир, смерть Седрика и возрождение Волдеморта, и он запретил себе думать о Гермионе как о чем-то большем. Тем более, что он видел, как на нее смотрел Рон. Ему казалось, что у него нет шансов. В начале пятого курса он пытался отвлечься, не думать о Гермионе, ведь это неправильно. А потом, когда Амбридж стала зверствовать со своими отработками, то и времени об этом думать не было. Сейчас же все мысли и чувства накрыли его с новой силой. Он не мог отвести глаз. Та симпатия и тайное влечение, что он испытывал к кареглазой гриффиндорке, снова взметнулись у него в душе. А тело весьма однозначно отреагировало на то, чему были свидетелями глаза. Во рту пересохло, сердце бросилось вскачь, а член налился кровью, причиняя небольшой дискомфорт. — Мерлина ради, прости меня, Гарри! — повернувшись к нему, затараторила волшебница. Ее щеки залил яркий румянец. — Дай мне одну минуту, я сейчас вернусь. Она действительно очень быстро вернулась, уже одетая в шорты и футболку, но волосы все так же были мокрыми. — Я не ждала доставку так быстро, — продолжила она извиняющимся тоном, — ко мне должна прийти знакомая, мы собирались устроить вечер кино и пиццы. Родителей как раз не будет дома до завтра. Вот я и побежала открывать дверь, я подумала, что это Сара, — Гермиона забрала коробку с многострадальной пиццей из рук друга и положила ее на стол на кухне. — Не ожидала тебя увидеть! Но знаешь, наверное, даже хорошо, что ты устроился на работу… Девушка наконец заметила, что ее друг не произнес ни слова с момента их встречи. — Гарри, что же ты молчишь? — хотя она и подозревала, судя по мечтательному взгляду зеленых глаз, блуждающему по ее телу. Неожиданно она почувствовала волну будоражащего тепла по телу. Ей было приятно заметить на себе такой ласкающий и восхищенный взгляд. Тем более от него. — Ты в порядке? — Знаешь, Гермиона, — наконец проговорил Гарри совершенно охриплым голосом, — мне кажется, что после увиденного я просто обязан на тебе жениться… — Я согласна! — совершенно неожиданно для него отвечает девушка. — Ч-что? — заикнувшись, переспрашивает он. — А что здесь непонятного? — пожимает плечами Гермиона, отчаянно краснея от своей же смелости. — Я согласна, если ты серьезно. — Я… я… — Гарри окончательно растерялся, не зная, что и сказать в ответ на такое заявление. Он сам не знал, как у него такое вырвалось, и надеялся, что подруга не оскорбится и примет его слова в шутку. Он оказался совершенно неподготовленным к такому ответу и не мог понять, шутит ли она или же говорит серьезно. — Не хочу упустить такой удивительный шанс, — пояснила волшебница. — Ты сейчас всерьез? — оторопел Поттер. — Вполне, — кивнула подруга. — Но почему? — не понимал он, а сердце его тем временем, по ощущениям, билось где-то в горле. — Ох, Гарри-Гарри, — покачала головой мисс Грейнджер, — вы, мальчишки, бываете такими слепыми, когда дело касается чувств. Неужели за все эти годы ты не заметил, что нравишься мне? — И давно? — только и мог спросить он. — С первого курса, — ответ подруги заставил его застыть соляным столбом. — Ну как, конечно, не с самого начала, но к концу года после наших приключений с философским камнем я поняла, что ты мне нравишься, а уже к концу второго курса я знала, что ты мой самый близкий и родной человек во всем мире. Ну, не считая родителей, — усмехнулась она, нервно заправив прядь все еще влажных волос за ухо. — А на четвертом курсе я до последнего ждала, когда ты пригласишь меня на бал. Я отказала троим, прежде чем поняла, что ты не пригласишь меня, тогда и приняла приглашение Виктора. — Я не знал, — прошептал Гарри, совершенно обескураженный откровением Гермионы. — А я все это время думал, что у меня нет и шанса… — Мерлин, какой же ты дурак, — нежно прошептала девушка, глядя ему прямо в глаза, и сделала шаг к нему. Гарри нерешительно заглянул в ее глаза прежде, чем подойти к ней вплотную и сжать в крепких, но нежных объятиях. — Сколько же мы времени потеряли… — пробормотал он неверяще, руками поглаживая девушку по спине. — Наверстаем, — негромко ответила она. — Постой, а как же Рон? — отстранившись от нее, спросил Гарри. — А он тут при чем? — нахмурилась Гермиона. — Ну, я думал, он тебе нравится, как и ты ему, — развел руками он. — Мне казалось, что ты расстроилась тогда из-за его выходки на балу и что ты ожидала, что именно он пригласит тебя. — Ты уж прости, Рон, конечно, наш друг, но ты действительно хоть на секунду можешь всерьез подумать, что мы с ним можем быть хорошей парой? — насмешливо на него посмотрела шатенка. — Ты думаешь, мы протянули бы вместе дольше недели? Мерлин, я его как друга еле выдерживаю иногда. Мы и так постоянно грыземся, ему не интересно учиться, он ленив и единственное, что ему важно, — квиддич. По сути, если бы не ты, то мы бы с ним никогда бы и не общались, а обходили друг друга десятой дорогой. К слову, когда он повел себя как настоящая задница, отвернувшись от тебя после происшествия с твоим именем в Кубке Огня, именно так все и было. Я была с тобой, а с Роном за все то время, пока вы не помирились, мы перебросились едва ли несколькими предложениями. Так что нет. Мне Рон не интересен. — И ты бы действительно вышла за меня? — не подумав, спросил Поттер, полностью согласный с рассуждениями девушки. — А почему нет? — удивилась она. — Насколько я понимаю, совсем скоро в магическом мире наступит война и мы не можем быть уверены, что