(but when your stitch comes loose) I want to sleep on every piece of fuzz and stuffing that comes out of you howtowords

      Энид убедилась, что на маленьком экране, прикрепленном к камере, которую она использовала для трансляции в третий раз подряд, не было видно ничего, кроме ее лица, затем она, наконец, начала свою еженедельную трансляцию, нервничая по этому поводу гораздо больше, чем с тех пор, как сделала это в первый раз.       Обычно у нее было не больше горстки зрителей, и большинство из них были ее настоящими друзьями, но это все равно имело для нее значение. Поэтому необходимость скрывать что-то от них, даже если на самом деле это не было секретом или чем-то в этом роде, заставляла ее чрезвычайно нервничать.       — Извините, что я снова немного опоздала, просто был довольно напряженный день. Как обычно, знаете ли… В любом случае, я подумала, что мы могли бы сегодня устроить чилл-стрим, может быть, немного поболтать или что-то в этом роде. Если у кого-то из вас есть какие-либо предложения или вы хотите о чем-то поговорить, не стесняйтесь спрашивать, главное, чтобы это было тихо, потому что моя подруга сейчас спит, и я действительно не хочу ее будить, — Она продолжала в том же духе еще некоторое время, ожидая появления первых сообщений в своем чате.       В первых нескольких сообщениях все спрашивали, почему у нее такой странный ракурс съемки, но она проигнорировала их, пока не готовая это объяснить. Еще через несколько минут она, наконец, завела настоящий разговор о новом альбоме одной из ее любимых групп, о выходе которого только что было объявлено.       Она продолжала говорить, не произнося ничего заслуживающего упоминания, почти полчаса, по-прежнему стараясь игнорировать любые комментарии по поводу ракурса камеры и всего, что с этим связано, даже если люди, делающие комментарии, не могли видеть связи. Некоторые из них подобрались пугающе близко, и от одного у нее запылало лицо, но в остальном все было в порядке.       Затем, как раз в тот момент, когда она собиралась пуститься в очередную пространную тираду о двух учителях, которые, как она была почти уверена, втайне были одним и тем же человеком, пытавшимся обмануть школу, притворяясь двумя разными людьми, тогда наконец произошло именно то, чего она боялась весь стрим. И это было из–за того, что из всех людей, предательство – даже если оно было случайным - она никогда бы не ожидала.       Энид не была уверена, что он пытался сделать, когда полз по ее столу, но прежде чем он смог дотянуться до того, до чего пытался добраться, он наткнулся на камеру и заставил ее наклониться вперед ровно настолько, чтобы показать то, что Энид скрывала от своих зрителей последние тридцать или около того минут.       Прямо там, на виду у всех, находилось тело чуть меньшего размера, полностью одетое в черное и удобно расположившееся на коленях Энид.       Человек явно спал, склонив голову на грудь Энид, а руки свободно обвились вокруг ее талии. И все это было ясно видно 53 зрителям стрима, которые проявляли все больше интереса.       Первым побуждением Энид было наклониться вперед и зафиксировать камеру или, может быть, даже полностью выключить ее, но с ее нынешнего положения это было просто недосягаемо. Она бы просто пошевелилась, это могло разбудить девушку, спящую на ее коленях, и ничто не стоило того, чтобы нарушать ее покой, особенно когда прошло больше недели с тех пор, как она в последний раз по-настоящему спала.       Сначала она все еще думала об этом, но потом ее подруга пошевелилась во сне, не сильно, но достаточно, чтобы Энид инстинктивно крепче прижалась к ней и перестала двигаться, чтобы не нарушить ее столь необходимый отдых. Вместо этого она просто крепче прижала ее к себе и постаралась не слишком краснеть от всего происходящего. Это только ухудшило бы ситуацию, как только трансляция закончилась бы и ей снова пришлось бы встретиться лицом к лицу со своими друзьями.       