The hope

      "Хах, прости, мне пора бежать..."Кто же знал, что он и вправду убежит? Или сказать вернее- сбежит. Убежит насовсем и в никому неизвестном направлении...Если бы Собакина тогда заставили проходить детектор лжи, то выяснилось, что Саша и сам не знал куда держал путь. Ещё он обязательно сказал бы, что принял огромную дозу, перед тем, как сделать этот шаг. Иначе откуда бы у него взялось столько решимости, чтобы бросить даже любимого Тошу? Хотя, если совсем углубиться в пучины собственной совести и говорить исключительно правду, то Собакин обязательно сообщил бы и о том, что мысли о побеге и до этого уже много раз проскальзывали. Ему всегда казалось , что за ним непрерывно следят, но одним вечером, в очередной раз успокаивая Тошу, он, по какой-то причине, убедился в этом окончательно...       *Я ДОЛЖЕН БЕЖАТЬ БЕЖАТЬ БЕЖАТЬ*-именно эта мысль бесконечным веретеном обвивала остатки разумного мышления Собакина., не давала дышать свободно, перекрыв кислород. Она заполонила всю его голову, становясь единственной целью его жизни на тот момент. Эффект усиливало ещё и действие наркотиков: перед глазами всё было в радужных оттенках- это очень сильно мешало обзору, Именно по этой причине он бежал абсолютно вслепую. Пару раз его даже чуть не сбила машина, он чудом избежал гибели той злосчастной ночью.       Холодный осенний ветер обдувал его тело, заставляя непроизвольно вздрагивать. Выжженные краской волосы небрежно покачивались под силой давления воздуха, они были уже совсем растрёпаны, даже хуже, чем обычно. Это всё больше было похоже на то, что по голове Собакина прошёл сильнейший ураган. Дыхание всё больше спирало и кислорода хватало всё меньше. Голова кружилась всё больше, то ли из-за нехватки воздуха, то ли от того, что начался выход из фазы. Параллельно с этим в нос бил навязчивый запах машинного масла и канализаций. Эти запахи буквально душили Сашу, усугубляя ситуацию ещё больше.       Как назло, ещё и начинался дождь, он преумножал количество тоски, печали в сердце Саши и ускорял приход окончательного выхода из опьянения. С протрезвлением его стремительно настигал приход серой и суровой реальности. Радужных огоньков и слуховых галлюцинаций становилось всё меньше, но вместо этого приходило жестокое осознание того, что он натворил. Зрачки увеличились уже не от действия веществ, а от испуга. *Твою мать, какой же я дурак....*. Но пути назад уже не было, он убежал слишком далеко. По началу он даже не понимал где находится, но потом всё-таки начал узнавать ту местность. Всё же, он часто шлялся по всему району не пойми где и это оставило свой след. Собакин был среди старых разваливающихся гаражей. Саша знал свой район настолько хорошо, что если бы там проводили экскурсии, то он мог бы свободно податься в экскурсоводы и зарабатывать очень неплохие деньги.       Атмосфера той местности бесконечно угнетала и заставляла чувствовать себя очень одиноко. На душе становилось очень тяжко и больно. Это приводило к тому, что он окончательно потерял остатки своего самообладания и начал тонуть в гуще своих чувств и эмоций. Саша опустился на очень холодную и сырую от влажного климата землю. По щекам текли горячие слёзы и капли сурового осеннего дождя.       В его лёгких окончательно иссяк запас кислорода, он начал задыхаться в истерике от бескрайней боли и безысходности. Казалось, будто он прямо сейчас ляжет и больше не встанет, окончательно утонув в океане своих ярких и печальных чувств. Сашина душа очень похожа на бутылку с водой по своим накопительным и хранящим свойствам. Он накапливает всю боль и негатив, но в один момент всё это начинает литься через край, если добавить слишком много, то затопит всё вокруг. На тот момент пределы объёма душевной бутылки Собакина прорвало. Он кричал от переполняющих его чувств, но звука совсем не было. Одежда Саши была совсем мокрой от прошибающего холодом дождя. Руки были ледяными, а на ладонях остались кровавые следы от своих собственных ногтей-настолько сильно он сжал руки в кулаки, в попытках хоть немного сдерживаться.       Его пожирало всепоглощающее чувство вины, что оставляло за собой только пустую пропасть. Он безусловно раскаивался за то, что убежал от своих друзей. Собакин предал их. Единственный человек, перед которым ему совсем не было стыдно- это его "тётя", для которой он, в общем-то, никогда ничего не значил. Можно было даже сказать, что она всей душой ненавидела его. "Тётя" постоянно только и твердила, что очень сожалеет о том, что его родители не забрали своего сына с собой на тот свет. Саша был для неё лишь обузой, она точно не ощущала его своим племянником.       Но есть человек, который питал к Саше питал абсолютно противоположные чувства. Это Тоша Тяночкин. Саша очень любил его, поэтому самый большой стыд питал именно перед ним. Он точно знал, что Антоша будет очень переживать за него, но ничего не мог с этим поделать. Собакин уже не мог вернуться домой. Впрочем, домом для него была не своя спальня, в которой царил ужасный бардак, а его дорогой друг. Только в нём Саша находил спасение. Тяночкин был ему очень важен, он был единственным лучиком света в этой серой, наполненной отчаянием жизнью. Но всё равно ,Собакин уже не сможет вернуться, как бы не хотелось.       В сердце Саши Собакина, не взирая на всю горечь его жизни, всегда жила надежда на лучшее. Скорее всего, он , в какой-то степени, был оптимистом. Именно благодаря этой надежде он всё ещё жив и не покончил с собой.       Собакин в тот день оставил какую-то важную частичку себя где-то там, среди этих пошарпанных гаражей. Он уже совершил непоправимое, пора стать менее чувствительным. Но в его душе, хоть и не физически, всё равно будет жить его любимый Тоша. Даже не пребывая рядом с ним, он чувствует его такие согревающие и такие тёплые лучи, которые будут согревать его в любой зной и холод. Тяночкин всегда будет его светом и крепкой надеждой, что не даст окончательно сбиться с пути. Пусть Саша и может быть мёртв телом, но всегда будет жив душой. Он навсегда останется в объятиях этих, таких иллюзорных, но таких родных лучей, источающих бессмертную надежду.