Заколочка с ящеркой

Минхо тянет Джисона на заднюю парту, сразу сплетаясь пальцами под ней. Пара начинается через пять минут их разговоров ни о чём, и Хан полностью погружается в лекцию, записывая всё сказанное в толстую тетрадь. Минхо с полчаса мается от безделья, потому что чертовски скучно и хочется спать. Он ложится на парту, поворачивает голову в сторону Джисона и улыбается, откровенно пялясь на профиль лица своего любимого парня. Они встречаются довольно давно, потому что с детства были знакомы. И если их мамы общались весьма тесно всю их начальную и среднюю школу, а отцы часто встречались за банкой пива и перед телевизором в гостиной, то мальчишки никогда особо не дружили. Да, они были знакомы, но не имели даже контактов друг друга. Безусловно, могли поздороваться, когда встречались где-то на улице, перекинуться парой фраз о родителях, учёбе или о чём-то незначительном. Всё изменилось, когда Минхо перевели в класс к Джисону, и, так как там у него не было знакомых, пришлось сдружиться с другом детства. Не то чтобы кто-то из них был против, но дружба сразу как-то не задалась и особо не развивалась долгое время. И, когда Минхо решил отдалиться от Хана, чтобы не рушить зону комфорта того, Джисон сам начал открываться больше. И это послужило началом крепких дружеских отношений. Первым признался в любви Минхо. Это даже мало походило на признание, потому что он попросту прижал младшего к стене и вцепился в его губы своими. Он давно начал понимать, что его чувства к Джисону уже не подходят для дружбы, посему перед расставанием решил хотя бы испробовать запретный плод. Да, Минхо был уверен, что взаимность его чувств — это что-то невероятное и сверхъестественное. Но, когда Джисон ответил, слегка заскулив от напора старшего, Минхо ликовал внутри себя, потому что о таком счастье мог только мечтать. В тот же день они начали встречаться. И уже сейчас, будучи взрослыми парнями, учащимися на одном факультете и в одной группе, могут с уверенностью сказать, что не видят жизни друг без друга. Джисон слегка застенчив, всегда боится любого пересечения взглядов, каждый раз краснеет на глазах, когда Минхо пытается пробраться к нему под одежду, и чересчур чувствителен, из-за чего старшему зачастую приходится успокаивать расплакавшегося парня после просмотра очередной мелодрамы. Но Минхо его искренне и чисто любит. Он готов дарить ему любые подарки, чтобы видеть прекрасную кроличью улыбку. Что он и делает нередко. То купит что-нибудь покушать. То небольшую мягкую игрушку выбьет в автомате. То специально на выходных выберется в торговый центр, чтобы отыскать для любимого Хани новый фотоальбом, потому что уже осведомлён о том, что старый закончился, и Джисон этим огорчён. Минхо определённо любит Джисона всей душой и никого никогда так не любил. — Хо, перестань так пялиться, — шепчет Джисон, потому что старший не может отвести от него взгляд уже десять минут. — Ты отвлекаешь меня. Минхо на это лишь дует губы и двигается ещё ближе, опираясь головой о руку. Теперь лицо Джисона прямо напротив лица Минхо, и последнего точно всё устраивает. Хан удручённо вздыхает и смотрит в наглые глаза своего парня. — Прекрати, — бубнит он. — Это смущает. — За поцелуй сделаю всё, что захочет мой котёнок, — идёт ва-банк Минхо. — Ты что! — недовольно противится Джисон. — Мы же на паре! Вдруг кто-то увидит? Минхо закатывает глаза, осматривая аудиторию. Рядом никого нет, только спереди сидит несколько человек, но абсолютно всем нет до них никакого дела. — Давай уже! Пока никто не смотрит, — шепчет он и вытягивает губы. Джисон на всякий случай оглядывает помещение ещё раз, боясь встретиться с кем-нибудь взглядами, и быстро чмокает старшего в губы, моментально заливаясь краской. Вид Минхо сразу становится довольным, улыбка расползается на его лице, и он отодвигается от смущённого Джисона. Конечно же, спустя пару минут он вновь придвигается к Хану, бегло целует в пухлую щёку и цепляет что-то на волосы Джисона. — Минхо! — вскликивает Хан. — Студент Ли Минхо Вам чем-то