Но она не хотела думать об этом, пока Уэнсдей все еще прижималась к ней во сне и бормотала бессмысленные звуки в ее ярко-оранжевый свитер. Если бы это не было заснято на камеру, Энид была уверена, что никто никогда бы не поверил, какой милой на самом деле может быть Уэнсдей, когда она думает, что никто не смотрит.       Только вот, именно в этом и заключалась проблема в данной ситуации. Уэнсдей не хотела, чтобы кто-нибудь видел ее такой, единственным исключением была Энид. Она была бы подавлена и, скорее всего, в ярости, когда проснулась бы и узнала, что произошло, и это разрушило бы все положительные эффекты, которые в противном случае мог бы оказать ее сон.       Судя по тому, как сильно она уже извивалась, у Энид было всего несколько минут, чтобы придумать, как лучше всего сообщить Уэнсдей, что большинство их друзей, а также горстка незнакомцев видели, как она дремала в объятиях своей подруги, сидя на ней. Это был нелегкий разговор, это было ясно сразу.       Конечно, все их друзья уже знали, что они встречаются, и Энид постоянно разглагольствовала о том, какой очаровательной была Уэнсдей и как сильно она ее любила, но была очевидная разница между тем, как Энид рассказывала им об этом, и тем, как они на самом деле это видели (и, скорее всего, делали скриншоты для последующего поддразнивания).       По крайней мере, Вещь наконец выключила камеру и закончил трансляцию, и, конечно же, у него также хватило ума сбежать с места своего преступления, как только он закончил. Он даже помахал Энид, прежде чем убежать – можно ли это назвать бегом, если у него не было ног? – прямо из приоткрытого окна.       Энид действительно не могла долго злиться на него, но у Уэнсдей, скорее всего, не возникло бы подобных проблем. Так что Энид просто обязана была успокоить ее, прежде чем она доберется до него.       Поэтому, когда глаза Уэнсдей медленно открылись и она, моргая, посмотрела на Энид тем открытым взглядом, который у нее бывал только в полусонном состоянии, Энид просто улыбнулась ей в ответ и чуть крепче прижала к себе, чему Уэнсдей позволила случиться без жалоб и даже с легкой улыбкой, на которую она все еще была слишком сонной, чтобы спрятать.       Она выглядела так, словно собиралась что-то сказать, но Энид остановила ее прежде, чем она успела что-либо сказать, нежно поцеловав Уэнсдей прямо в губы. Когда она отстранилась, глаза ее подруги были слегка остекленевшими, и ей пришлось несколько раз моргнуть, чтобы прийти в себя.       Прежде чем она успела это сделать, Энид перекатила стул, на котором они обе все еще сидели, на другой конец комнаты, прямо к кровати Уэнсдей.       Когда они добрались туда, Энид медленно встала со стула, все еще держа Уэнсдей на руках. В первый раз, когда она подняла ее, они обе были удивлены тем, насколько это было легко, но к настоящему времени они обе привыкли к этому, хотя Уэнсдей все еще слегка краснела каждый раз, когда Энид поднимала ее и носила, даже сейчас она пыталась скрыть свой румянец, уткнувшись лицом в плечо девушки, но ее подруга все еще могла это различить.       Если бы у Энид было меньше самоконтроля, она бы восторженно взвизгнула от того, как это было восхитительно, но она не хотела еще больше отрывать Уэнсдей ото сна, поэтому прикусила язык, пока желание не исчезло, и прогнала его прочь, наклонив голову и легонько поцеловав в самую макушку.       Прежде чем она успела снова отодвинуться, Уэнсдей тоже повернула голову и протянула руку, которая до этого лежала на спине Энид, проведя ею по крашеным волосам. Она не отстранилась, но и не позволила Энид отодвинуться, медленно подняв голову, чтобы прижаться губами к губам своей подруги в поцелуе, который был каким-то нежным и страстным одновременно.       