I Have a Dream

I have a dream, a song to sing To help me cope with anything If you see the wonder of a fairy tale You can take the future Even if you fail. ABBA — I Have a Dream

Выглаженная фиолетовая рубашка, бережно застегнутая матерью почти на все пуговицы, смотрелась на Симоне немного странно — обычно он носил ее с футболками и только нараспашку. Но сегодня нужно было выглядеть чуть солиднее, даже несмотря на то, что любимые мешковатые джинсы с цепью на боку Симон все же решил оставить. Не хотелось отличаться от прошлого себя. От того, кто с гордо поднятой головой прошел бы мимо Королевского дворца и стыдился бы запланированной встречи. Революционные взгляды сменились влюбленными — стоило только прислушаться к себе чуть внимательнее. Внутренний голос вторил — куча проблем и травм, попытки быть собой и желание быть любимым и любящим — это нормально. Все происходит так, как должно. Мечтал ли ты об этом? Этот вопрос Симону совсем не нравился — его брови нахмурились, а на лбу проявилась морщинка. Мама нежно похлопала его по плечу в знак, что пора идти — за ними приехала Малин. Симон прошел вперед, они вышли из дома и разместились в машине, но все его мысли были об одном. Мечты были разными — некоторые сбывались, другие переставали быть желанными. А большинство из них было страшно осознать, настолько невыполнимыми они казались. Но ты все равно шел им навстречу, как бы тревога не съедала, как бы не подкашивались коленки. Потому что не каждый накануне важного дня получал в ночи такие сообщения, как вчера получил Симон.

за 12 часов до

22:30. Вилле: Спишь? 22:30. Вилле: Надеюсь, что нет 22:30. Вилле: Иначе я идиот Заснуть было сложно, а после того, как Симон услышал звуки камушков по стеклу окна, стало и вовсе невозможно. Парень знал, кого увидит на улице — довольного и смущенного Вильгельма, который уже в пятый раз за эту неделю заставил Малин привезти его к нему домой. — Ты идиот, — беззвучно протянул Симон, все равно улыбаясь. Он поспешил открыть окно и приставить к губам указательный палец: в доме все уже спали. Конечно, мама была бы рада Вильгельму и может даже с удовольствием приняла его на ночь, но они об этом не договаривались. Завтра их ждал очень напряженный день — нужно было отдохнуть, набраться сил, но Симон и сам не верил таким советам. Возможно, внезапно появившийся под окнами Вильгельм — это то, что было ему действительно необходимо. Парень махнул рукой, приглашая зайти в дом, а затем осторожно прошел к входной двери, чтобы впустить Вилле. — Ты совсем что.., — Симон не успел договорить, потому что почти сразу же его рот заткнули поцелуем. Они не виделись всего один день. Ожидаемо. — Совсем что ли? — закончил Симон, только через пару мгновений оторвавшись от нежно обнимающего его парня. Они не виделись всего один день! Точно. — Я не мог усидеть дома и мне пришла идея… — Безумная. — Дурацкая! Парни восхищенно взглянули друг на друга. До чего доводят разлуки в день? — Ты же знаешь, что не должен быть здесь, да? — Симон перешел на шепот. Он исподлобья смотрел на Вилле, и не думавшего отпускать его из объятий. — Говоришь как в фильмах, когда жених врывается к невесте за день до свадьбы, наплевав, что это плохая примета, — Вильгельм подготовил эту фразу, чтобы окончательно добить Симона. Без вариантов. — Теперь я скажу это вслух тебе в лицо: ты идиот, — Симон тихо рассмеялся и завертелся в руках парня, пытаясь выбраться. — Ну когда-нибудь… — Когда-нибудь, — Симон отвел взгляд. Пока что им предстояло разобраться с одним жизненным этапом. Будущее все еще пугало, но тревога уходила, когда они были вместе. — Пойдем. Парни быстрыми небольшими шагами прошли к Симону в комнату, держась за руки, словно кто-то невидимый намеревался их разнять. Все еще сложно