переживем ее, так как неизбежно будем в ней участвовать, еще и в первых рядах. И если наши чувства взаимны, то я не вижу причин, почему нам не стоило бы пожениться. — Наверное, ты права, — задумчиво пробормотал Гарри. — Ох, Гарри, ты вообще собираешься меня поцеловать? — всплеснула руками Гермиона. — Я… эээ… ну… — совсем стушевался парень. — Как красноречиво, — весело закатила глаза девушка и сама потянулась к губам волшебника. От прикосновения ее теплых и нежных губ к своим у Гарри пробежали мурашки по спине. Он подался вперед, обнимая ее стройное тело. Гарри почувствовал прикосновение влажных прядей к своему лицу, а руки девушки зарылись ему в волосы, притягивая к себе ближе. Это было так приятно, что он невольно застонал сквозь поцелуй и совсем осмелел, аккуратно толкнувшись языком. Ее губы приоткрылись, и язык Гермионы встретился с его. Голова закружилась от этого прикосновения, а у девушки подогнулись ноги. Еще никто не целовал ее так нежно. Не то чтобы у нее был огромный опыт в поцелуях, но сравнить ей все же было с чем. Один парень на летних каникулах во Франции, куда они с родителями летали отдохнуть. А потом и Виктор на балу и в день прямо перед отъездом чемпионов из Хогвартса. Гарри целовал ее так чувственно, что не оставалось ни единого сомнения в его чувствах к ней. Они смогли оторваться друг от друга только спустя несколько минут. — Вау… — прошептал Гарри. — Соглашусь, — так же тихо отозвалась Гермиона. — Ну так что, твое предложение в силе? — игриво спросила она, впрочем, не надеясь на положительный ответ. На раздумья Гарри понадобилась всего минута, и он посмотрел волшебнице прямо в глаза таким взглядом, что все внутри нее затрепетало. — Да, — твердо и уверенно ответил он, не желая упускать свой шанс на счастье. — Тогда пойдем, — удивленная, но радостная Гермиона пошла в сторону прихожей, где стояли плечики с одеждой, полочки с обувью и телефон. — Сейчас? — немало удивился Гарри. — А чего откладывать? — задала, по ее мнению, риторический вопрос мисс Грейнджер. — Ты только подожди немного. Сейчас я позвоню Саре, отменю наш вечер и отправимся в Гринготтс регистрировать брак.

***

Спустя полчаса подростки уже стояли у подножия банка. Они прибыли на Косой переулок на Ночном рыцаре, благо в автобусе никого не было, кроме них. Переглянувшись, волшебники взялись за руки и вошли в банк, направившись к свободному гоблину. — Добрый вечер, — поздоровался со служащим Гарри, Гермиона обозначила приветствие только кивком головы. — Добрый вечер, мистер Поттер и… — он перевел взгляд на подругу парня. — Гермиона Грейнджер, — представилась она. — Мисс Грейнджер, — кивнул гоблин. — Чем могу быть полезен? Желаете снять деньги со своего счета? Провести обмен валюты или же что-то еще? — Мы… э…эээ… — Гарри немного нервничал, а потому растерялся и оглянулся на девушку в поисках помощи. — Мы хотим провести ритуал магического брака, — помогла ему Гермиона. — О! Что ж… — брови гоблина встали домиком от удивления, — прошу пройти в кабинет, я позову Вашего управляющего, мистер Поттер. Подростки последовали за гоблином и скоро уже сидели в удобных креслах перед пустым столом совершенно одни. Они ждали управляющего. Вскоре он появился в кабинете и, усевшись за стол, стал внимательно смотреть на Гарри и Гермиону, впрочем, ни слова не говоря. — Добрый вечер, мистер Поттер, мисс Грейнджер, — наконец поздоровался он. — Меня зовут Крюкохват. Мой коллега рассказал мне о причине вашего визита. Должен сказать, я был крайне удивлен такому решению с вашей стороны. Я непременно помогу вам в проведении ритуала. Однако я должен быть уверен, что вы оба осознаете, что означает данный союз, который вы решили скрепить. Гоблин замолчал, по очереди посмотрев на парня и девушку. — Итак, после того, как ритуал будет проведен, а это означает, что брак должен быть консумирован прямо во время ритуала, вы будете связаны навсегда. — Мы понимаем, — кивнули они. — Разве не в этом суть? — Верно, но вы также должны понимать, что случись что, будь то ссора, из-за которой вы захотите разойтись, или вы просто разлюбите друг друга, то развестись вы не сможете ни при каких обстоятельствах. Также вы не сможете изменить. То есть делить постель вы можете исключительно друг с другом. И даже если захотите это сделать, магия просто не позволит. Вы это понимаете? — Да, — снова последовал ответ обоих. — Кроме того, очень часто, а именно в девяти случаях из десяти, после заключения и консумации брака происходит зачатие ребенка, — и добавил, — ах да, велика вероятность, что сказочный конец «и умерли они в один день» будет применима к вам. Умер один, второй последует за ним практически сразу. Крюкохват замолчал, вглядываясь в лица подростков, пытаясь найти там хоть мельчайший признак страха и того, что они отступят, но не находил. — Знаете, уважаемый Крюкохват, — заговорил Гарри, — в свете недавних событий шансы, что мы выживем в войне, стремятся к нулю. А потому вы ничего ужасного для нас не сказали. — Да, мы готовы, — горячо кивнула Гермиона. — Погоди, а если ребенок? — только сейчас парень засомневался, с тревогой посмотрев в глаза своей возлюбленной. — Я не хочу оставить его или ее сиротой… — он тяжело сглотнул ком, образовавшийся в горле. Гермиона знала, что по понятным причинам для него это больная тема. — Не переживай, — она успокаивающе сжала его руку в своей, — если мы поймем, что