Причина тому — ты

Солнце пекло сильнее обычного, а может, это так в помещении атмосфера накалилась. Оксана скучающе осматривалась, подперев щеку рукой. В конференц-зале, за пару кресел от нее размахивала руками одна блондинистая бестия, чему Уводова совсем не удивлена. Она была наслышана о Свияжской и ее партийных сдвигах, но с советской закалкой отточенные движения и речь заставляли оторваться от телефона даже Оксану. Алина не сулила ничего хорошего, Уводова в этом убедилась задолго до начала совещания, когда перебросилась с ней парой фраз. Чересчур громкая и резкая в движениях, Свияжская вызывала у блондинки смешанные чувства. Встретились они впервые — филиалы компании разные — но то, как сильно она была вовлечена в работу и с каким рвением отдавалась процессу, заставляло зауважать девушку. Как бы старательно Уводова не отводила взгляд, ее глаза все равно находили уже знакомую фигуру в бордовой юбке-карандаш. На руках Алины красовался оранжевый, даже немного рыжеватый маникюр, и Оксане подумалось, что ещё никому цвет так хорошо не подходил, как девушке в красном. Красный ей, к слову, тоже подходил. Юбка ненавязчиво подчеркивала бедра, а заправленная в нее рубашка сидела отлично. Даже отсутствие пиджака, который покоился на спинке кресла Свияжской, не придавал образу незаконченности. Оксана, по своему скромному мнению считавшая себя гуру стиля, признавала, как хорошо выбранные цвета подчеркивали лучшие стороны девичьей внешности. Оранжевый маникюр, который выделялся сразу, стоило Алине заправить в очередной раз выпавшую из-за спины прядь, ярко подчеркивал глаза девушки. А они, должна признать Уводова, были весьма привлекательны. Взгляд блондинки приковывал. Их глаза часто находили друг друга, но если Алина торопливо отводила их на документы перед собой, Оксана же, желая протянуть момент подольше, порывалась вернуть этот цепкий медовый взгляд к себе. Уводова не знала, когда это началось, но чем чаще их филиалы устраивали совместные совещания, тем сильнее в них обеих разгорался интерес друг к другу. В какой-то момент Оксане это надоело, и она на свой страх и риск сделала неслыханное для уважающей себя девушки: первой попросила номер. Блондинка никогда не забудет растерянность во взгляде Свияжской. Смущение вместе с неожиданностью медленно расползалось румянцем по ее лицу, заставляя Оксану улыбаться. Алина выглядела мило. Неловко размахивала руками, часто-часто заправляла прядь за ухо и тараторила, не изменяя своей привычке громко говорить. В определенный момент диалог с Алиной, закреплённый над уже ненужными диалогами, стал само собой разумеющимся, точно так же, как и сама Свияжская, зачастившая в гостях у Оксаны. Кружка, украшенная оранжевыми цветами, очень естественно смотрелась рядом с такой же, только синей, пренадлежавшей самой Уводовой. Похожим образом выглядела и пара тапочек с заячьими ушками, которая терпеливо покоилась в прихожей, дожидаясь Свияжской. Та, к слову, исправно проводила выходные с Оксаной, а в особо загруженные дни находила успокоение в маленькой квартире Уводовой. Блондинка вваливалась в помещение с громкой руганью, которая плавно перетекала в тихий бубнеж, пока девушка снимала туфли, ужасно натирающие ей ноги. После парочки жалоб на неудобную обувь Оксана решительно взялась за это, покупая самые мягкие домашние тапочки, ради которых пришлось обойти несколько магазинов. И честно? Девушка не жалеет потраченного времени. Не тогда, когда Алина совсем по-детски радуется, постоянно притягивая голубоглазую в объятия и из раза в раз проговаривая слова благодарности. Одно только присутствие Свияжской в жизни Уводовой являлось благодарностью. С появлением Алины мир Оксане показался как-то ярче. Словно до этого время протекало где-то рядышком, а сейчас девушка полностью пропитана настоящим, которое приветливо улыбается, растягивая в улыбке покрытые лёгким блеском губы. Она перестала жить выходными, вместо этого цепляясь за каждый новый день, которого словно не хватало. Хотелось прожить все и разом, главное — с Алиной. Шум Оксана не любила, отнюдь. Но встречая на пороге своей квартиры Свияжскую, забывалась и вся раздражительность. Девушку хотелось слушать часами. С интересом кивать на каждое сказанное слово, поддерживать любое действие и идти за ней хоть на край света. И Уводова пошла бы, стоило Алине только попросить. И ведь они были такими разными, что каждый раз, задумываясь об этом, блондинка удивлялась: что же их могло связать? Оксана была неприступна и даже холодна. Скучающе листала страницы журналов, дожидаясь, пока принтер распечатает ее отчёты. Алина же была добродушна и активна, ее эмоции были искренними, девушке сложно давалось скрыть свои настоящие эмоции. «На лице все написано» — говорила ей Оксана. Свияжская совсем не любила краситься, предпочитая лёгкий блеск чересчур сухим губам, в то время как Уводова просыпалась намного раньше нужного, тратя уйму времени на приведение себя в порядок. Какими же всё-таки разносторонними и непохожими они бывают, но тем не менее, любят девушки одинаково крепко, а этого уже достаточно. И прижимаясь щекой к макушке кормящей соек Алины, Уводова приковывает глаза, обвивая руки вокруг девушки, а та и не против совсем. На улице уже прохладно, но все ещё кажется, словно офисная жара до сих пор витает в воздухе. Свияжская теплая. Теплее только улыбка, которая касается ее милого лица. Оксане думается, что лучше уже и быть не может. Девушка крепко-крепко сжимает блондинку в объятиях, слушая ее весёлый хохот. Теперь Уводова радовалась каждому дню, потому что проживала его с лучшей девушкой в этом городе, и такие перемены вызывали рой бабочек, радостно порхающих где-то в животе. Оксана и сама не прочь запорхать, словно бабочка, показывая всем, насколько ей повезло. «Теперь навсегда хорошо. Причина тому — ты».