Энид всегда удивляло, как ей это удавалось.              Когда наконец они снова отстранились друг от друга, Энид обнаружила, что, даже не заметив, переложила их обоих на кровать Уэнсдей. Ее, казалось, это не волновало и даже не осознавала эту перемену обстановки, Уэнсдей была слишком занята тем, что смотрела на Энид снизу вверх с улыбкой, которая у всех остальных была бы болезненно-влюбленной, и представляла собой набор незначительных изменений на лице.       На долгое мгновение уютное молчание наполнило их комнату. Когда Уэнсдей, наконец, прервала его через несколько секунд или часов, ее голос был грубым и едва громче шепота. Тем не менее, ее слова легко заполнили пространство между ними еще большим количеством тепла и любви, чем оно уже было.       — Не то чтобы я жалуюсь, но почему ты лежишь тут? Я думала, ты хочешь вести трансляцию до конца дня.       И каким-то образом, после всего, что произошло, именно это в конце концов заставило Энид покраснеть и отвернуться от пытливых глаз своей подруги. Ей пришлось несколько раз прочистить горло, пока она наконец смогла ответить, и даже тогда ей все равно приходилось избегать прищуренных глаз Уэнсдей, чтобы немедленно не потерять способность говорить, — Возможно, произошел небольшой инцидент, связанный с тем, что кое-кто случайно опрокинуло мою камеру, чтобы все могли тебя увидеть. Я выключил трансляцию так быстро, как только смогла, но я почти уверена, что большинство наших друзей все равно увидели. Йоко, наверное, уже сделала снимки и разослала их половине школы... — Энид со стыдом попыталась отстраниться. Ей не было стыдно быть с Уэнсдей, потому что кому когда-либо будет стыдно быть с возможно, самым лучшим человеком на свете, но Уэнсдей была замкнутым человеком, которому действительно нравились ее границы, и Энид только что нарушила одну из них сразу после того, как Уэнсдей указал ей на это, и не в первый раз.       Но Уэнсдей, казалось, не возражала, даже если и покраснела, по-видимому, при мысли о том, что остальная школа будет наблюдать за тем, что должно было быть приватным моментом только между ней и Энид. Однако вместо того, чтобы что-то предпринять, она просто уложила Энид обратно на кровать и вернулась на колени, — Все в порядке, я позабочусь об этом позже. Теперь я могу снова лечь спать?       Прежде чем Энид успела ответить, Уэнсдей еще сильнее прижалась к своей девушке и закрыла глаза, казалось, закончив разговор, по крайней мере на данный момент. Энид подождала еще секунду или две на случай, если она передумает и снова отстранится, затем обняла Уэнсдей за спину.       К тому времени, когда Энид запечатлела еще один поцелуй на макушке своей подруги, Уэнсдей уже снова спала, ее дыхание щекотало шею Энид, а руки, упиравшиеся в бока Энид, время от времени подергивались. Должно быть, она действительно очень устала, раз заснула так быстро, обычно на это уходило не менее получаса, даже когда ей было безопасно и уютно в объятиях Энид.       Блондинка не чувствовала себя особенно уставшей, поэтому она занялась расплетением косичек Уэнсдей, а затем просто провела пальцами по невероятно мягким волосам, позволяя своим мыслям плыть по течению. Сначала она не сводила глаз со спящей Уэнсдей, не желая пропустить ни единого момента из этого, но когда некоторое время спустя глаза закрылись, она не потрудилась открыть их снова. Несколько минут спустя Энид смотрела на Уэнсдей и тоже погрузилась в сон.

Небольшое добавление

      Получасом раньше.       Энид: — Давай, Уэнсдей, тебе нужно поспать!       Уэнсдей: — Хорошо, но я остаюсь здесь, — садится на колени Энид.       Энид: — Но я собираюсь начать трансляцию.       Уэнсдей: — Не слышу тебя, я уже сплю.…