ждем ребенка, то пересмотрим наши планы. Все будем планировать по мере поступления новых вводных. Ладно? — Да, согласен, — Поттер перевел взгляд на гоблина. — Мы готовы. — Что ж, — вздохнул он, — должен признать, вы меня приятно удивили своей уверенностью в принятом решении. Я же свою работу выполнил, рассказав о том, что вас ждет. Тогда можно приступить к самому ритуалу. К слову, процедура будет стоить пятьсот галлеонов. — Спишите с моего счета, — правильно поняв намек банкира, сказал Гарри. — Да будет так. Ждать пришлось недолго, и их отвели в смежный с кабинетом зал, на полу которого была начертаны специальные руны, а по краям горели свечи. Дальше им велели раздеться догола, что смутило обоих, но они повиновались, стараясь смотреть только друг другу в глаза. Они встали в середину начерченной схемы и надрезали свои ладони, позволив пяти каплям крови накапать прямо в центр, а затем взялись за руки, смешивая свою кровь. Гоблины начинают нараспев читать катрены на неизвестном языке, скрепляя их души и сердца. Гарри и Гермиона смотрят друг другу в глаза, мысленно обещая никогда не расставаться и всегда любить друг друга. Руны, выведенные на полу, начинают сиять голубо-белым светом, и даже без руководства со стороны гоблинов пара сливается в нежном, но страстном поцелуе. Магия словно ведет их, подталкивая к тому, что они должны закрепить свою связь прямо сейчас, и пара поддается этой силе с удовольствием. Поцелуй был такой нежный, такой чувственный, почти невесомый, что Гарри еле сдержал стон. По спине побежали мурашки, когда Гермиона зарылась руками ему в волосы и прижалась своим обнаженным телом к нему. Гарри почувствовал, как напряженные соски девушки потерлись о его грудь и это вызвало в нем ответную реакцию. Член заинтересованно напрягся, что заставило его вжаться в Гермиону как можно ближе. Им пришлось прервать поцелуй, когда катастрофически стало не хватать воздуха. Гарри перевел дыхание, разглядывая тело своей волшебницы. Ее небольшие груди вызвали в нем волну чистого восторга, когда он накрыл их своими ладонями, нежно сжав. Гермиона издала негромкий стон, прикрыв глаза от удовольствия. От смеси возбуждения и прохладного воздуха в помещении, ее кожа покрылась мурашками. А когда парень стал целовать ее шею, чуть прикусывая нежную кожу, ее ноги дрогнули и гриффиндорка потянула его за собой на пол. Они улеглись на холодный пол, вздрогнув от разницы температур своих тел с поверхностью. Зеленые глаза не отрывались от карих, а руки будто жили своей жизнью, гладили и сжимали грудь девушки, нежно пощипывая соски и этим заставляя Гермиону выгнуться и сладко застонать. Этот звук стал его, Гарри, любимым, и он теперь делал все, чтобы снова услышать эту чувственную мелодию. Гермиона развела ноги, обнимая нависшего над ней волшебника за талию. Она тут же ощутила, как он коснулся ее в самом жаждущем этого месте головкой и нетерпеливо заерзала. Гарри вздрогнул от совершенно нового чувства и ему немедленно захотелось погрузиться в эту теплоту. — Пожалуйста, — прошептала девушка, двинувшись всем телом ему навстречу, — сделай меня своей. — Да-а, — выдохнул он, но вдруг застыл, посмотрев на нее. — А тебе… ну… я слышал, что в первый раз девушкам может быть больно, — румянец залил его щеки, показывая, насколько он смущен. — Не волнуйся, это быстро пройдет, — она погладила своего мужчину по спине и снова заерзала под ним. — Ну же во…. Ах! Она не успела договорить, когда Гарри вошел в нее одним сильным движением. Резкая и острая боль прошибла ее тело, заставив растерять половину того возбуждения, но Гарри дал ей время, тут же остановившись. Он отвлек ее, целуя шею, щеки, губы, затягивая в головокружительный и страстный поцелуй. Его язык ворвался в ее рот, словно сражаясь с ее собственным языком, он покусывал ее губы, а сам старался выждать столько времени, сколько потребуется, чтобы она привыкла к его размерам. — Продолжай, — она мягко качнула бедрами ему навстречу, вскружив ему голову и он просто не мог больше держать себя в руках. Боль внизу живота уже затихла, однако некий дискомфорт все еще не давал Гермионе полностью сконцентрироваться на том, что происходит. Но Гарри не оставил ее без внимания, шепча самые замечательные и возбуждающие комплименты, какие ей доводилось слышать. Вскоре она уже совсем привыкла к нему, забыв о боли, омрачающей удовольствие, что он ей дарил. Они забыли о восьми гоблинах, что все еще читали катрены, взывая к магии и прося благословения для них двоих. Они забыли обо всем. Всепоглощающая страсть и нежность полностью накрыла их, не отпускало желание, чтобы это никогда не заканчивалось и они потерялись в чувствах и ощущениях, когда оргазм накрыл их невероятно сильной волной, заставив обоих громко закричать. Руны вспыхнули ярче прежнего, а их тела засветились мягким белым светом в том месте, где они были соединены. Свет быстро распространился и скоро гоблины уже не могли видеть пару в центре рунного круга. Спустя некоторое время, когда свечение погасло, словно впитавшись в тела молодоженов, гоблины поняли, что пара была без сознания. Было принято решение уложить их в специальной комнате, чтобы они пришли в себя. Уже давно работники Гринготтса не наблюдали связи настолько сильной. Крюкохвату подумалось, что тут уж и шанса не было, что миссис Поттер не забеременела. Сегодня был зачат наследник или наследница рода Поттер.

