Россыпь звезд

      Серые на темном небе тучи, что медленно ворочаются под порывом воздуха, отяжелело возвышаются над морем. Ветер несет с собой запах соли и шум волн, взлохмачивая светлые волосы, где особенно непослушная прядка выбивается из хвоста красным пятном.       Ветер опаляет холодом кожу, но легкая майка и шорты совсем не греют, отчего тело пробивает противным ознобом, а конечности немеют. Кадзуха откладывает не пишущую ручку, оставляющую после себя лишь еле заметные вмятины на бумаге вместо подходящих строк.       Сейчас, когда солнце погасло над горизонтом, позволяя небосводу окраситься в сероватый оттенок с пурпурными разводами, природа завораживает. В надежде поймать вдохновение в местном пейзаже, уставший взор красных глаз подмечает легкую дрожь в пальцах и вздыхает.       Нужно взять перерыв, — думает парень прежде чем услышать глухой крик о помощи. А следом – еще один.       Взгляд метнулся к морю. Сквозь бушующие волны можно было заметить очертание рук, что из последних сил искали опору, стараясь ухватиться за жизнь.       Очередной возглас придает решимости юноше и тот кидается в воду.       Какого было его удивление, когда он ничего не увидел на месте, где только что брызгами разлетались капли воды, а чьи-то руки искали спасение.       — Только не это... — подумал Кадзуха, встревоженно оглядывая окрестности, лишь бы найти хотя бы намек на утопающего человека.       Cтранно, область, где только что незнакомец звал на помощь, находилась на небольшой глубине. Вода, что сияла от яркой серебристой луны в отражении, доходила ему до груди, но идти дальше не решался.       Парень пошатнулся, когда чья-то ладонь грузно легла на его плечо, сжав сустав.       Он резко оборачивается и забывает, что нужно дышать, когда встречается с пугающим мутным взглядом.       Мокрые длинные волосы обрамляли впалые щеки, спускаясь ниже. Болезненные синяки под глазами вкупе с почти серой кожей делали выражение ее лица почти неживым, отчего ком подступает к горлу. Дикая тошнота сжимает и царапает желудок, а в воображении вертятся ужасающие изображения из прошлого.       Кадзуха не знает что испытывает в большей мере: сострадание, страх или отвращение. Кажется, эта девушка будет его кошмаром на протяжении долгих лет.       — Русалка? — перламутр ажурного хвоста, переливающийся под гладью воды, вынуждает его оцепенеть.       Фраза заставляет ее зрачки, прежде не моргающие, сдвинуться с места, отчего собеседник невольно вздрагивает. Непродолжительное молчание сопровождается непонятным цоканьем.       — Интересно, — тихо тянет незнакомка и протягивает худую конечность, желая прикоснуться к объекту своего влечения.       Как бы бешено сердце не билось о грудную клетку покалеченным зверем, страх сковывает парня, не давая сбежать от ледяных ладоней, что касаются выраженных скул парня, аккуратно скользя к вискам и задевая светлые волосы.       При контакте с ее когтями, кожа щеки парня воспаляется, а бусины крови появляются на месте царапин. Алая жидкость срывается с подбородка и падает, растворяясь в море.       Кровь, что осталась на кончиках до безобразия тонких пальцев, покрытых перепонками, не остается без внимания. Обсохшая кожа надрывается, когда ее губы тянутся в жутко кривой улыбке при прикосновении, а взгляд красных глаз поздно замечает блеск чего-то острого.       Резкая боль пронзает с адской силой и крик разрывает тишину, когда шею протыкают чужие клыки. Кадзуха поднимает взор в инстинктивном испуге, тяжело дыша и заглядывая в безумие, бьющиеся на дне блекло-фиолетового взгляда.       В объятых страхом мыслях жертвы мелькает сожаление об отвергнутом ранее предложении капитана посидеть в пабе вместе с командой корабля: куда угодно, лишь бы не быть сожранным какой-то морской тварью. Лишь бы спастись, лишь бы не засыпать вечным сном.       Множество ярких звезд раздражают мечущийся взгляд, а сознание бьется раненой птицей, потухая, пока одна из звёзд срывается и стремительно летит вниз навстречу своей гибели. Хотя, может быть, она так избавляется от страданий, что поджидали ее на пути, думает юноша.       Это было последнее, что увидел Кадзуха перед тем, как уйти под воду окончательно.