было привыкнуть к тому, что они могут проявлять чувства, не скрывая их. — Так люблю твою комнату! — негромко воскликнул Вильгельм, рухнув на кровать. Он чувствовал себя здесь действительно по-домашнему и сожалел, что не мог бывать здесь чаще. Но когда-нибудь?.. — Неа, — Симон прикрыл дверь и довольный прошел к парню, который демонстративно разлегся на кровати. — Любишь меня. Про сон стоило забыть — Симон прыжком оказался на Вилле, обездвижив и так податливое тело. Парень держал его за руки, прижимая к пушистому мягкому покрывалу. Уверенность действий и последующий за этим поцелуй уже не напоминали о том, как Симон переживал, думая о предстоящем дне и о том, что может пойти не так. Пока что в его маленьком мире все было идеально. — Говоришь за меня мои слова, — сощурился Вильгельм. Его губы разомкнулись, и он тут же облизнулся. Симон некрепко держал его запястья, поэтому Вилле почти сразу вырвался и провел руками от бедер к талии парня. Они улыбались, потому что до важного разговора было еще 12 часов. Еще 12 часов до тонны ответственности, которая свалится на плечи, до неприятных разговоров, взглядов, насмешек, а возможно и до разлуки. Полчаса назад Симон размышлял и об этом, но сейчас пальцы Вилле пробирались к нему под футболку, и думать, что это в последний раз, было невозможно. — Ох, — лишь вырвалось из груди Симона. — Ммм? — Вильгельм приподнялся вперед, с ним пальцы ушли еще выше — вот-вот он бы стянул с парня футболку. — Я переживаю, — мысли все равно вернулись к тому, что съедало. Симон поймал ладони Вилле в свои и опустил, поправив одежду. Он мог промолчать, забыться, дать им несколько минут сладкого тягучего удовольствия, которого было всегда так мало, но потом бы вновь пришлось остаться в этой комнате. Уже одному. Но со всеми теми же мыслями, которые было трудно передать в переписке или видеозвонке. Симон хотел, чтобы Вилле чувствовал, как нервно подрагивает его тело при мысли, что завтра он окажется во дворце в первый раз. Что ему придется отстаивать себя — так страшно было сделать хотя бы одну ошибку. — Понимаю, — Вильгельм полностью сел, сместив парня на кровать. Он взял его ладони в свои, не нарушая тишину — только старые часы тикали, подтверждая, что время спешит. — Поэтому я сейчас здесь. У тебя. Симон почувствовал, как глаза его увлажнились — плакал он в последнее время часто. И не только по грустным поводам — по хорошим тоже, их даже, наверное, было больше. Напоминать себе о том, что он не один в этом всем кошмаре приходилось чаще, чем хотелось — но с каждым днем привыкать было легче. Он словно держал одну дистанцию и постоянно ускорял шаг, набирая темп — и тело и разум постепенно приспосабливались. — А через двенадцать часов будет наоборот, — Симон непроизвольно расправил плечи и с довольным видом боднул парня головой. — Если честно, не могу дождаться, — на одном дыхании произнес Вильгельм и прикрыл глаза, принимая тепло Симона, который целовал его в лоб. У него тоже было немало поводов для переживаний, но Борис поделился с ним одной мыслью — настолько простой, но гениальной — что ничего уже не могло нарушить его покой: иногда мечты сбываются. Иногда им просто суждено сбыться. — И поэтому тебе пора, — Симон чуть отстранился, чтобы парень увидел его успокаивающую улыбку. Затем он поцеловал его — только на этот раз в щеку. — И почему мы не могли собраться здесь? — Вильгельм провел тыльной стороной ладони по щеке Симона, смотря ему в глаза, ища в них ответ, а затем поцеловал его в мочку уха и прошептал: — Но спасибо тебе за завтра. Когда Вилле вышел из комнаты, Симон смотрел ему вслед, готовый уехать вместе с ним во дворец прямо сейчас. Несмотря на страх остаться дома и больше никогда не выходить, поддавшись слабости отказаться от своей мечты.