***

Уже через два часа после ритуала мистер и миссис Поттер отправились по домам, условившись непременно снова встретиться на этой неделе. Оба не могли поверить, что они решились на такое и понимали, что теперь их жизни круто изменится. После того, как они пришли в себя в обнимку на диване в одном из помещений Гринготтса, Крюкохват довел до их сведения свои соображения по поводу последствий. А именно, беременности девушки. Молодожены некоторое время просто сидели молча. А потом решили, что сначала узнают на сто процентов, а потом уже будут решать, что делать. Сейчас же им стоило свыкнуться с мыслью, что они женаты и теперь их судьба переплетена друг с другом навсегда. Сколько бы им не оставалось прожить. Услышав такие слова из уст возлюбленной, Гарри прервал ее и пообещал, что сделает все возможное, чтобы их новая семья прожила как можно дольше. Довольные, они поблагодарили Крюкохвата и вызвав Ночного Рыцаря, отправились по домам. Спустя четыре дня после ритуала, Гермиона решилась сделать тест на беременность и уже совсем скоро сидела в своей комнате на кровати и смотрела в никуда. Она пыталась осмыслить то, что скоро станет матерью. Она обратилась к себе, желая понять, как к этому относится. — У нас с Гарри будет малыш, — тихо проговорила она вслух и ей неожиданно понравилось, как это звучит. Ей немедленно захотелось поделиться этим с мужем. — Мерлин, как же приятно думать о нем, как о моем муже. Никогда не думала, что превращусь в типичную девчонку, пределом мечтаний которой было выйти замуж и родить ребенка. Но прислушавшись к себе, Гермиона поняла, что вдруг не стала очередной Молли Уизли. Нет, разумеется, теперь ее семья была для нее на первом месте, но никак не смыслом жизни. И когда теперь она была уверена, что они с Гарри выживут в этой войне, она знала, что после того, как родится малыш, она непременно будет самосовершенствоваться, стремиться изменить мир к лучшему и познавать пределы магии. Та Гермиона все еще жила в ней, не собираясь пропадать и уступать место фанатичной домохозяйке. Они с Гарри встретились на следующий день, когда она пришла в пиццерию. Она не хотела, чтобы у него были проблемы, если она позвонит в дом Дурслей. Дождавшись мужа после доставки очередного заказа, она увидела, какой радостью вспыхнули его глаза, когда он ее увидел. Парень подошел к ней и заключил в нежные объятия, оставив легкий поцелуй на ее губах. — Гарри, я проверила, — негромко сказала она так, чтобы услышал только он. — Я беременна, у нас будет ребенок. Она отстранилась и с тревогой посмотрела в его широко распахнутые глаза за стеклами очков-велосипедов. — Я так рад! Мерлин, я буду отцом! — только и ответил он, снова вовлекая ее в гораздо более чувственный поцелуй. — А ты уже рассказала родителям? — Еще нет, — призналась она. — Давай сначала решим, что будем делать, чтобы у нас был план, который мы сможем им предложить. — Договорились, — серьезно кивнул волшебник. — Подождешь конца смены? Мне осталось еще два заказа доставить. — Конечно! — с радостью согласилась миссис Поттер. Она села за свободный столик и заказала себе один кусочек пиццы с пятью сырами, который оплатил Гарри. Время пролетело незаметно, пока она ела и думала о будущем. — Я много думал последние несколько дней, — начал ее муж, когда они вышли на улицу и медленно побрели в сторону скверика недалеко от дома Гермионы, — и понял, что не хочу и не могу рисковать тобой и нашим ребенком. Я думал о разных вариантах. Если бы выяснилось, что ты не ждешь ребенка, то все равно я не желал бросаться с головой в омут, как я это сделал в случае с Сириусом. Больше никаких поспешных решений. Гермиона сочувственно посмотрела на юношу, она понимала, что боль потери близкого человека еще не прошла и ее муж корит себя за поспешное решение, принятое на горячую голову. — Если подумать, то еще тогда мы должны были позволить взрослым разобраться в происходящем. Даже если бы оказалось, что Сириуса действительно пытают, то я должен был прислушаться к тебе, когда ты меня останавливала. Снейп тогда понял мой намек и явно сам предупредил Орден, что мы отправились в Отдел Тайн, иначе бы мы тогда так и остались один на один со взрослыми и матерыми Пожирателями. — Да, что бы ты ни думал о профессоре Снейпе и несмотря на вашу личную неприязнь, ты должен признать, что уже несколько лет подряд он вытаскивает всех нас из передряг, — согласилась с ним Гермиона. Она была рада, что парень стал, наконец, думать головой. Пусть и пришлось заплатить за это слишком высокую цену. — Так что теперь, когда мы с тобой создали семью, я не собираюсь вести себя так неосмотрительно, как мои родители, — твердо продолжил Поттер. — Гарри! — Да, Гермиона, — кивнул он для убедительности, — я скорблю о папе с мамой, но теперь, с позиции женатого волшебника, у которого скоро появится ребенок, я просто не могу понять их действий и желания идти в бой несмотря ни на что. — Объясни пожалуйста, — негромко попросила Гермиона, поглаживая большим пальцем его по тыльной стороне ладони, в которой он держал ее руку. — Просто, когда у тебя появляется семья, ты понимаешь, что теперь несешь ответственность не только за свою жизнь. И ты не можешь больше разбрасываться своей жизнью так легко. Мои родители знали, что у них скоро должен появиться я. И все равно, они решили остаться в стране и бороться против Волдеморта. Они знали, что этот псих охотится за мной, когда Дамблдор рассказал им про пророчество. И все равно остались в стране. Даже если представить, что никакого предателя не было и Фиделиус сработал, как надо, неужели они решили, что этого будет достаточно, чтобы остановить Лорда? Или они вечность собирались прятаться? — Ты прав, это действительно немного недальновидно и странно с их стороны, — Гермиона рассеянно погладила свой еще плоский животик. — Я бы поступила иначе… — Ну же… — подтолкнул ее муж. — Я бы уехала так далеко, как могу, чтобы никто не смог добраться до семьи. И пусть бы разбирались со своими Темными Лордами сами, — уверенно закончила миссис Поттер. — Вот видишь! Кстати о Темных Лордах, я тут подумал, что раньше наш директор как-то справился с Гриндевальдом и детей, насколько я знаю, в войну не втравливал, — добавил Гарри. — Ну, тогда ведь не было пророчества о ребенке, которому предначертано победить его, — немного неуверенно пожала плечами Гермиона. — Но ты прав, даже наличие всяких сомнительных пророчеств не означает, что мы должны сломя голову ломануться в войне участвовать. — Вот и я так думаю, — кивнул Гарри. — Так вот, я размышлял о том, куда бы мы могли уехать и понял, что несмотря на то, что я Гарри Поттер, связей у меня — кот наплакал и если мы отправимся в другую страну, то помочь нам будет некому. Не то, чтобы мы не справились бы, но это было бы существенно сложнее осуществить без помощи взрослого волшебника, лояльного нам. — Согласна, — посмотрев на парня, она спросила, — что ты предлагаешь? Ты ведь что-то придумал, я права? — Да, я тут вспомнил Турнир, — начал