Ошибка ли?

Эвтида уже час лежала, размышляя о случившемся. Ошибка? Нужно молчать? Соскучился по ласке? Её расстроила произошедшая ситуация. Она ведь не виновата, что решила выпить вина, дабы отвлечься, а тут пришёл эпистат и… А, в прочем, это действительно была ошибка. Но как теперь смотреть на него? На эти глаза, затуманенные совсем недавно, но смотрящие прямо на неё. Губы, что сминали её собственные в страстном поцелуе. Руки, сжимающие её талию. — Да будь ты трижды проклят, Амен! — с этими словами она встала, чтобы привести себя в порядок. Взяла вещи и отправилась в баню. При входе стояло большое зеркало. Это было удобно, чтобы привести себя в порядок сразу же, как только вышла из бани, а не бежать в своё жилище. Посмотревшись, она ужаснулась. Лиловые следы на шее, их очень много. Да и ладно, если бы они были маленькими, так их видно за атур. Эпистат… Их ведь придётся как-то скрывать. Что скажут остальные, увидев это недоразумение… Эве было страшно. Но желание смыть с себя все те приятные и постыдные для себя ощущения было ещё больше, так что она тяжело вздохнула и принялась умываться. Вечер решила скоротать в трапезной. Там можно было не только есть, но и заниматься письмом, остальными делами, если того требует ситуация. В хижине она не могла этим заниматься, ведь туалетный столик был мал для этого, а больше у неё ничего и не стояло. На полу писать — устать можно. Так что дождалась, когда последняя повариха уйдёт и расположилась на столе, находящимся поодаль от остальных. Так было спокойнее, ведь она теперь находится вне зоне видимости. Дописав первый свиток, она услышала шорох. Да нет, шаги. Медленные, тяжёлые… Тело мгновенно напряглось, понимая, кто это идёт. Если бог будет милостив, то она надеялась, что это ошибка, ведь эпистата она хотела видеть в последнюю очередь. Обида снова ударила в голову новой болью. Ощущение, будто ей воспользовались. Ощущение ли? Ждать долго не пришлось, Амен показался на горизонте. Их глаза встретились. Он немного напрягся, будто ожидал, что один тут. Их чувства были взаимны сейчас, но, по всей видимости, это судьба, никак иначе. Долго Эвтида смотреть не стала на вошедшего и опустила взгляд на второй папирус. Не хотелось ни объясняться, ни в целом разговаривать с ним. Но Амен удивил её. Вздохнул и сел рядом, на её же лавку. Она вернула свой взгляд, полный недоумения. Отвернулась, неловко прокашлялась и тихо сказала: — Тут много свободных мест, господин. — Я всегда сижу здесь. — не отвлекался он от раскладывания вещей. — А ты, как посмотрю, снова за папирусами? Умница, продолжай в том же духе. — И без твоих наставлений знаю… — она сказала это еле слышным шёпотом, но и Амен не был глухим. — Неферут, не забывайся. Занимайся своими делами, а я своими. Недовольно цокнув, Эва вернулась к писанине. Всё это время они оба молчали, только дыхание могло указать на то, что в трапезной кто-то есть. Амен изредка поглядывал на неё, из-за чего кожа Эвы покрывалась мурашками. Да, она писала о каких-то богах, но мыслями была снова у Амена на колене, страстно целуясь. Это выбивало из колеи. Мельком глянула на эпистата: он тоже читал свиток. Что там было написано, смотреть не хотелось, да и со своим свитком она уже расправилась. Устала. Пора было возвращаться. — Доброй ночи, господин. — Эвтида начала собирать свитки. — Завтра мы едем в храм, ведь так? Встану пораньше. Она уже было собрала все свои вещи, взяла в одну руку, и направилась к выходу. — Эвтида. Стой. — отчеканил Амен, из-за чего пришлось остановиться на половине пути. Оборачиваться не хотелось, ведь она надеялась, что он просто что-нибудь скажет и отпустит, но услышала шаги сзади. Сердце упало в пятки, пульс усиливался с каждым шагом эпистата. В мыслях крутилась идея побега, пока не поздно, но ноги так и остались стоять на месте. Он мягко взял её за запястье. Передумал. Сплёл их руки вместе. Эва вдруг ощутила, как с этим сплетением на их запястьях образовались нити. Красная, нить страсти, переплелась с зелёной, нитью ревности. Она понимала, что не может смотреть на Амена с другими девушками, но их связь её очень пугала и будоражила одновременно. Он начал первым. — Эва, ты обижена? — вопрос в лоб, хотя лица её он не видел. Чувствует или видит? Хотя, тут нужно быть настоящим глупцом, чтобы не заметить её задетые чувства. — Смотря на