мешает, Джисон? — отзывается преподаватель, смотря чётко в глаза младшего, пока Минхо прячется за спиной сидящего перед ним парня. Джисон краснеет пуще прежнего, потому что фантомное ощущение чужих губ на своей щеке не отпускает. — Нет-нет, извините, — быстро проговаривает Хан и трёт щёку. Он снимает заколку с волос, и обида на Минхо сразу же пропадает. Это милая небольшая заколочка с такой же милой ящеркой на креплении, и джисоново лицо тут же приобретает жалостливый вид. Он расплывается в яркой улыбке, приподнимает брови и выпячивает нижнюю губу. — Это мне? — наивно спрашивает он. — Конечно тебе, — отвечает Минхо, заворожённо наблюдая за счастливым парнем. — Я заслужил ещё один поцелуй? Джисон не отвечает, очерчивает взглядом преподавателя и всех студентов, убеждаясь, что они опять не будут пойманы с поличным, и впечатывается в чужие губы, сминая своими одну за другой. Минхо с упоением отвечает, а после вновь ловит на себе взгляд покрасневшего Джисона. И он всегда был таким спонтанным. То зажмёт в мужском туалете, заперев кабинку, чтобы Джисон не ворчал, и будет целовать щёки, намеренно избегая губ. То мимолётно кинет фразу о любви, заставив тем самым своего парня застесняться. То ещё множество других вещей, которые до жути спонтанные и вгоняющие младшего в смятение. Но есть одна особенная, которая всегда выбивала Джисона из колеи в наибольшей степени. Это то, как Минхо любит его возбуждать вне дома. И, наверное, Хану одновременно и нравится это. Потому что Минхо после этого либо долго извиняется поцелуями, либо исполняет любое желание своего парня. Но единственное остаётся по-прежнему без изменений. Они не трахаются. Ни после двух часов страстных поцелуев. Ни после пошлых фразочек Минхо. Ни после того, как у Джисона прилюдно встаёт. Ни даже после того, как спустя полчаса поцелуев Минхо гладит его бёдра, боясь залезть под чужие штаны. Безусловно, их отношения всегда были и комфортными, и уютными, и страстными, и сносящими голову от любви. Но даже спустя три года они не смогли познать все прелести взрослой жизни, хотя буквально уже все вокруг успели обтрахаться на всех поверхностях в любых позах. И, возможно, Джисон понял почему ни он, ни Минхо всё ещё не могут перейти эту тонкую грань. — Садитесь, — командует преподаватель, осматривая всех присутствующих. И этой фразы хватает старшему для того, чтобы создать в своей голове похабный подкат к Джисону. — Я представил, как ты бы мог сесть мне на лицо, — шепчет он на ухо тому, уже предвещая как кончики этих самых ушек должны залиться краской. Это и происходит на самом деле, но если Джисон обычно отвечает на подобное тихим смехом себе в ладошки и лёгким ударом старшему по груди, то сейчас он вполне осознанно и серьёзно поворачивается и шепчет: — Могу воплотить твою мечту в реальность. И на этом вся Вселенная, кажется, схлопнулась, потому что Минхо не может поверить своим ушам. Но Джисон выглядит вполне реально с тем же румянцем на лице, но с довольно целеустремлёнными глазами, которые подтверждают смысл сказанного. — Ты правда хочешь? — спрашивает он уже без наглой ухмылки, желая ещё раз услышать это. — Да, я правда... — Джисон всё равно запинается, — хочу... сесть тебе на лицо? Он выглядит испуганным и взволнованным, но Минхо уже не остановить. Он тащит парня к себе домой после окончания пар и с порога прижимает податливое тело к стене справа. Джисон никогда так не краснел, серьёзно. Минхо целует везде, и его губы ощущаются всюду. И в какой-то момент он тихонько хмыкает из-за того, что даже шея Джисона напоминает цвет помидора. Он настолько смущён и настолько желает, что не может контролировать себя, когда член встаёт слишком сильно, что аж ткань деловых брюк начинает приносить капельку боли. Минхо сейчас не останавливается. Стягивает с младшего пиджак, галстук, рубашку, а после сбрасывает и ремень, попутно ведя парня за собой в спальню. И штаны снимать почему-то не хочется. Не только же он должен принимать какие-то активные действия? Да и увидеть то, насколько Джисон желает сесть ему на