Поттер, — а если конкретнее, то второе задание, когда я вместе с Роном спас сестру Флер. И пусть это будет звучать не очень уж благородно, но с какой стороны не посмотри, Делакуры мне должны за спасение своей дочери, которую могли убить русалки. — Да уж, — поморщилась Гермиона, она явно не была довольна таким поворотом событий, но теперь она изменилась, сместились приоритеты. Самым главным было защитить свою семью, своего не рожденного малыша, а о том, как выглядит такой поступок с точки зрения морали, она подумает потом, когда они все будут в безопасности. Что она и озвучила мужу. Гарри был приятно удивлен такими переменами и выложил ей свой план. Час спустя, белая сова вылетела из самой маленькой комнаты в доме семьи Дурсль. Она держала путь во Францию. И, надо сказать, она была довольна возможностью поразмять крылья. А через неделю Гарри получил ответ от своих французских друзей, результатом которого стал нелегкий, но продуктивный разговор со старшими Грейнджерами. Честного говоря, Гарри и Гермиона боялись негативной реакции ее родителей. И не прогадали. Моника и Венделл Грейнджеры сначала были настолько поражены новостями о замужестве и беременности дочери, что не могли и слова сказать. А потом разразился скандал, который Гарри и Гермиона с трудом успокоили. Конечно, родители не были счастливы, но им оставалось только принять факт того, что ни развестись, ни тем более избавиться от ребенка они не могут. Они не понимали в полной мере значения магического брака, но, кажется, объяснений им было достаточно на первое время. А потом дети огорошили их новостями о надвигающейся войне в волшебном мире и не дав им испугаться и разозлиться еще сильнее, сразу выложили свой план о переезде во Францию, а также об уже предпринятых действиях на этот счет. Взрослые задумались, попросив дать им некоторое время на раздумья. Подростки соглашаются, однако четко обрисовывают им свою позицию. Что даже если Грейнджеры будут против, они все равно уедут, потому что им есть что терять. И что если понадобится, Гермиона потянет своих родителей за собой силой. — Поймите, что как только мы с Гарри не появимся в Хогвартсе первого сентября, то весь магический мир встанет на уши. И не только «хорошая» сторона, — попыталась объяснить дочь. — Пожиратели Смерти и Волдеморт тут же отправятся к тем, кто, по их мнению, может знать о нашем местонахождении. И если за волшебников мы переживаем не так сильно, то вы с мамой, — девушка посмотрела на отца, — будете просто бессильны против них. И нет, если ты думаешь, что огнестрельное оружие вас спасет, то глубоко ошибаешься. Если против одного посредственного мага и могло бы сработать, то против группы сильных и разъяренных террористов, не гнушающихся абсолютно ничем, твой пистолет, папа, не стоит ничего. Она сделала паузу, прежде чем закончить свою эмоциональную речь, а сидящий рядом Гарри поглаживал ее по спине, поддерживая. — Вы можете потом возненавидеть меня, но я не оставлю вас здесь и если потребуется, если вы будете против, то я заберу вас во Францию силой. Никакие конфликты не стоят вашей жизни, — твердо закончила волшебница. Думали Грейнджеры недолго. Уже под конец пламенной речи дочери они поняли, что согласятся с любым планом девушки и ее новоявленного мужа. Они вынуждены были признать, что их маленькая девочка изменилась и стала гораздо более ответственной и серьезной, чем обычно. Моника и Венделл переглянулись, без слов понимая друг друга. Дочь права. Никакие конфликты не стоят жизни их немного разросшейся семьи. А со всем остальным они справятся со временем. — Мы согласны, — хором сказали Грейнджеры, не дав Поттерам выйти из гостиной. Увидев, как расслабляются плечи Гермионы, родители поняли, насколько она была напряжена в ожидании их решения. Они поняли, что дочь была явно не счастлива от мысли, что ей пришлось бы насильно их увозить из страны, чтобы спасти. В этот момент все стало неважно, кроме безопасного будущего. — Итак, — прочистив горло, заговорил Венделл, — каков план? — Наши французские друзья согласились приютить нас всех на время, — выдохнув, стал отвечать Гарри. — У них в Париже огромный дом и на первое время мы разместимся там. Мсье Делакур обещал помочь с легализацией в стране, с официальным оформлением политического убежища. Он, что меня удивило, на короткой ноге с министром магической Франции, а потому оформление гражданства также не займет много времени. С моей стороны, мне понадобится посетить наш банк, чтобы гоблины перевели все мои деньги, доставшиеся от родителей во французский филиал Гринготтса. Через некоторое время, мы купим дом. Также нам с Гермионой нужно будет как-то завершить обучение и получить диплом до того момента, как родится наш ребенок. Поэтому, я полагаю, что придется учиться и нагонять все дома. А дальше посмотрим. — Что ж, вполне жизнеспособный план, как по мне, — задумчиво пробормотала Моника. — Но ты уверен, что эти Делакуры помогут? — Да, — уверенно кивнул Гарри. — Даже если они бы и не очень хотели, (в чем я сомневаюсь, потому как к концу Турнира я был в довольно дружеских отношениях с обеими его дочерьми), мсье Делакур обязан мне, так как я спас его младшую дочь от смерти, а старшую от одного очень плохого заклятия. Но опасаться не стоит. Судя по тону его ответного письма, он и его супруга Аполлин, а также Флер и Габриэль будут просто счастливы оказать нам любую помощь. — Остается только дело за малым, — взяла слово Гермиона, — вы должны решить, что будете делать со своей клиникой. — Как скоро мы собираемся уезжать? — деловито спросил Венделл, мысленно прикидывая, сколько времени им с женой понадобится, чтобы продать клинику и собрать вещи. — Мы надеемся быть во Франции сразу после дня рождения Гарри, а это тридцать первого июля, — ответила волшебница. — Мы подумали, что если Гарри получит все свои подарки, пока будет все еще находиться здесь и ответит на поздравления, то нас хватятся не раньше конца августа, когда мы обычно все вместе отправляемся за покупками к школе. — Логично, — покивал Вернделл. — Что ж, тогда у нас не так уж и много времени, чтобы решить все дела и собрать вещи. — О вещах не переживайте, мы с Гарри собираемся купить палочки, на которых не стоит надзор, и тогда мы сможем помочь вам собрать все необходимое буквально за несколько минут, — успокоила их дочь. — Все, что вам нужно сейчас сделать — решить, как вы поступите с клиникой. — Что ж, на том и решили, — хлопнул себя по коленям отец Гермионы. — Я так счастлива, что вы согласились, — в глазах уже почти бывшей гриффиндорки стояли слезы. Она бросилась обнимать мать и отца, как только почувствовала, что напряжение, до этого висевшее в помещении, просто испарилось, когда было принято окончательное решение. — Ох, Гермиона, — всхлипывает Моника, обнимая девушку. — Ты ведь понимаешь, что нам придется о многом поговорить? — с напускной серьезностью, задает риторический вопрос женщина. — Конечно, мама, — отвечает Гермиона, расслабляясь в объятиях родителей.

