Чужестранка

Холодное утро встречает тусклыми лучами, блондинка движется по коридору. Прошла ровно неделя с момента, как она в дворце Бога Войны. Первые дни длились мучительно, всё это время её скудно кормили. И уже, итак, тощее телосложение, вовсе стало схожим на скелета. За эти пару дней Аглая успела сделать несколько заметок, касаемо условий. Здесь вечный холод, подобные катакомбы находятся довольно далеко от самого дворца. Самое сердце подземелье она не видела, а только его дальнюю часть. По той же причине встречаться с ослепительно ярким солнечным светом ей было до ужаса больно. Жмурясь, она еле перебирает ногами, на очи нацепили какую-то неприятно пахнущую тряпку, от неё воняло и рвотные рефлексы появлялись сами по себе. Агла сдавленно вскрикивает от внезапно острых ощущений в районе пят. Это стекло, что-то очень больно порезало ей ноги, сами пятки. Военный, стоявший сзади толкает её вперёд. Со скрипом отворяются врата, давя ей на уши. Девушка прикусывает нижнюю губу, когда прилетает новый удар, в сторону лопаток, самый кончик чужого копья касается её нежной кожи, заставляя на миг перестать дышать. Бесчестно, Аглая падает на колени, встречаясь с холодной плиткой, знакомой ей по едва забытым ощущениям. Ощущениям её первой встречи с самой смертью, глаза в глаза. С ядовитой змеей, самой судьбой всего Египта, о которой увлекательно, с особым восхищением и любопытством песни солгали в Греции. О Сете Аглая слышала и раньше. Царский переворот и братоубийства не прошли подчинённую Грецию стороной. Расползаясь вначале по интеллигенции, а после крутя хороводы у обычных людей. Мнения делились на два типа : Тех, кто поддерживал ранее павшего фараона Осириса. Доверяя ему свою жизнь и оплакивая потерю такого могущественного Бога. И тех, кто принимали и нового. Интересуясь, отчего же такой сильный и мудрый воин, защищавший свои земли, храня в них мир, сам нанёс раздор. Может, в отношениях с братом давно царили не добрые ноты, может там, в Эннеаде, всё не настолько сказочно, как они того хотели показать ? Впрочем, один урок Греция у Египта взяла. Не молчать. Перемена правителей и стала роковым пинком недовольной аристократии, в точку не возврата. Аглая помнила это смутное время, тогда усилилась охрана Царя и восстало ещё больше людей. Они считали, что если Сет смог повергнуть настолько сильного и великого владыку, как Осирис, чем они хуже Да, он Бог, а они люди. Но и их же Царь из людского рода, подобный. Значит, шансы есть. Но они ошибались, ошибались и очень жестоко, без поблажек, поплатились за свою ошибку. Агла вздрагивает, пуще цепляясь зубами в мягкую кожу красноватых губ, оттенка рубина, что когда-то цвёл украшениями на её шеи. Даже тут Сет сумел разрушить её жизнь, даже в этом действии, забрал у неё семью, страну, а теперь и жизнь... Врата сзади шумно закрываются, заставляя её выйти из собственных мыслей. Схватывая её за хрупкое плечо стражник тащит невинную, блондинка вопит, от боли во всём теле. Он касается её запачканных пшеничных прядей, нанося, не то что дискомфорт, ещё одну муку, пусть и менее болезненную. После этих " валяний " по полу некоторая, может и маленькая, часть волос точно повыпадает. Новый толчок ничем не удивляет без того перепуганную девчушку. Страх за жизнь она всё ещё испытывала, но это простая рефлексия, Аглая боялась умереть, юная дева, подобно своим ровесницам хотела жить долго, в процветающей стране. Но в столь молодые годы, вместо небесного рая над головой, у неё потолки подземелья. И скорая смерть, от которой она на волоске. — Всемилостивейший, чужестранка из Нафплиона доставлена — Громкий солдатский голос разлетается по довольно