12 часов спустя

Симон стоял напротив большого зеркала в золотистой раме — каждое движение рук казалось ему неестественным. Смотрясь в зеркало, он понял, что рубашка все-таки немного помялась. Уверенности это не придавало. Чувствовалась неловкость, и парень пытался к ней привыкнуть — с самого первого шага во дворце. Наверное, если бы он не заметил наблюдающего за ним Вильгельма в дверном проходе, он все-таки расстегнул рубашку и расправил скрывающуюся за ней футболку. Но за взглядом на парня и обоюдным тихим «привет» последовал долгий нежный молчаливый диалог глаз. От восторга подкашивались ноги, но Симон стоял прямо и держал руки перед собой — на каждый шаг Вилле к нему он пытался выпустить хотя бы чуть-чуть воздуха. Вильгельм ощущал тепло внутри — оно проявлялось и снаружи. Во взгляде, движениях, расслабленном теле и игривых мелких шагах навстречу парню — еще никогда он не чувствовал себя так на своем месте. Его руки были заключены сзади, он чуть сутулился, но проживал этот счастливый момент полностью. — Не могу поверить, что ты здесь, — мысль кружила голову, и Вильгельм запрокинул ее, одновременно от удовольствия и чтобы взгляд совсем на поплыл — он итак не мог оторваться от Симона. — Я тоже, — он следил за Вилле как завороженный, поднимая голову к потолку, и вновь возвращаясь к лицу, губам. Почему они еще не поцеловались? То как смотрел на Симона Вильгельм, можно было предположить, что он думает о том же, и парень непроизвольно сжал пальцы от растущего возбуждения — пытаясь его усмирить. — Только я не хотел, чтобы это было по такой причине, — Вилле виновато смотрел на Симона исподлобья. Он искал лучший момент, чтобы прикоснуться к нему, и момент был пойман. Парень осторожно коснулся лацкана пиджака Вильгельма и провел по нему пальцем. — Конечно, нет, — возможно, он сказал это самому себе, потому что они стали еще ближе друг к другу, а Вилле все продолжал говорить. — Это не то, как я себе это представлял. Симон смотрел только на его губы — усилием воли он взглянул парню в глаза, но не мог не вернуться к тому, что пленило его больше. Плечи вновь нежно расправились — ему хотелось флиртовать. — А как ты себе представлял? — Я могу… показать, — Вилле тоже не дал ему расслабиться. — Окей, — смех сдержать было невозможно, а Вильгельм все кружил вокруг Симона, наконец взяв за руку. — Пойдем, — довольный собой парень потянул его за собой. Но с этим несильным, но значимым толчком, Симон вспомнил обо всех причинах его появления во дворце. Он замешкался, не торопясь следовать за парнем — хотя в этот момент он окончательно понял, что страха в нем больше нет. Возможно, только долг и вина за то, что здесь ему веселее, чем матери внизу вместе с представители королевской семьи. — В чем проблема? — Мама, — Симон бегло взглянул на дверной проход. — Они не начнут без нас, Симон. Пойдем. На это парню уже нечего было возразить. Даже не сопротивляясь любопытству, Симон зачарованно смотрел вслед Вильгельму. Он все еще протягивал ему руку — и они едва коснулись кончиками пальцев. — Вау, — первое, что смог выдавить из себя Симон, когда парни прошли в комнату Вилле. Такая реакция была скорее вызвана большой кроватью с балдахином, стоящей посередине у стены, чем обстановкой в целом. За те минут пятнадцать, что он был во дворце, Симон понял, что чувствует себя как в музее. — Жутковато, да? — Вильгельм думал о том, как помпезно и странно все может быть для Симона. Это была не его комната в Хиллерска, но все-таки и настоящим домом дворец для него не был. Ему почему-то казалось, что все еще впереди. — Да нет, я словно на экскурсии, — Симон вновь расслабленно пожал плечами и склонил голову влево. Он смотрел на уже сидящего на кровати Вильгельма, который смотрел в потолок. — И как, интересно? — спросил парень, опустив взгляд на