***

Поход в банк на следующий день проходит спокойно и без каких-либо проволочек. Гринготтс без лишних вопросов инициировал перевод средств во французский филиал банка. К слову, выяснилось несколько приятных моментов. Денег у него было несколько больше, чем он ожидал. Конечно, он не был миллиардером, но снадобье для волос «Простоблеск», которое изобрел его дед Флимонт, принесло довольно внушительный доход. Также, он узнал, что у него есть небольшое поместье во Франции, которое старшие Поттеры передали в наследство Джеймсу, помимо той самой мантии-невидимки. К этому добавилась немного омрачающая настроение новость о том, что Сириус также оставил своему крестнику наследство. Тот самый дом на площади Гриммо со всем его содержимым, включая мстительного домовика Кикимера. Гермиона предложила супругу подумать об этом позже, а сейчас сконцентрироваться на том, что им не придется покупать дом, так как теперь у них есть особняк. Гарри согласился с девушкой и попытался переключиться на более своевременные и важные вопросы, требующие их внимания. Что же касается волшебных палочек, то выясняется, что Гарри не нужно расставаться со своей родной с пером феникса. Гарри и Гермиона узнали, что с его палочки уже давно должны были снять надзор, так как с того самого момента, как он стал четвертым чемпионом в Турнире Трех Волшебников, магия признала его совершеннолетним. Тут молодой мистер Поттер готов был взорваться от злости, когда до него дошло, что он совершенно легально воспользовался заклинанием Патронуса, когда спасал себя и Дадли от дементоров. И единственное, что ему могли предъявить — это применение магии при магглах. Что также очень быстро было бы оспорено, так как Дурсли прекрасно осведомлены о существовании магии. Гермионе удалось успокоить начавшего закипать мужа, хотя и сама была крайне недовольна тем, что ему пришлось пройти через тот унизительный судебный процесс просто так. Таким образом, палочку пришлось купить только Гермионе, так как надзор с палочки ее мужа был снят прямо на месте. День рождения Гарри миновал довольно быстро. Как и было решено, он разослал всем письма с благодарностями и уже на следующий день ранним утром он навсегда покинул (не)гостеприимный дом своих родственников. Единственное, что он сделал, это дал Дурслям совет покинуть Литтл Уингинг, так как в волшебном мире начинается война и за ними могут прийти, чтобы надавить и найти его, Гарри. Забегая немного вперед, надо сказать, что Дурсли вняли совету своего ненормального племянника и уже через две недели дом номер четыре по Тисовой улице был продан. А за несколько дней до начала учебного года, Альбус Дамблдор явился в городок за своим подопечным, чтобы попросить Гарри поспособствовать возвращению старого профессора зельеварения обратно в Хогвартс. Сказать, что директор был удивлен и крайне взволнован отсутствием не только Дурслей, но и самого Гарри — значит промолчать. Но это было потом, а сейчас молодые Поттеры и старшие Грейнджеры привыкали к новой жизни. Для начала они, как и обещали, остановились у Делакуров, сердечно поблагодарив за содействие в переезде и получении официального статуса в новой стране. Французские волшебники были шокированы, когда услышали более полную причину принятого британцами решения. Конечно, они поздравили молодоженов и восхитились тем, что это был магический брак. Габриэль немного расстроилась, поскольку еще с Турнира мечтала стать женой своего спасителя, но стоило Гермионе пообещать сестре Флер, что она непременно может принимать участие в их новой жизни и даже при желании стать крестной их с Гарри будущего малыша, мадемуазель Делакур быстро забыла о своей грусти и уже мечтала о том, как будет учить ребенка французскому и многим интересным заклинаниям. Услышав это, Гарри и Гермиона тепло улыбнулись, выдохнув от облегчения. Им явно не хотелось делать больно девочке, увлекшейся своим героем-спасителем. К счастью, старшие Делакуры восприняли предложение положительно. Пусть довольно своеобразно, но они породнятся с Поттерами, а помимо неплохих дружеских отношений, это действительно было выгодно для обоих сторон. Все это прекрасно понимали и никто не возражал, а потому между ними не возникло никакого напряжения. Спустя несколько дней, проведенных под крылом семейства Делакур, Грейнджеры и Поттеры отправились в особняк, что должен был перейти по наследству от старших Поттеров Джеймсу и Лили. Надо сказать, он был довольно просторным. Гарри и Гермиона еще долго удивлялись, что дом считали небольшим. Шестнадцать спальных комнат, не считая кухни, гостиных и кабинетов — весьма внушительное пространство. Также в особняке была замечательная библиотека, куда Гермиону постарались не пустить в первый же день, страшно ее расстроив. — Дорогая, ты еще успеешь разведать библиотеку, — уверяла дочь Моника. — Сейчас нужно обратить внимание на остальные помещения и озаботиться приемлемым состоянием комнат, в которых мы разместимся. Гермиона согласилась с мамой, и только стоило Гарри произнести вслух, что даже с магией им придется потратить не один день, чтобы привести дом в жилой вид, как прямо перед ними с хлопком появились трое домовых эльфов. Впоследствии и Поттеры, и Грейнджеры не могли нарадоваться на таких помощников, иначе, они были уверены, не справились бы с таким большим домом. Даже Гермиона забыла о своей идее освободить всех домовиков, когда очень умные эльфы разъяснили молодой хозяйке все на пальцах о своей природе. Время шло, приближалось первое сентября. К ним часто наведывались в гости сестры Делакур и очень помогли с поступлением на заочное обучение с целью сдать экзамены. Постепенно узнавая магический мир Франции, Поттеры удивлялись тому, насколько другие здесь взгляды у волшебников. Как они были шокированы, когда в магическом квартале встретили совершенно спокойно расхаживающих оборотней и вампиров. Гоблины здесь