Небесам плевать

«ЕБАТЬ!» — кричит в небеса Лань Сичэнь, глава ордена Гусу Лань, самого праведного, мать его, ордена среди всех орденов, сборища лицемерных стариков и юных ханжей, ничем от стариков не отличающихся. Небеса, что странно, не разверзаются над лохматой головой Лань Сичэня. Может быть им все равно? Может быть им всегда было все равно? Это ужасно смешит Лань Сичэня, настолько, что он сгибается пополам, хохоча в голос, и чуть не падает с меча, уходя в крутое пике. Это тоже смешно, интересно, если врезаться в землю и оставить кровавые брызги на безупречном белом гравии, появится ли новое правило, запрещающее разбиваться в лепешку на территории Гусу Лань? Или это будет в том секретном толстеньком свитке правил, разработанных специально для наследников и глав ордена? Лань Сичень, срезает мечом несколько головок цветов с клумбы, снова взмывает в воздух, закладывая мертвую петлю. *** Не Хуайсан, открыв рот, наблюдает, забыв о веере. Нет, он конечно рассчитывал на какую-то реакцию, когда пробрался на кухню и подлил в чайник, предназначенный для главы в затворе, немного рисового вина. Он даже не может точно сказать, хотел он наказать Лань Сичэня или утешить. Теперь он не может сказать, наказан ли он сам или утешен видом Лань Сиченя, бушующего в темном небе под полной луной. Сказанный Лань Сичэнь , кстати, падает с меча, кувыркается в воздухе и вновь оказывается на лезвии — удерживаясь только кончиками пальцев босой ноги, отведя вторую балетным па чрезвычайно грациозного и чрезвычайно пьяного танцора. Лань Сичэнь прекрасен. Гуань он то ли потерял, то ли не удосужился надеть, волосы развеваются, чудесным образом не облепляя бледное лицо. Лань Сичэнь встает на мече на руки и нижняя рубашка обнажает впечатляющий пресс, а шелковые штаны — изящные щиколотки и крепкие икры. Больше на Лань Сичэне ничего нет. Не Хуайсан на всякий случай оглядывается, но не видит даже патруля, хотя патруль возможно нужен только для времени, когда приглашенные ученики грозят нарушить безмятежность Облачных глубин. Тем временем Лань Сичэнь уселся на Шоюэ, болтая ногами как ребенок на игрушечной лошадке. Даже такой слабый заклинатель как Не Хуайсан может при яркой луне разглядеть, как морщится идеальный лоб. Любопытно, бенефис завершен или будут еще сюрпризы? Лань Сичень, явно пробуя на вкус чужие слова, нерешительно сообщает окружающему воздуху: — Да чтоб вы сами себя три раза вокруг столба выебли. Суки, ебаные суки, хуй вам в глотку. Потом ярко улыбается и уверенно заключает: Ебаные суки. Да. Хуй! Вскакивает на меч и улетает прочь, виляя то в одну сторону, то в другую. Не Хуайсан бежит, пытаясь не отставать от кульбитов Лань Сичэня в воздухе, останавливается и пытается отдышаться, оглядываясь. Они у Стены правил. У не Хуайсана формируется нехорошее предчувствие. Лань Сичэнь зависает перед стеной в задумчивости. Потом кивает сам себе и говорит ясно и внятно: — Нет такого правила, ебаные суки. Хуй! — сдергивает штаны до бедер и берет в руки этот самый хуй. Не Хуайсан впервые чувствует, что может упасть в обморок по-настоящему. Были времена, когда он многое бы отдал, чтобы увидеть член Лань Сичэня. Не только из похотливых соображений (хотя не без них), а потому что по молодости пытался составить золотой стандарт идеальных пропорций и считал Лань Сичэня ярким образцом оных пропорций. Но некоторых деталей не хватало… Теперь же Не Хуайсан вознагражден зрелищем скульптурных нефритовых ягодиц и вот, члена, когда Лань Сичэнь выбирает более удобную позицию… Для чего? Ответ приходит в виде пары капель, обжигающих щеку Не Хуайсана. Он брезгливо вытирает лицо платком, не отрываясь от зрелища: Лань Сичэнь, безупречный Лань Сичэнь, откинувшись назад, мочится мощной, подсеребренной лунным светом струей, прямо на стену правил, будто тушит обширный пожар. Его демонический хохот сделал бы честь Патриарху Илина на пике безумия. Некоторым правилам достается больше, чем другим и неизвестно, специально ли это. Не Хуайсану кажется, что он слышит шум многочисленных бегущих ног, но этот звук перекрывает грохот. Стена рушится под напором… Под напором, да. Копил это все Лань Сичэнь что ли? И почему? Можно ли направить ци через, гм, мочу? Видимо ответ —«да». Не Хуайсан досматривает, как от Стены правил остается груда щебня, как Лань Сичень, не удосужившись натянуть штаны, улетает в сторону цзинши, а потом ускользает в свои гостевые покои. Завтра он должен встретиться с Лань Цижэнем. Жаль, что предлог, который он придумал, чтобы посетить Облачные глубины, хм, смыт свежими впечатлениями… *** Лань Сичэнь просыпается от шума снаружи цзинши. Голова раскалывается. Шоюэ лежит на постели рядом, каким-то образом излучая неодобрение. Лань Сичэнь озадачен прохладой, остро ощущаемой нижней частью тела, и с изумлением видит, что заснул поверх одеяла в спущенных почти до колен штанах. Он краснеет и спешно приводит себя в порядок, отмахиваясь от странных образов, пробивающихся сквозь боль в висках. Утренняя медитация помогает успокоить разум и тело и, к сожалению, возвращает воспоминания предыдущей ночи. Не полностью, но даже части достаточно, чтобы Лань Сичэнь застонал и уткнулся лицом в ладони. К стыду примешивается чувство, которое Лань Сичэнь даже опознать сначала не может. Только смутно помнит что-то подобное во время кампании Солнечный выстрел и может быть до нее. Изредка. Он убирает ладони и понимает, что это. Удовлетворение. В дверь цзинши стучат. Лань Сичэнь неторопливо одевается в лучшую официальную мантию, делает замысловатую прическу вокруг самого массивного серебряного гуаня. Может быть пришло время вернуться к своим обязанностям. «Хуй. Суки ебаные!» — шепчет себе Лань Сичэнь и выходит навстречу возмущенным голосам старейшин.