большому помещению. Агла скручивается, застывая. По её коже проходится табор мурашек, обдаёт, как током. Чувство ужаса возрастает многократно и, неминуемо быстро. Будто ощущая его присутствие каждой клеточкой. В этом месте не стоял запах благовоний, вина и чужой крови. Здесь не было иных наложниц и осколков. Пустота и холод, но на каком-то подсознательном уровне Агла понимала, что он здесь, ближе, чем кажется. Демоническая багровая дымка словно оборачивала её, запутывая посильнее в свои сети. Всё внутри стояло комом. Хлипкий кашель раздался резко и без предупреждений, попадая в самую цель, сжимая её всю, до посинения от ужаса внутри. — Развяжи — От уверенного приказа нового фараона иностранка сжалась ещё сильнее. Зажмурилась, смотреть ему второй раз в те мертвые алые озёра она не сумеет. Только её, как то и ясно, никто тут жалеть не станет. Мгновеньем вонючая тряпка, что была на её глазах слетела вниз, вызывая ещё один рвотный рефлекс. Отползая в сторону, Агла просто мечтала быстрее вымыть лицо, от этого противного запаха плесени и.. по видимости, чей-то крови. Песок лился по каменным плиткам, в миг он обхватил её ноги, сжимая хрупкие кости посильнее. Ещё одно таскание по залу заставляло Аглу взвыть, через весь зал Бог дотащил её к себе впритык, останавливая около самого трона. Что возвышался на самом верху. Усталость, перемешанная с муками, не давала ей внятно собрать мысли, или хотя бы поднять вверху голову, а может и склониться. Но впереди ждал долгий и ужасающий разговор. Разговор, который решал её жизнь, точнее то, будет ли у этой жизни продолжение. Или прямо здесь, на грязном полу, вся в пыли и пятнах, растрёпанная, она, юная дева, встретит свою смерть. Участь, которую ей отвёл кровавый Царь всея Египта. — Говори — Чётко процедил Сет. Каждая буква глухо пролетела в голове блондинки. Та, на его этот слегка раздражительный тон наклонилась, но плит так и не коснулась. Словно в тумане она перебирала свои разбросанные мысли, стараясь удержаться в норме. Наступить на самое горло, но не показать ему ещё большего страха в своих небесных глазах. Горько вдыхая полной грудью, может, в последний раз, Агла позволила себе поднять голову, что считалось, на самом деле не очень уважительным жестом. Только теперь, в таком, едва безопасном положении, это её не особо волновало. Перед ней на троне расцвела тонкая фигура молодого мужчины, в тот роковой день этого кровавого Бога она запомнить по деталям не сумела. Лишь некоторые сумбурные фрагменты, как : Алые, цвета крови его жертв глаза, бледная, почти фарфоровая кожа и... Кажется маска. Да, что и сейчас, на лице виднелась маска, закрывающая вид на всё его лицо. Такие, довольно часто носились в стране песка, что не было удивительным. Сет вальяжно восседал, перекинув одну ногу на другую, выжидая её, может совсем и не значительного рассказа. Ведомый только своими намерениями, наверняка, самыми наихудшими в её сторону. Агла не могла предугадать, что он предпримет в следующую секунду, оттого торопилась поведать ему быстрее, чтобы не лишиться своей драгоценной головы. — О, Верховный Бог Египта. Я знаю о вашем главном желание, отыскать пропавшую сестру, Богиню Магии — Агла замедлялась в словах, пытаясь подобрать правильные выражения. Знала она их язык относительно плохо, выучила не так много, посему, складывать предложения, казалось целой мукой, бескрайней — Я, вполне полезна в этом деле. Ведь могу попросить помощи у своих Богов, греческих. Точнее, у богини — Афины Сет истерически хмыкает, пропуская некую, вряд-ли здоровую ухмылку. Только Аглая этого ещё не видела, зато, хорошо почувствовала, через тембр голоса. — Издеваешься? — Нервно