также не сидели в своем здании, не выказывая носа на улицу, а совершенно спокойно сосуществовали с другими магическими расами. Почему же магическая Британия не такая? Почему она постоянно находится в состоянии войны? Гарри и Гермионе оставалось только головой качать. Позже они ни разу не пожалели, что решили переехать именно сюда. С годами Франция стала им настоящим домом. А первого сентября грянул гром. Это дошло даже до магической Европы. Каждая, даже самая «маленькая» газета пестрела сообщениями о пропаже Гарри Поттера. И пусть у самого Гарри где-то в глубине души и шевельнулось нечто похожее на стыд, он тут же загнал несвоевременно проснувшуюся совесть куда подальше. Да, нехорошо, что он не предупредил директора и друзей о том, что собирается уехать. Но он был уверен, что скажи он об этом честно, ему бы никто не позволил этого сделать. Его бы привязали к стулу и заставили сражаться во имя всех и вся. А он просто не мог позволить себе совершить ту же ошибку, что и его родители. А что касается Ордена Феникса, директора и других его друзей, то он был уверен, что они справятся. Кроме того, теперь он понимал, что все они сделали свой осознанный выбор, приняли решение ввязаться в противостояние. Но не он. С самого начала его никто ни о чем не спрашивал, а хочет ли он. Было просто слово «должен». — «Ты должен, мой мальчик», — так говорил Альбус Дамблдор. Но теперь Гарри сделал свой выбор. И он был в пользу семьи. Так что Гарри сосредоточился на обучении. Слава Мерлину, ему в этом всегда помогала Гермиона, потому что до него дошло, насколько отрывочными и неполными были его знания. Более того, очень показательная разница в образовании выяснилась тогда, когда даже Гермиона знала меньше половины. Так что подростки грызли гранит наук, им с удовольствием в этом помогали Делакуры. Старшие же Грейнджеры только головами качали, наблюдая за стараниями молодых людей, у которых едва ли пар из ушей не шел от усердия. Буквально. Сами же Моника и Венделл решили сменить род деятельности и оставить лечение зубов своим коллегам. Разумеется, тут не обошлось без удивительно убедительных в своих советах мсье и мадам Делакур. Моника очень близко сдружились с Аполлин, которая занималась разведением магических видов роз и других невероятных цветов, а также у француженки имелся собственный кондитерский магазин. Так что Моника с удовольствием присоединилась к волшебнице и уже скоро цветы, что выращивала миссис Грейнджер в саду и теплицах особняка Поттеров, стали приносить доход. А кондитерские шедевры Аполлин и Моники, что весьма недурно готовила по маггловским рецептам, за несколько лет покорили волшебную Францию, принося славу женщинам. К слову, магглам совершено не возбранялось находиться на волшебных улицах. Грейнджеры еще помнили, как на них поглядывали волшебники на Косом Переулке, куда они сопровождали дочь перед ее вторым курсом. Первое время они напряженно ждали косых взглядом, угроз и вовсе того, что их выставят вон. Но этого не произошло. И это был один из многих моментов, когда Моника и Венделл благодарили свою дочь и зятя за то, что уговорили их переехать. Так, они могли быть ближе к Гермионе, понимать ее и, чего греха таить, они сами восхищались волшебством и каждый раз радовались, словно дети, попавшие в сказку. Словом, для них это именно так и было. Мистер Грейнджер, удивительно для самого себя, пошел в политику. Надо сказать, и тут не обошлось без положительного во всех смыслах влияния мсье Делакура. Министр магии, с которым его познакомил новый друг, был счастлив поговорить с неглупым магглом, который, ко всему прочему, являлся врачом, пусть и узкой направленности. Однако спустя годы, министр Франции благодарил Мерлина за такое удачное знакомство, так как магическая медицина шагнула вперед, как и все остальные отрасли жизни, что шагали теперь в ногу с развитием маггловского мира, если не опережая его. Не лишним будет добавить, что мистер и миссис Грейнджер прожили намного дольше среднестатистического маггла, благодаря продвинутой медицине волшебников, во многом базирующейся на маггловской. Гарри и Гермиона успешно сдали экзамены до рождения малыша Арчера Поттера. На год они полностью посвятили себя семье, а позже, когда Гермиона перестала кормить сына грудью и смогла отдать его на попечение своих родителей и обожавшей своего крестника Габриэль, она стала учиться на артефактора вместе со своим мужем, а спустя несколько лет, они оба получили звание Мастера артефактора, когда создали аналог мобильного телефона для волшебников. Теперь маги могли больше не засовывать свои лица в камин, чтобы связаться друг с другом. Позже, спустя много лет провальных попыток адаптировать возможность выхода в интернет, Гарри с Гермионой все же удалось открыть новый мир для волшебников. Самым большим плюсом маги считали легкий поиск любой информации. Теперь не нужно было проводить часы в библиотеке. Конечно, ушли годы на то, чтобы хотя бы часть существующих книг перевести в электронный вид. К слову, Поттеры озаботились и безопасностью. То есть, какой-то обычный маггл, не имеющий ничего общего с волшебным миром, не мог случайно набрести на сайт. Это была совершенно отдельная, касающаяся исключительно магического мира сеть. Если же вернуться к тому времени до рождения наследника рода Поттер, то нужно отметить, что магическая Британия бурлила долго. Волшебники сбились с ног, пытаясь найти своего героя. Орден Феникса денно и нощно рыскали по маггловскому Лондону и его окраинам, а также и по магическим закоулкам. Благодаря поискам Гарри Поттера, перетряхнули и вычистили Лютный Переулок. Новый министр Скримджер, который только занял свой пост в начале лета, хватался за волосы. Он был в ужасе от того, что нашли в Лютном и сколько сочувствующих Пожирателям и других последователей темной стороны было поймано во время той облавы. А всего-то директор