подошедшего Симона. Он стоял перед Вилле, чуть раздвинув его ноги. Ладони опустились ему на плечи. — Да, но гид обещал показать что-то… более интересное, — Симон игриво улыбался, поглаживая парня по плечам, вырисовывая сердечки на пиджаке. — Оу, да? — он расставил ноги шире, чтобы впустить Симона. Стать еще ближе. Вильгельм смотрел на него снизу вверх, моля не останавливаться, хотя пару минут назад сам был инициатором. Черт, но Симон на него так смотрел, что картинка плыла перед глазами и он мог только общаться междометиями. — Да, определенно, — Симон наоборот, ранее чувствовавший стеснение, сейчас ощущал такую сладкую вседозволенность. Адреналин ударил ему в голову, а ладони нежно поднимались с плеч к шее, а затем к лицу. Парень улыбался, касаясь подушечками пальцев его щек. — А что хотел бы увидеть ты? — Вильгельм чувствовал, что становится все тяжелее и напряженнее сидеть просто так. Его руки обвились вокруг талии Симона и прижали его сильнее к себе. — Предпочтения? — Наверное, я бы начал с этого, — Симон облизнул губы и коснулся ими щеки парня, а затем опустился ниже, к шее. — А потом продолжил здесь… Язык коснулся яремной ямки, а пальцы оттягивали воротник рубашки и джемпер, которые мешали пробраться глубже. — Ммм, — промычал Вильгельм, поспешно снимая пиджак, но Симон не останавливался. — И может быть тут, — руки парня все-таки скользнули к ремню брюк. Дыхание перехватило. Пальцы расправились с застежкой и молнией и проникли под нижнее белье. — Но я не знаю точных планов. Подскажи… я двигаюсь в правильном направлении? — Ага, — прокашлялся Вильгельм, запрокинув голову и приоткрыв рот. — В. Очень. Правильном. На последних словах его тело чуть дрогнуло — Симон прижимал ладонь к паху парня, медленно опускаясь ниже. В тот же момент они упали на кровать. Вильгельм хотел сказать что-то еще — но парень тоже заткнул ему поцелуем рот. Прямо как вчера это сделал Вильгельм. Что-то в этом было — они впервые были дома у Вилле, целовались и касались друг друга, любили и получали удовольствие от времени, которое тянулось теперь вечно. Их могли побеспокоить и даже обнаружить — несмотря на закрытые двери — но они и не скрывались. Вряд ли кто-то думал, что они будут здесь просто говорить. — Как насчет того, чтобы.., — Симон уже сжимал член парня, и только через пару секунд ослабил хватку, дав Вилле выдохнуть. Его пальцы пробежались по основанию к головке, и только ощутив капли смазки, парень продолжил плавные движения назад и вперед. Ускоряясь и замедляясь, ускоряясь вновь. — Закончить… так? Симон целовал парня то в губы, то в шею, то в грудь — хоть вместо кожи он и чувствовал только вкус шерсти от свитера. Они не успели раздеться, и Симон переживал, что испачкается, но в какой-то момент ему стало уже все равно. Вильгельм хотел так многое сказать — и ни одна фраза не была приличной. Его тело приятно подрагивало от минувшего напряжения и расслабления в руках парня. Возможно, это он Симону и хотел показать — как он счастливый и опьяненный любовью и удовольствием лежит с ним на своей кровати и не боится, что кто-то узнает все его грязные мысли в этот момент. — Конец — новое начало, — пытаясь звучать как можно пафоснее воскликнул Вильгельм, переворачивая Симона на спину и укутывая его собой. Они чуть не задохнулись от смеха, но не остановились для передышки — оба поднялись на колени, чтобы помочь друг другу с одеждой. Симон наконец-то стянул с Вилле джемпер и намного быстрее парня расправился с пуговицами на его рубашке. Вильгельм торопился слишком сильно, поэтому у него получилось не сразу, и Симон ему помог, остановив попытки легким прикосновением рук. Он поднял нежный взгляд, говоря: «я сам». Поэтому Вилле только запустил под рубашку ладони, нащупывая футболку и вырывая ее из джинсов. Расстегнув последнюю пуговицу, парень