Николай Колёсников и его мышата

Были у меня пара питомцев, а именно восемь милейших летучих мышей с модно подкрашенными в красный кончиками крыльев. К девятому десятку накопилося много врагов, от того завёл и выдрессировал я их. Не простые какие-нибудь летающие крыски это, самые лучшие мне друзья и союзники, поумнее многих людей будут. Сослали меня сыновья в глушь глухую доживать в доме престарелых, где за недолгий срок я обрёл местную славу со своими своеобразными летучими соседями. Так одним днём сидел я в своих четырёх стенах и размышлял о высоком, как вдруг, беспардонно вошёл Фёдор Иванович, напряжённый уселся на стул перед кроватью и стал греть мне уши: — Вот Георгиевна чё вытворила, пудинг его «по ошибке» сожрала! — Свой не дам! Не дождешься. — зажопив свой пудинг обеими руками я возразил. — Ой! Да не всрался! Я чё пришёл это… Твои питомцы ж это… Кровь пьют-то? Заметно обдумав несуразный вопрос я согласился — Ну пьют, тебе что от них надо? Фёдор Иванович воодушевился — То что надо, может они это… Георгиевну то выпьют? Немного потупивши, я наклонился потрогать лоб Иваныча, небось горячка какая… — Ты здоров? Как выпьют? Проверься сходи!.. — Это… Я ж не за спасибо прошу! — и шлёпнул гордо на стол пачку налички (словно пенсионный фонд обнёс) Я вгляделся в деньжищи и охотно подписался на такую авантюру. — Согласен. Фёдор вскочил, давай благодарить. Я поспешил его выпроводить, а сам обдумывать стал, Георгиевна где на свет пойдёт. Велосипед изобретать не стал, и уже на следующий день ждал за углом пока жертва выйдет на последнюю прогулку. Ещё вчера я показал мышкам что им нужно перегрызать, чтобы голова не смогла сама больше держаться и у кого именно. Я посадил их на собственно-сплавленную восьмиконечую цепь, не смотря на что, они, увидав Георгиевну, через пол дома подлетели и вцепились в неё. Не на долго, а как упала замертво, так сразу воротились. Я им наклонился и протёр рожи от свежих следов трапезы… Усевшись на землю подле меня, смотрели кровожадным взглядом на прохожих, пока я любезно с ними со всеми здоровался и обменивался добрыми днями. Казалось что мимо идущая с другого конца улицы старуха могла чётко разглядеть сей акт душегубства, во всей его красе и с выделением виновника. Как она проходила уже мимо непосредственно меня, думалось, её к Георгиевне отправить, мышки мои только и ждали поручения, да она, можно сказать, благополучно проигнорировала произошедшее, и слово вовсе в забвении ушла с глаз моих, не поприветствовав даже. Можно выдыхать, всё вышло красиво. Пойдёл я на прогулку, раз уж приложил столько усилий и вышел из комнаты. Крыски мои летают, резвятся, я присел на самую дальнюю лавку и наблюдать, что они будут делать с мертвечиной под дверьми. Народ в этих краях, как можно и догадаться, не шибко сообразителен, но стали наконец собираться вокруг, охать да ахать. Каждый посчитал своим долгом набрать милицию и с удивлением, льющимся через край, описать находку. Я решил, надо поучаствовать в цирковом представлении, небрежно направился к эпицентру, крашенные мои, за мной следом по небу. Я пристально наблюдал за развитием театра, выдумывал взгляд ошиломлённый и столкнулся со скороприбывшей офицером. Она не местная, потому мышки решили прикинуться дроном, «упали» перед ней, сложившись в нечто, по фигуре похожее на дрона. Толь девушка дурочка, толи и правда похоже: молодежь, им виднее. — Вы в таком возрасте, дронами умеете управлять? Не хотелось мне и с ней комедию разводить, сразу ей пояснил. — Какие ещё дроны? Девушка, это мои ручные летучие мыши! Офицер выпучив глаза всмотрелась и не могла им поверить. Тут мышки, ради шоу, стали отыгрывать крысиного короля, но быстро встали, когда девушка с воплями отскачила. — Не бойтесь, не укусят! Я наклонился и демонстративно