встряхивая упавший на плиты песок, кровавый фараон с новой силой схватил немощное тело девушки, заставляя её издать пусть и совсем короткий, но крик. Песок сжал лебединую шею, не давая на пару секунд доступа к кислороду. Сердце упало в самые пятки, а после, вон из тела провалилось в эти засыпанные земли чужой страны, не готовое бороться за жизнь своей хозяйки. Именно так казалось Аглае, когда она всего на миг смирилась с тем, что это – её, вполне ожидаемый конец. Но, уже в другую секунду эта мысль вылетела из головы девы, вместе с ней, больно целуясь с иероглифами, что красочно расположились на плитах дворца. — Ты меня за дурака не держи, сука. — Резко вскакивая с трона, Бог Войны скалиться, в миг раздражаясь — Таких как ты, у твоей Афины сотни. Думаешь, Богов ваших не знаю? Чем она тебе блять помочь сможет От яростного крика содрогаются колонны. Аглая с замиранием сердца прикрывает глаза, не давая ещё одной слезинки скатиться по её лицу. Осторожно поднимется с холодных плит, куда её ещё совсем недавно кинул Сет. Становясь, упрямо на колени. В голове всплывают родимые глаза отца. Нет, она не может вот такой сдаться. Ещё хоть немного, самую капельку.. — Пожалуйста! — Аглая кричит наперебой голосу Верховного Бога. Так истерически, с силой растягивает буквы. Складывает ладони воедино. Сет настороженно прислушивается, укладывая одну руку на свой правый бок — Убить меня легче всего, но послушайте. Я ходила в храм Афины с ранних лет, сколько помню, Богиня мне помогла. От её глаз не скрыться ни единому. Прознай она, о моём положении, Афина отзовётся, клянусь — Не дожидаясь ответа Бога, иностранка потянулась к своему левому почти разорванному карману, доставая оттуда что-то маленькое. — Вот! — Воскликнула Аглая, показывая свету алых глаз маленькое украшение. Сет изумлённо схмурил брови, делая вывод об абсурде её действий. Только его молчание Аглу не остановило, особенно энергичная сейчас, она готова была отдать всё, лишь бы получше растолковать ему самую суть своего предложения. На белой миниатюрной ладони виднелся серебряный медальон, который она так упорно пыталась показать Царю Египта. — Это мне подарили служители, в честь такой непреклонной верности Богини. Они сказали, что там есть частичка предполагаемых доспехов Афины. Это обозначение особой верности, и того, что Богиня меня везде услышит, везде — Ловкие пески забрали с мягких рук украшения, поднося к своему хозяину. С любопытством крутя диковинку, Сет в пол уха слушал речи. Конкретно сильным потоком энергии с этой " побрякушки " не веяло, однако, что-то цепляло взгляд Верховного Бога в этой вещи. На вид, обычный. Ничего особенного, выполнен ручной работой, аккуратный, серебряное изделие, с изящным изображением самой Богини Мудрости. Вот только, с ним было и вправду... Что-то не так, эта скрытая уловка бесила Сета, разжигая пламя гнева. Он ненавидел уловки, потому что слишком часто на них попадался. — И что ? — Скрипя зубами, задумчиво протянул Бог. Дозволяя продолжить рассказ девушке. Та, чуть сильнее сжав лёгкую ткань своего одеяния, разъяснила. — Дайте пол года на исполнение молитв. — Взгляд багровых глаз метнулся в сторону мелькающей в самом низу девушки, принижая её сильнее. Поёжившись, Агла продолжила упорно стоять на своем месте, гадая о следующем шаге, звуке, скрипе Бога Войны. Тихо выдыхая, чужестранка сдаётся, добавляя — Три месяца — Два — Сердце резко встрепенулась, поднимая за собой каждую её частичку. Он согласился, сейчас, её даже не особо волновал факт того, что времени ей дали куда меньше, чем было бы надо. Аглая управиться, обязательно. Первый шаг она уже сделала, второй точно