Невинность расписанная в психушке

В небольшую комнату ввели парня два полицейских, которые обращались с ним довольно грубо. Многих заключённых это удивило, но самому блатному здесь "Тасянь-цзюнь" было не по себе, Толи взгляд пустой, то ли ещё чего. Но подходить к нему желания не было. Спустя несколько часов из всех позвали на обед, а новенького также два надзирателя потащили, только уже в столовую. Все заключённые уже себе напридумывали разных сплетен, способных встрах ввести кого угодно. Да только "Собирателю Цветов под Кровавым Дождём" лучшему другу удачи это на понравилось. И он решил распросить за что к парнишке такое отношение, как никак худой, глаза пустые, одежда немного больше, бледный, волосы спутанные. Больше напоминал мертвеца. Но что поделать какой есть. Надзиратели только рассмеялись ему в лицо, да сказали что новичёк из дуруи прибыл. Всем кто это услышал стало зверски интересно узнать, что с ним такое. Да и направились блатные к Усяню. С громким стуком "Ло" положил руки на стол где сидел новичёк, но тому хоть бы что. Даже ресницами не повёл, только рот приоткрыл и спросил сорванным голосом: -Вы что-то хотели?-Такой наглости Бингэ не ожидал и уже хотел замахнутся на него, но его остановил имеющиеся здесь Градоначальник Хуа-Чего останавливаешь Хуа? -Погоди Ло дело тут не чисто. Он не простой псих.-переклбчив своё внимание на "психа" он продолжил-за что психушке был? Сложно было? Расскажика нам. С этого и началось их знакомство довольно удачное, если так посмотреть и спустя 2 года когда Усянь посчитал их достаточно близкими для себя он решил рассказать им о тюрьме.

***

Это произошло 5 лет назад в Шанхае. Тогда на меня повесили смерть приёмных родителей и сестры. Не помню что было точно, но приехали наряды и меня забрали какие-то люди в белых нарядах и масках. Только потом узнал что это были работники Психушки. Дальше все как будто не со мной происходило. Приехали с санитарами, мы спустились вниз и, пока я снимал грязные бахилы, один из мужчин решительно загородил открывшийся путь в другой коридор. Это было и смешно, и дико. С тех пор я почти все время чувствовал, как за мной кто-то наблюдает. Скорая доставила меня в приемное отделение. После беседы мужчина выдал ночнушку. Она была порвана в нескольких местах. Но медбрат вздохнул: другой одежды пока нет. Так и пришлось ходить неделю, надевая рубашку задом наперед, пока не выдали новый комплект. Мне было очень жутко в больнице первое время. Со мной бок о бок жили пациенты разной степени тяжести. Некоторые напоминали овощи: взгляд лишен смысла, подвижности ноль, они могли целыми днями не вставать с кровати. Рядом со мной лежал мальчишка с яркой восточной внешностью, у него всегда был приоткрыт рот, он мог долго лежать или сидеть, уставившись в одну точку. Были юноши, которые слышали голоса, страдали галлюцинациями или манией преследования. Встретился дедушка, который считал себя Гитлером. Многие поступали сюда в крайне тяжелых состояниях. Пациентов обкалывали, давали успокоительные. Парня Сюэ очень тошнило от седативных. Санитары, видя это, не пытались изменить ничего, только психовали и даже заставляли этого еле стоящую на ногах мальчишку убирать за собой. Мы потом с Яном подружились. Выходить на улицу здесь не разрешалось, физической активности не было. Единственная возможность прогуляться — ходить по длинному коридору. Моя кровать как раз находилась рядом с выходом в коридор. Я не мог спрятаться от этих страшных шагов. До ужаса было жалко тех, кто попадал сюда совсем случайно, у кого не было никаких расстройств. Через пять дней после прибытия в психушку меня перевели в поднадзорную палату. Преимущество — можешь свободно ходить по коридору и отправляться в туалет, уже не спрашивая разрешения. За тобой все равно наблюдает медбрат. Через день меня перевели в обычную палату, у туалета, где не было строгого присмотра — стало полегче. Но там я наблюдал ежеутренние и ежевечерние представления от санитаров и курящих людей. Вообще-то, курение в больнице запрещено категорически. Но не все санитары любили убираться и поэтому пользовались трудом курильщиков. После кварцевания пациенты мыли коридоры, туалеты и комнаты. Потом они вставали в очередь, и медработники выдавали им сигаретки. Я уж не рассказываю о ситуациях, когда санитары могли навести ревизию тумбочки, без ведома пациента или когда сотрудники забывали записывать, дали они таблетку или нет. Было несколько историй, когда они заставляли дважды пить антибиотик или серьезный психотропный препарат. Не верили нам на слово, что мы уже пили, считали, видимо, что лучше дать больше, чем не дать. Смеяться и плакать они не разрешали. Если плакал (расчувствовалсч при встрече с братом) — докладывали врачу, приходилось объясняться. Если смеялся, делали замечание. Хотя под действием моих препаратов первое время мне постоянно хотелось ржать — эйфория, нормальный симптом при приеме подобных лекарств.

***

-Как-то так- на этой ноте Вэй Усянь закончил свой рассказ. Зевнув он взял бутылку вина которое ему "любезно" одолжил Тасянь-цзюнь. -И ты даже не расскажышь нам о подставе? Или какие то криповые истории?-уже начал Ло допытывать Усяня с психушкой. -Да перестаньте вы, голова уже болит от вас-Хуа Чен был как всегда вовремя за что Вэй Усянь мысленно его поблагодарил.-Давайте уже расходится по камерам. На последок он положил на стол сигареты со вкусом вишни и ушёл к себе.