Дамблдор потерял своего ручного героя. Целые годы Лютный процветал, торговал самыми ужасными артефактами, органами пойманных беспризорных магглорожденных и других потерянных детей, что не относились к известным фамилиям. И только сейчас это все пресекли, жестко вычистив переулок, когда Альбус Дамблдор заподозрил, что Гарри Поттера могли похитить. Сущий кошмар! Но ужас только начинался. Поиски героя ни к чему не привели. Десятки писем вернулись не прочитанными, а ритуал поиска просто не мог пробиться через пролив. К концу года в своем кабинете в Хогвартсе скончался директор Дамблдор. Проклятие, поразившее его, когда он не сдержался и надел кольцо, победило. Драко Малфою не пришлось брать грех на душу, убивая старого волшебника. А Северус Снейп так и остался шпионом в ставке врага, которому доверяли профессора и Орден Феникса. На долгие два года в магической Британии установился полный террор под началом Волдеморта, взявшего министерство. Шаткое равновесие в Хогвартсе мог удерживать именно Снейп, которого Темный Лорд назначил новым директором. В директорский кабинет, ставший теперь его, часто приходила Минерва Макгонагалл и они оба пытались разговорить портрет Альбуса. Бывший директор долго не желал раскрывать им свой план, все еще надеясь, что Гарри Поттер найдется и исполнит свое предназначение. Только полтора года спустя он понял, что Гарри, если он действительно жив, не вернется, а если он погиб, то скорее всего с ним погиб и последний крестраж Тома. А значит, оставалось только уничтожить все остальные. Он не знал, что еще два года назад, когда Гарри и Гермиона заключили магический брак, магия их любви просто выжгла крестраж из шрама парня. Только в одном Альбус оказался прав. Волдеморта действительно победила любовь, но совсем не в том проявлении, о котором думал сам бывший директор. Только смирившись с неизбежным, Дамблдор поделился с Минервой и Северусом своим планом. Сказать, что слизеринец и гриффиндорка были в ярости — значит просто промолчать. Осознание, что частички души Тома уже давно могли быть найдены и уничтожены, едва не убило мужчину и женщину. Они вытрясли всю информацию о местонахождении крестражей из портрета и Ордену Феникса было дано новое задание. Всего полгода понадобилось волшебникам, чтобы в состоянии военного положения найти все частички и уничтожить их. Полгода всего ушло на то, что тянулось уже больше двадцати лет. И Альбус Дамблдор мог этому помешать, он мог прекратить эту бессмысленную войну еще много лет назад, когда все не было так запущено, когда еще не погибло столько людей. После окончательной победы над Волдемортом, которого уничтожил Северус, спалив того в Адском Пламени в родительском доме, куда он его заманил, а Орден страховал, не было счастливого пира. Не радовались члены Ордена, не ликовали, они скорбели о потерях. О людях, о годах. И бесконечно злились на Дамблдора, не понимали заигравшегося в одному ему известную игру старика. И нередко вспоминали о мальчике с пронзительно зелеными глазами, который был должен погибнуть, следуя плану их наставника. Они оплакивали своего друга, спасителя и бескорыстного мальчишку, который несмотря на бесконечное предательство, все равно продолжал их спасать, пока не погиб. Так они думали, пока новости из далекой Франции не просочились на туманный Альбион. Хитрые гоблины, помалкивающие все эти годы о переезде мистера Поттера и его жены в Европу, гаденько хихикали, наблюдая за метаниями общественности в ответ на шокирующие новости из-за рубежа. Больше всего себя чувствовали обманутыми считавшие себя самыми близкими ему люди. Семья Уизли, Орден, Гриффиндор. Из всех за Гарри и Гермиону, начавших новую жизнь и добившихся многого радовались Невилл, Полумна, Минерва и, на удивление, Северус, так и оставшийся на посту директора школы. О том, как Макгонагалл и Снейп посвятили портрет Дамблдора в подробности новой жизни мистера Поттера можно написать целый мемуар. Ведь декан бывших гриффиндорцев однажды встретилась с молодым семейством, которые не скрываясь рассказали ей правду о причинах того судьбоносного решения. Минерва же потом пересказала все нынешнему директору, который искренне порадовался за бывших учеников. Как же они с Макгонагалл злорадствовали, наблюдая за метаниями Альбуса в его портрете. Но это совсем другая история. Общественность какое-то время еще бурлила, негодовала, а потом успокоилась, махнув на бывшего избранного рукой. Ведь, как выяснилось, и без него справились. Не смогли примириться с таким предательством, как они расценивали поступок Гарри и Гермионы, семья Уизли. А если конкретно, то всего несколько человек так никогда и не смогло простить Гарри. Молли, Рон и Джинни. Джинни была убита, она терзалась мучениями от неразделенной любви. Она до конца верила, что они с Гарри непременно будут вместе, как только война закончится. Такого же мнения была и Молли. А Рон… Рон был Роном. Он завидовал, злился и ненавидел. Он считал, что предавший его однажды на четвертом курсе Поттер, закономерно предал его снова, забрав девушку, что принадлежала ему, Рону. Поттер жил ту жизнь, которую должен был жить сам Рон и парень не видел никаких несоответствий в своих суждениях. Тем не менее, время шло, волшебный мир менялся, вскоре люди забыли все скандалы, связанные с мальчиком-который-выжил и его подругой. Померкли в памяти яркие события последней войны, общество волшебной Британии вернулось в свою колею и медленно развивалось, перенимая отголоски достижений далекой Европы. А Гарри и Гермиона Поттеры ни разу не пожалели о принятом когда-то решении сбежать. Уже в глубокой старости, нянча своих многочисленных правнуков, Гарри Поттер однажды мысленно поблагодарит дядю Вернона, заставившего его найти работу и тот самый заказ, что привел его к дому его любимой Гермионы. Шрам не беспокоил его уже очень много лет. Все действительно было хорошо.