погладил одну по головке. Она отошла от шока, и надумала тоже погладить. Её, правда, сразу за руку цапнули и она передумала обратно. Я окинул зверушек неодобрительным взглядом. — Они очень дружелюбны, глядите! Я усадил их, все восемь, ей на спину. Через визг она всё же приняла, что они добрые. Так, с мышами летучими на спине мы немного разболтались. — Меня Катя зовут. — Приятно познакомиться, Катя. Николай Колёсников. Ей, из-за толпы изуплённых зивак не видно было самого интересного, как бы она не вглядывалась и она спросила об этом меня: — Скажите, Николай, что здесь произошло? Что там за толпа? — Да что там, ничего особенного, с сердцем наверняка кто-то валяется, тут это не редкость… — Мое сказали, труп нашли, это по него? — Эх, видимо и не дождался скорой… Постойте, а вы почему приехали, а не скорая? — Вызов поступил. — Да бросьте! Тут врачи нужны, езжайте Вы отсюда, работа совсем не ваша. — Хорошо, только удостоверюсь и пойду. — Не стоит! Мои мышки боятся людей! — Так снимите их с меня! — Не могу ни как, они теперь с вас до посинения не сползут. — Как это? — начиная паниковать — снимите-снимите! А! — пытаясь стряхнуть их со спины. — Вы их напугаете! Прекратите же! Катя приостыла, стоит теперь, скрывает испуг, не знает что и делать. — Ну а Вы, чего не в толпе? — Тьфу, чё я там не видел. — Знаете, я позову ещё одного патрульного, пожалуй… Катюша сама не хочет угомониться. — Милочка… Я б вам этого не советовал — намерено угрожающе сказал я, намекающе кивая на её спину. — А что будет? — напряглась Катенька. — Ничего. Хорошего так точно. — Что? — Уходите, прошу Вас, уходите. Видимо в проявлении хироптофобии, она решила последовать моей просьбе и смыться. Питомцы с неё слезли, как решили, что она достаточно далеко от меня. На долго это не поможет. Нужно собираться и из страны. Спешно я упоковал пожитки и через задний ход, где мусор выбрасывают, ушёл по английски. Купил билет на самолёт и уже ехал на такси в аэропорт. Однако уже на входе в аэропорт меня остановила охрана: поинтересоваться животным моим сопровождением. Первых я ещё как-то провёл, но вот на регистрации оказалось что нельзя будет посадить их со мной. Я сдал билеты. Нужно было срочно ехать куда-нибудь, самолёт вычёркиваем, а за океан всё же хочется… Немного переплатив, организовал себе маршрут на поезде то приморья и оттуда на корабле. В процессе пришлось дать на лапу некоторым на вокзале, но это оказалось в разы проще чем в аэропорту и я уже сидел в своём личном купе. Лафа закончилась на пересадке в Европе, тамошних полицейских жаба душила подкупать. Стал искать где можно остановиться, благо обычные люди были готовы закрыть глаза на всё за деньги. Через несколько дней мне позвонил Иваныч и рассказал, что их опрашивать приходила полиция и они знают кто убийца. Тогда роскошная пенсия сменилась постоянной нервотрёпкой. Я знал что это вопрос времени, но время тут на моей стороне: они могут не успеть поймать меня до моей смерти. Благо будет сложно отыскать меня через купленных моих посредников. Тем временем я живу на полную катушку, как получается. Не могу же я заинтересовать местную налоговую, приходится исхищряться. За процент глупых прохожих прошу сходить купить мне золотую побрякушку там, тут — обойдя так приличное количество ювелирных, магазинов и ломбардов, перевёл свом пассивы в золото. Купив необходимое оборудование, сплавил золото на пару слитков и с трогательной запиской отослал двум своим внукам. В последний раз мне позвонил Фёдор Иванович, оповестив, что меня ищет интерпол. Мой квартиродатель отказался дальше брать деньги и послал меня куда подальше. Я чувствовал как старость берёт надо мной верх. Пора кончать… Погода была пасмурная. Специально пройдясь по всем камерам в округе я бросился с моста.