что, господин. — на этих словах он развернул её к себе. Приподнял второй рукой подбородок, заставляя смотреть в глаза, которые она так старательно отводила. — Мне не на что обижаться, сам знаешь. — Так ли это? — Так, Амен. Именно так… — она хотела развернуться и уйти прочь, но мужчина не позволил, немного резче дёрнув её на себя. Свитки полетели на пол, а баночка с чернилами приземлилась немного дальше, тем самым спасая папирусы от размытия. Эвтида подняла свои глаза на него в немом вопросе. Но все неприличные слова сами так и рвались наружу. — Да что ты… — Да послушай же меня! — она смолкла. — Эва, мне правда погано на душе после сказанных слов. Этот поцелуй, он… — девушка напряглась. — не был ошибкой. Я просто не хочу внимания к нам, и чтобы у тебя были проблемы. Тебе же хуже будет. — Ты сказал, что соскучился по ласке, потому поддался! Ты за дуру меня держишь совсем? — она высвободила руку, кидая на него дерзкий и презрительный взгляд. — Раз так по девушкам скучаешь, так и иди к ним, я причём здесь?! Это ужасно, Амен… Очень ужасно и неприятно. Говорить она больше не могла и не хотела. Увидела его грустный взгляд и стало стыдно. А за что стыдно, собственно? В одно мгновение она оказалась в его объятиях — крепких и надёжных. Мысли улетучились сразу же. Эти мягкие поглаживания по голове сводили с ума. Она обвила его торс руками, оставляя ладони на лопатках. Умиротворение. Вот, что они чувствовали в данный момент. Они понимали, к чему всё идёт. Они не могут быть вместе, но хотят. Недолго так стояли, Амен опустился головой к её шее, оставляя влажные поцелуи. На глаза попались еле видимые из-за света отметины. Удивился. — Мои, я так понимаю? — Твои. Не останавливайся… — томно вздохнув, сказала Эва. Амен ухмыльнулся. — Так куда делись твои обиды, моя Неферут? — Боже, Амен, вот нужно тебе испортить момент! — она отстранилась, показывая своё недовольство. — Ты права, видимо, пора бы признаться… Эва округлила глаза. Неужели это то, о чём она думала всё это время? Стоит ли ей тоже признаться в чувствах своих, или найти ещё более подходящий момент… Она посмотрела на него, а он на неё. Взгляды говорили за себя. Он улыбнулся самой искренней улыбкой. — Тогда, когда ты меня спросила почему я держу тебя рядом с собой. Помнишь мой ответ? — Эва задумалась, но тут же выпалила. — Услуга? Не хочешь отправлять меня в Гермополь, чтобы я попала в руки грязные. Помню. — Ты думала только об этом? А если мыслить глубже? — он наклонился к ней. — Амен, ты что хочешь мне сказать? — терпение было на исходе. — Я держу тебя рядом, потому что чувствую к тебе иные чувства. Ты мне нравишься, Неферут. Очень. Мне нравится, когда ты злишься, когда ничего не делаешь... Как ты грустишь, даёшь волю чувствам. Из всех девушек в этом проклятом Египте только ты смеешь мне дерзить и бросать взгляды. Ты прекрасна. — последние слова он сказал особенно чётко, что сердце забилось ещё чаще. — И я хочу, чтобы ты была моей женщиной. — подождав, пока Эва всё переварит, он продолжил. Обхватил её талию и наклонился ещё ниже. — Твой ответ? — Я даже не знаю… Это очень неожиданно, мы же ничего и не знаем о друг друге. — Так это можно исправить! Я не буду давить, дам время на размышления. — Нет. Я согласна, Амен. Я согласна быть твоей. Он опешил. Действительно, её иногда трудно бывает прочесть. Амен даже советовался с Тизианом, своим помощником, что делать с девушкой, которая с ума сводит. И он следовал советам: постоянно интересовался о её самочувствии, оставил в покое на время, чтобы успокоилась, не спорил с ней, когда решила оставить Ливия на своём посту лекаря, сам отправил ей обед. Да, вино тогда бешено повлияло на них и они оба поддались страсти. Ему стыдно с того, как он ушёл, оставив свою Неферут в недоумении. Сейчас же её губы растянулись в улыбке. Эва обхватила его руку своей и провернула то же действие, что тогда у своей хижины. Опустила руку на талию, а там и к бедру. Амен поднял её, словно пушинку и впился в губы своей желанной. В этот момент эпистат и его шезму были счастливы. И этот момент никто не смел испортить. Они будут вместе, несмотря ни на что. — Амен, осторожнее, отметины болят… — Я ещё тебе сделаю, чтобы все видели, что ты моя. И больше ничего не бойся. — после этих слов он понёс её к себе в хижину, чтобы доказать свою симпатию. Им обоим этого хотелось.