Цветок азалии

      — Хина!       — Что такое, Ханагаки-сан? — предельно вежливо, что аж скулы сводит от мягкой, ласковой улыбки.       — А чего так официально? — тушуется юноша. Чешет облепленную лейкопластырем щеку. — Хочешь сходить куда-нибудь сегодня после школы?       — У меня сегодня дополнительные занятия, извини.       — Да?       — Да.       — Ну ладно, — смеётся громко, — тогда завтра? Или?..       Тачибана прикусывает трубочку, жуя пластик. Думая, что стоящий перед ней блондин как-то мелковат для своих четырнадцати, а ещё явно глуповат, раз надеется ещё на что-то после таких открытых намёков с её стороны. И не понимает, что мешает ей открыто послать его, главного героя некогда прочитанной ею манги.       Ханагаки Такемичи. Плаксивый герой. Путешественник во времени. Капитан первого отряда Токийской Свастики. Глава одиннадцатого поколения Чёрных Драконов. Глава второго поколения Тосвы.       И всего этого он добился за год? Или больше? С этими постоянными прыжками и не поймёшь сходу.       Вот только сейчас перед ней стоял не он, а пока ещё пустая оболочка, пустышка. Обычный школьник. Подросток. Настоящий, живой. Со своими мыслями и желаниями.       — Напишешь мне, как освободишься вечером, после занятий?       — Ага, — неуверенный кивок, — напишу, — звучит, как издевка. Вырвалось само как-то, по привычке.       Сегодня у неё не было дополнительных. Не было их и вчера, и позавчера. Хината не понимает зачем врёт Ханагаки. Из-за эфемерной любви? Потому что Хината не понимала, как могла к этому недоразумению что-то чувствовать. Какое влечение она испытывала всё это время, раз поступила с ним в одну среднюю школу, пойдя впервые против своего отца?       Ради чего всё это?       Смотрит скучающе, как Такемичи спешит к одному из своих друзей, Аккуну вроде, и даже не оглядывается на неё. Походка у него неуверенная, а плечи опущены.       В той, прошлой жизни, ей нравились парни поуверенней. Или хотя бы высокие. Умные. Умеющие поддержать разговор и рассмешить как следует.       И спасти он её попытается только из-за страха получить нагоняй от Наота.       Ну что за бред?       Тачибана уверенно встаёт и одергивает юбку. Поправляет на груди блузку. На ней зимняя форма, а не укороченный летний вариант. Весна в Японии удушливо влажная, волосы постоянно вьются и хочется пить.       Как она вообще оказалась встоль дерьмовой ситуации? Точно… Не то время, не то место. Кто же знал, что поворотники придумали для долбоебов? Попасть случайно под грузовик было не так обидно, как осознание того, что так полюбившаяся вишнёвая газировка хлещет в лицо, расплескавшись от удара. И вот теперь, она здесь, в теле горе-героини, которая должна будет умирать каждый раз для продвижения сюжета.       Прекрасно.       Из школы она выходит одной из первых. Спешит на автобусную остановку, удивляясь узким каменным улочкам. Останавливается у цуцудзи, пушистой азалии, что красным облаком расцвела у какого-то административного здания. Тянет руку, дотрагиваясь пальцами до бутонов, вдыхая сладковатый аромат.       — Здравствуй, Хината-чан.       — Почему так официально, Кисаки? — ей, кажется, что такой разговор уже был сегодня, только актёры другие.       Улыбается, ломая тонкую веточку азалии.       — До тебя не дозвониться, — Тетта встаёт рядом, запрокидывает голову, разглядывая дерево, — и ты совсем не ходишь на занятия. Что-то случилось?       Хината косится на него и пытается вспомнить, перегонит ли он её в росте или нет в том довольно безоблачном будущем? Кажется, да.       — Что у тебя с волосами? — хмуро. — Зачем осветлил?       — Не нравится? — изумлённо.       — Думаю, что если они немного отрастут, то выйдет ничего так.       — Правда?       — Да, — уверенный кивок.       Тачибана знала это. Знала и то, что нравится Тетте Кисаки ещё с младшей школы. Такая любовь, пронесенная сквозь года, заслуживала уважения. Или признания.       Стабильность — тоже хорошо.       — Так что произошло?       — Ты мне нравишься.       Произнесли они одновременно. Как в манге. Чифую бы за сердце схватился, увидев это.       — Что?.. — переспрашивает сипло, впиваясь взглядом в чуть скучающе лицо Тачибана.       — Ты мне нравишься, Тетта Кисаки, — повторяет терпеливо.       — Почему?       Хината не удивилась этому вопросу. Любой бы засомневался в реальности происходящего. Особенно, Кисаки. Видит, как закрутились шестерёнки в его голове.       — Ты надёжный.       — И всё? — спрашивает довольно громко, так что некоторые проходящие мимо ученики обернулись.       — У тебя красивая улыбка.       — Ты сейчас так смеёшься надо мной? — не понимает юноша, сжимая ручки своей школьной сумки до хруста.       — Думала, — произносит осторожно и подходя ближе, вставая в плотную, так что их лица оказались на одном уровне. Она видит своё отражение в линзах его очков, — что ты должен был заметить, я довольно меркантильна. За тобой моё будущее. Мне не нужен принц на белом коне или вся луна. Зачем? Для чего? Мне нужен человек, за которым я смогу почувствовать себя, как за каменной стеной. Позволишь? — шепчет, дотрагиваясь пальцами до его руки. Щекочет натянутую кожу костяшек.       — Нет, — отпрыгивает, вырывая свою руку. Смотрит напуганным зверьком. — Мне пора, извини.       Хината не успевает возразить или хоть как-то остановить его. Смеётся тихонько.       Вот что, а парень от неё сбегает впервые.       Домой приходит в приподнятых чувствах. Отмахивается от расспросов матери, говоря, что с ней все в порядке, а дополнительные… Ну у неё любовь. Самая настоящая. Ведь у Кисаки цвет глаз ничего такой. И пахнет он приятно каким-то табаком.       А ближе к вечеру решает как-то не заморачиваться с этим. У неё ведь теперь новая жизнь. Главное, не умереть в расцвете лет. И больше никаких грузовиков. Определённо.       — Хина, — Наото стучит в дверь, заглядывая в комнату, — там к тебе пришли.       — Ага, — отзывается бодро, — а кто?       — Какой-то блондин.       Ханагаки не должен был пока знать, где именно проживала Хината. В гости они к друг другу не ходили да и не торопился как-то провожать Такемичи до дома свою девушку, продолжая как-то сомневаться до сих пор в том, что они встречались.       Натягивает мягкую кофту поверх домашнего полосатого платья. Тапки. Кричит родителям, что выйдет не надолго.       — Кисаки? — у неё сейчас дернулась бровь? — Ты почему в костюме? И цветы? — прикрывает осторожно за собой дверь.       — Это тебе, — протягивает ей букетик жёлтых тюльпанов.       — Спасибо, — дрожат руки.       Хината тянет юношу за собой, к лестнице. Затем на детскую площадку, подальше от родных и следящего за ними младшего брата из-за двери.       — Я подумал над твоими словами, — произносит через некоторое время Тетта, поправляя очки, — много думал.       — А костюм для чего?       — Романтика играет важную роль в отношениях, — говорит назидательно.       — Просто признай, что это часть твоего плана.       — Одного из многих.       Хината прыскает от смеха, неловко отвернувшись.       Черт.       — Я согласен.       — И ты не знаешь, что делать дальше?       — Я читал, то есть знаю, — возражает пылко.       Оказывается рядом с ним в два шага и целуя осторожно, будто птичка клюнула. Улыбается, глядя на вытянувшееся лицо юноши.       — А я всё отцу расскажу, — раздается за их спинами кислый голос её младшего брата, — и разве ты не встречаешься с тем чудиком.       — Заткнись, — просит Тачибана, — И почему ты вышел на улицу без куртки? — недогует, стягивая с себя кофту. Обходит Кисаки и накидывает её на брата. — Не смотри на меня так.       — Сердцеедка, — бурчит Наото, отвернувшись.       — Я испеку тебе печенье и не придушу ночью подушкой, если ты немного помолчишь.       — Твой брат переживает о тебе, — наверное, Кисаки сказал это, чтобы хоть как-то немного сгладить возникшую неловкость.       — У него просто комплекс старшей сестры, — фыркает Тачибана, — не слушай его, пожалуйста. Между мной и Ханагаки ничего нет и не было.       — Я знаю, не волнуйся, — улыбается ей Тетта. — Ты же с ним расстанешься? — звучит как-то пугающе.       — Конечно, — кивает болванчиком. — Вот прям завтра с утра.       — Хорошо, — напряжение исчезло, будто его и не было.       Странно так.       — Не хмурься, — Кисаки разглаживает двумя пальцами образовавшуюся складку у нее на лбу.       — Не трогай её, — Наото бьёт Тетту в живот кулаком неожиданно, хватая её за руку и уводя подальше. — Ну что за безобразие?! Кто он такой?       — Я тебе напишу, — жестами пытается изобразить нечто похожее на телефон и сообщения, обернувшись.       Видит, как тот кивает, пытаясь разогнуться. Машет рукой.       Неплохо же все складывается, правда?