Разве ж это боль?

Глава клана Цзян сидел на лотосовом троне в глубокой задумчивости и, даже, в где-то умиротворяющей медитации. Глава клана Цзян пребывал в редком для него состоянии покоя — дергался только один глаз и то слегка. Если бы еще можно было отключить слух, необычно тонкий даже для заклинателя… — Думаешь, стоит его побеспокоить? — Конечно. Он ждет результатов уже три дня. — Я лучше на ночную охоту на Курганы в одиночку пойду. — Ага, сходи. А потом он тебя там найдет и решит, что ты новый Вэй У... — «Он» вас прекрасно слышит, — прорычал Цзян Чэн. — Что там? — Глава клана, сок этих деревьев действительно можно превратить в подобие ткани. Если нагреть, добавить кислоты, потом... — Оставь подробности. Ты сможешь сделать из этого защитные перчатки? — Да, глава клана. Все считали, что перчатки нужны Цзян Чэну для Цзыдяня. Идиоты даже не задумывались, как Цзян Чэн, его мать и ее мать справлялись с прирученной молнией без неуклюжих приспособлений. Материал оказался упругим и гибким, но слишком толстым. Ладно, это первый эксперимент. Потом станет лучше, или он сдерет шкуру с этого изобретателя. Ощущения, конечно, были не те. Цзян Чэн подозревал, что даже в будущем, когда, он надеялся, перчатки будут облегать руки как вторая кожа, ощущения все еще будут не те. Впрочем, «те» ощущения он уже помнил смутно. *** Во всем был виноват Вэй Усянь. Как всегда. «Сопереживание» он придумал еще подростком. Цзян Чэн с удовольствием, но и с некоторым уважением обфыркал идею, наотрез отказался от слияния разумов — Вэй Усянь и так знал о нем слишком много. А потом... — А-Чэн! А-Чэн, оружие же тоже обладает подобием разума? — Кто тут «А-Чэн» тебе? Но вообще-то да. Это же духовное оружие, идиот. — А, если... Мать как раз настояла, чтобы Цзян Чэн тренировался с Цзыдянем — «Когда-нибудь ты станешь его хозяином» — а Санду отобрала. А ждать Вэй Усянь категорически не умел. А Цзян Чэну, видимо, напекло голову. Цзыдянь оказался разумным в той мере, в какой разумны духовные собаки. Только, в отличие от собак, был материн хлыст недружелюбным и высокомерным. «Слабый», — прозвучало в голове Цзян Чэн., — «Мягкий». И, когда Цзян Чэн, обидевшись, собирался прервать контакт, внезапно: «Я поделюсь с тобой, наследник клана». Очнувшись от звона колокольчика, Цзян Чэн заглянул внутрь себя, но ничего особенного не обнаружил. Ну и ладно, и пожалуйста. Вэй Усянь, как и ожидалось, нашел с Суйбянем общий язык — шариков не хватало у обоих — и умчался куда-то тренироваться, мерзко хихикая. А Цзян Чэн, наслаждаясь редким моментом одиночества, решил подрочить. А что, все мальчики делали это, чем он хуже. Тут-то и выяснилось, что хуже. Или лучше, это как посмотреть. Потом, когда Цзян Чэн перерыл библиотеки всех кланов в поисках любых упоминаний Цзыдяня или похожего оружия, он понял. Хлыст передал ему часть своих способностей. Но мыслил он, как хлыст, и сосредоточился на той части тела Цзян Чэна, которая более всего хлыст напоминала. И с тех пор Цзян Чэн теоретически мог убивать врагов, тыкая в них членом. Возбужденным. Невозбужденный член оставался логично инертным и молнии не испускал, спасибо Небесам за малые милости, хоть пописать можно, не опасаясь за свою и чужие жизни. Ну, или не тыкая, но обнажая свое орудие в непосредственной близости. Но это понимание пришло потом. А в тот незабвенный день Цзян Чэн получил ветвистые ожоги до плеч от мелких фиолетовых молний. И вот, уже больше двадцати лет... В общем, даже в этих громоздких перчатках, учитывая период воздержания, все получилось. Не единожды. Цзян Чэн удовлетворенно вздохнул. Может быть, заказать что-то типа ножен? И тогда можно будет попробовать с человеком? Даже с живым? Ладно, это вопрос для другого дня. И тут, конечно, Цзян Чэн невольно вспомнил о Вень Нине. Вень Нин, разумеется, был нежитью и… мерзостью…, но оказался вовсе не размазней, как в физическом, так и в моральном смысле. Не то, чтобы Цзян Чэн не хотел разорвать его напополам Цзыдянем. Или не Цзыдянем. «Вот что долгое воздержание с заклинателями делает», — наставительно произнес один из голосов в голове Цзян Чэна. Лань Цижэнь вместе со всем своим занудством поселился там еще после приснопамятных лекций, сдерживая с переменным успехом самые безрассудные порывы Цзян Чэна. «Если тебе так противен Вень Нин, просто найди того, кому нравится боль, идиот. Не верю, что ты сразу об этом