будет. Осталось лишь научится держать равновесие. Склоняя покорно голову, девушка скрывает дурную ухмылку собственному счастью. Откуда-то в ней проснулась надежда и на то, что в Грецию вернуться она всё-таки сможет, сможет... Может ещё раз увидеть маму с папой, вдруг они выжили ? Требовательный голос Верховного Бога вновь звучит в помещении, совращая её совершенные мечты-небылицы гадкой реальностью. — Эй, вы там, подготовьте всё необходимое для молитв / / / / / / Никогда ещё принятие бани не было столь успокаивающим занятием. Пригревшись к горячим камням, я с детским интересом и научным любопытством рассматривала свои мокрые медовые локоны. Пропитанные разнообразными ароматами масел, они растеряли свой привычный запах алое с ромашкой. Обритая привкус реки всяких цветов. На языке затерялся привкус пепла. Теперь, этот пепел ассоциируется у меня в голове с Сетом. Нет, точнее пламя ассоциируется. Сет – пламя. Неутихающие, непоколебимое, звериное. А я – пепел. Осадок пламени, всё что от меня останется, будет этот пепел, моя, без того крайне маленькая жизнь станет куда быстрее. Всего мгновеньем. В его глазах лишь мигом. И этот миг я прогореть не хочу, сияя, мне куда привычные раскрывать малый свет, но оставаться собой. При своей стабильности, которую так безукоризненно забирал Бог Войны. Наверное, он питается моим страхом, моим бескрайним страхом. Вытираясь об махровые полотенца, мигом жмусь к единственному окошку, гребцом прочесывая свои волосы. Что-то внутри меня так упорно говорило, о не скором конце всего происходящего. Заставляя бороться с этими мыслями. Моя жалкая попытка спасти себя увенчалась успехом, вполне себе хорошим, перед молитвой, как и ранее, я запросила искупаться. Греки омываются каждый раз, когда собираются в храм, на молитву, к кому-нибудь. Не оставляя свои принципы и прошлое, я продолжала к ним прислушиваться. И вот сейчас, уже больше схожая на человека, решительно настроенная, я ещё не знала, поможет ли мне на самом деле Богиня Афина, однако, очень на это надеялась. — Это вам, Всемилостивейший Царь велел передать — Женщина появившаяся в проходе, склонила свою голову, протягивая мне какие-то одеяния. Пройдясь по тканям взглядом, я нерешительно забрала их у ещё одной прислужницы. Оказывается, в этом дворце есть и женщины, только их в раз меньше чем мужчин. То, может быть связано чётко с тем, что их " Всемилостивейший Царь" не особо жалует женское внимание. Покрутив в руках шелка, я всё-таки решила сменить свой испорченный хитон на это. Было грустно даже приблизительно сравнивать наряды. Мне не нравились эти откровенные зоны. Ткань прикрывала грудь, но заканчивалась не доходя до пупка. А с боку этой юбки виднелся огромный вырез до бедра, что вызвало во мне смущение и стыд. Увесистые украшения втоптали меня в шок ещё больше. И правда...из золота что-ли. Неужто этот фараон решил потратиться на подобную роскошь, впрочем, вспоминая то, как он обдирает людей до нитки, мне становилось плохо. Надевать все украшения я не стала, от взгляда на них меня выворачивало. Блестящие, искусные, да только какой ценой и, из чьих рук. Нет. Примерив цепочку на бедро и взяв самые простенькие серьги, я вышла в свет. Как и было предположено, храмов Богини Афины во всём Египте не сыскать. В принципе, как и храм любого греческого Бога. Но это, не было самым важным. Я могла молиться где угодно и для того не нужен был необходимый храм или комната. В этом заключался главный плюс моей работы. Зажигая свечи, я посильнее упёрлась коленями в плиты, маленькое помещение, что выдалось мне для молитв заполнилось дымом. Наконец, я сумею найти малейший покой. Хоть и на пару часов.