медленно начал ее снимать. Только в этот момент он осмотрелся вокруг — все это по-настоящему. Эти величественные стены, картины, скульптуры — и они на огромной кровати развлекаются, как никогда прежде. От осознания этого по телу пробежали мурашки, и Симон замер. Но Вильгельм воспользовался этим, одной рукой коснувшись оголенной груди парня, а другой потянул его за цепочку на джинсах — к себе. — Хочу тебя здесь, — прошептал Вилле, прижав Симона сначала к себе, а затем несильно толкнул в грудь так, чтобы он упал на спину. — И хотел… всегда. В его мечтах он и правда проводил с Симоном в своей комнате целые дни. И они не только занимались сексом, они говорили — днями, ночами, делились тем, чем не делились никогда и ни с кем, заказывали вкусную еду, смотрели фильмы и сериалы, проводили часы за любимыми компьютерными играми, иногда вместе читали, а иногда просто лежали обнявшись, и засыпали под звуки дождя или тихую музыку. И сейчас эта мечта наконец-то стала реальностью? Вильгельм примкнул губами к груди Симона, медленно опускаясь вниз влажными поцелуями. Руки расправились с застежкой джинсов быстрее, чем с рубашкой, но желанное тело Симона помогало ему и здесь, с каждым прикосновением становясь податливее. И тогда парень плавным рывком стянул с него джинсы вместе с нижним бельем. — Черт, — лишь выдохнул Симон, закусив губу. Вилле осторожно водил языком по основанию члена, спускаясь к головке — лаская ее губами, и переходя от легких поцелуев к жадным неистовым касаниям к пульсирующей плоти. Парень замедлялся и останавливался, чтобы отдышаться, но вновь и вновь возвращался к тому, с чего начал. Рукой Симон направлял его движения, запустив пальцы в волосы. Спина изгибалась, прижимая лопатки к кровати. Вилле так скучал по тому, как Симон извивался в его руках, кончая почти моментально — но не переставая заводиться еще больше. Он скучал и по его запаху — кожи, одежды, волос. Поднимаясь вверх, чтобы коснуться его губ, Вилле улыбался моменту и почти сам перестал дышать — от восторга и предвкушения, что их ждет. Откинув ту встречу, которую нужно пережить — почти как сорвать пластырь с раны. Впереди лучшие моменты — как, например, этот долгий страстный поцелуй, в котором парни сейчас слились. Симон увел руки назад и оперся на них. С губ Вилле спустился к изящно проявляющимся ключицам парня, укрывая их поцелуями, едва касаясь языком. В тот момент Симон думал о том, что полуголым в кровати в королевском дворце ему быть еще не приходилось. Эта мысль рассмешила его, и Вильгельм почувствовал, как он расплылся в улыбке. — Что? — парень чуть отстранился, чтобы взглянуть на Симона, и сам непроизвольно улыбнулся. — Так ты это представлял? Что когда-нибудь я окажусь в твоей кровати почти голый, безумно влюбленный и довольный? — Симон хитро смотрел на растерявшегося Вильгельма. Но это еще было не все. — Да! — искренне воскликнул Вилле, но Симон не дал ему продолжить. — Это было мечтой? — Да! — повторил парень, уже не выдерживая и не понимая, к чему клонит Симон. — Что ж, — Симон склонил голову набок, а затем потянул руки к Вильгельму, чтобы обнять за шею. — Значит пора выбирать новую мечту. — У меня есть пара на примете, — блаженно сощурился парень и в ответ приобнял Симона за талию. — Да? Да? — казалось, что Симон уже не может остановиться. Его тело подтолкнуло Вилле чуть вперед. — Расскажешь? — О мечтах не говорят вслух! — Значит? — Симон нежно поглаживал парня вдоль шеи, иногда уходя чуть выше, и касался волос — несильно одергивал их, а затем вновь массировал кожу. — Покажу.., — на этой фразе им обоим показалось, что они захлебнутся от восторга, и Вилле уже был готов вновь завалить парня на кровать и оказаться сверху, но в этот момент раздался звон колокола, означающий только одно — им пора идти. За еще одной мечтой.