не подумал, А-Чэн». — Вэй Усянь, конечно, из головы Цзян Чэна не уходил даже на время своей безвременной, но, к сожалению, временной смерти. Тьфу, не к сожалению. Или к нему. Но, вообще, идея была неплоха. Первая мысль была почему-то о Цзынъи, хотя пацана Цзян Чэн и видел-то пару раз. Самый неланьский Лань явно любил нарываться и с восхищением смотрел на Цзыдянь… Но это же ничего не значит, верно? Да и сколько лет этому младенцу? Восемнадцать? Двадцать? Ровесник Цзинь Лина или чуть старше… Стыдно, глава клана. Даже самому себе Цзян Чэн не признавался, что самая-самая первая мысль, которую он мгновенно спрятал в самый дальний угол мозга, была о Вэй Усяне. Вот, кто с восторгом бы согласился на эксперимент. Да еще и удовольствие получил. И не умер бы… Наверное… Впрочем даже призрачная возможность привлечь Вэй Усяня отпадала. Лань Ванцзы, Его Превосходительство, трижды демонами выебанный Верховный Заклинатель убил бы Цзян Чэна раньше, чем тот успел сам умереть от смущения, стыда или гнева. Кстати, о Ланях… В Облачных глубинах Цзян Чэн оказался не то, чтобы случайно — Цзинь Лина с его хотелками трудно назвать случайностью — но уж точно против своей воли. И раз уж оказался, выпросил у Лань Цижэня, все еще слегка пришибленного после событий в храме, возведения на пост Лань Ванцзы и ухода в затвор Лань Сичэня, разрешение посетить холодный источник. Для, понимаете ли, наставник, уединенной медитации и усмирения нрава. Да, Цзян Чэн так и сказал и даже не выругался. И чаем не подавился. Почти. В источник Цзян Чэн вошел, скинув всю одежду и прикрыв глаза от удовольствия. Вот дураки они были в юности. Ледяная вода обнимала тело как, должно быть, Лань Ванцзы обнимает Усяня… Ой, тьфу, мерзость какая. В общем, обнимала и отрезала все лишние мысли. Почти все. — Глава клана Цзян? Блядь. Это надо же так уйти в себя, чтобы не заметить, что в источнике уже кто-то есть. Да не кто-то, а целый то ли бывший, то ли номинальный, то ли хуй знает какой еще глава клана Гусу Лань. Лань Сичэнь собственной нефритовой персоной. Голой персоной. И совершенно идеальной. Цзян Чэн поклонился. Да, он поклонился как голый глава клана голому главе клана. Как идиот идиоту. Лань Сичэнь, видимо, от неожиданности, поклонился в ответ. А потом… Цзян Чэн видел, что бывает, когда в озеро попадает молния. И всплывшую брюхом кверху рыбу видел. И дохлую мелкую водную нечисть. А еще он иногда баловался Цзыдянем, когда на затянувшейся ночной охоте нужно было добыть пропитание. В общем, было очень похоже. Цзян Чэн не понял, почему именно сейчас он и его хлыст, то есть, член так отреагировали, хотя Лань Сичэнь с распущенными по голым плечам мокрыми волосами и торчащими сосками на мокрой же потрясающе вылепленной груди… К слову, Лань Сичэнь не всплыл брюхом кверху. Лань Сичэнь выглядел прекрасно. Он потерял мученическое выражение лица, порозовел и приоткрыл рот. — Рот хоть закройте, глава клана, — простонал Цзян Чэн, содрогаясь от разрядов и безуспешно пытаясь вспомнить что-то неприятное, да вот хоть как Фея с аппетитом поедает собственные какашки… Не помогало. — Глава клана Цзян… — Зовите меня уже Цзян Чэном, в этой ситуации уместно. — Цзян Чэн, вы общались напрямую со своим оружием? «С которым?» — чуть не ляпнул Цзян Чэн, но Лань Сичэнь уже подплыл, подошел или каким-то магическим образом переместился, схватил Цзян Чэна за руку и вытащил на берег. Их обоих еще потряхивало. Член Цзян Чэна еще и потрескивал, ствол обвивали змейки-молнии. Лань Сичэнь заворожено пялился. Его собственный член и без молний выглядел угрожающе — хотя бы благодаря размерам, да и цвет темнее общего нефритового тона всей кожи, а головка почти вишневая… С головки капало… Вязкие такие капли, которые никак не списать на купание. Будь, что будет. — Глава клана… — Лань Сичэнь. Это тоже уже… уместно. — Лань Сичэнь, вас интересует мое… оружие? — Очень, — искренне ответил Лань Сичэнь и взялся за член Цзян Чэна. — Я бы хотел провести несколько… изысканий… — Он вздрогнул, ветвистые ожоги на тыльной стороне кисти как-то нерешительно проявились и тут же исчезли, все же Лань Сичэнь обладал исключительным золотым ядром. — Конечно, с вашего разрешения. Другой рукой Лань Сичэнь схватил Цзян Чэна за задницу и привлек к себе. — Вы любите боль, Лань Сичэнь? — выдавил Цзян Чэн, стараясь не кончить немедленно. — Разве ж это боль, Цзян Чэн… Разве ж это боль…