лицо — безумно хочется, он сам это признаёт. — Боже, до чего мы дошли... — шепчет Хан, когда Минхо падает на кровать спиной, смотря снизу вверх на очень сексуального младшего, у которого губы блестят из-за его слюны, начинают проявляться некоторые засосы на ключицах, а волосы слегка напоминают торчащие во все стороны ветки деревьев. — Может остановимся? — пугливо спрашивает Джисон, сводя брови к переносице. — Ты правда собираешься... ну... как бы... мм... своим языком... прямо у меня... ну... там... Смотреть на то, как Джисон смущается в повседневных вещах — мило. Смотреть на то, как Джисон смущается сказать любое слово с пошлым подтекстом — до безумия мило. И Минхо из-за этого улыбается, потому что его любимый Хани делает слишком много пауз, по итогу так и не сказав напрямую то, что будет происходить. — Ты сам это сказал сегодня. Я лишь привожу наши мокрые фантазии в реальность, — отвечает он. Джисон всё же ставит колено на кровать, собираясь прижать старшего к ней. Ему ещё предстоит сесть на его лицо. И, наверное, осознание этого делает с Джисоном невозможное: он одновременно нервничает, радуется и боится. — А ты не цепляйся за слова, может я наврал, что хочу этого? — дуется он. — Тем не менее, ты уже довольно уверенно забираешься на меня полуобнажённый, — смеётся Минхо. Джисон ничего не отвечает, поглощённый в рассмотрение тела перед ним. Минхо ещё даже не раздетый, а его уже хочется зацеловать, облизать и съесть. Хан аккуратно касается пряжки ремня, всё ещё боясь сделать что-то не так, закусывает губу и кидает жалобный взгляд на старшего, как бы показывая, что ему не помешало бы помочь. Потому что для него это всё слишком смущающе. — Хани, — выдыхает Минхо, явно огорчённый нерешительностью своего парня, — если ты правда не хочешь, то я не собираюсь тебя заставлять. Он уже начинает застёгивать обратно ремень, как Джисон резко прижимает его руки к животу, не позволяя им закончить начатое. — Хо, пойми и меня, — скулит он. — Ты у меня первый во всём. Я не могу так просто сделать что-либо... подобное... Минхо тут же замирает. Его глаза, кажется, выпадут из орбит, если он не перестанет думать о том, что он, мать его, первый у Джисона во всём. — Что? — тупит он. — Ты девственник? — А ты думал?.. — Да... — выдыхает Минхо и вновь падает спиной на кровать. — Я такой дурак... я всё это время так шутил, думая, что у тебя уже что-то было... Джисон слегка посмеивается, наклоняется и целует со всей нежностью, потому что они и правда два идиота. Один из которых сгорает из-за смущения, а другой — из-за стыда. — Предложение посидеть у тебя на лице всё ещё в силе? — стеснительно интересуется Джисон, глядя на то, на чём он сидит. — Конечно, котёнок! — явно с сожалением отвечает Минхо и слегка поглаживает чужую талию ладонями. — Я теперь всё сделаю, чтобы твой первый раз был потрясающим. — Не сомневаюсь, — следует короткий поцелуй в губы. — Подождёшь меня? Мне нужно принять душ. И эти чёртовы полчаса проходят слишком долго. Минхо мается на кровати, не зная куда себя деть. Стояк потихоньку успокаивается, но стоит Джисону только выйти из ванной, как член поднимается вновь, и Минхо вовсе не против того, что лежит всё ещё в брюках и уже помятой рубашке. Он чертовски хочет, чтобы Джисон сам все снял с него. Хан вновь забирается на чужое тело, выставляя руки и опираясь ладошками о крепкую грудь. Он медленно ведёт одной из них по прессу, и его желание дотронуться до оголённой кожи Минхо возрастает в геометрической прогрессии. Наконец пальцы цепляют пояс штанов и ремень, и Джисон на мгновение замирает. Но завидев подбадривающий взгляд старшего, он справляется с застёжкой и слегка неуверенно пролезает под ткань, сразу натыкаясь на гладкую головку чужого члена, что истекает предэякулятом. — Можно ведь?.. — стеснительно спрашивает он, и Минхо борется с желанием притянуть его ближе и глубоко поцеловать, потому что всё, что делает младший, очень сильно умиляет его. — Хани, тебе всё можно, — отвечает старший и закидывает руку себе под голову, наблюдая за всем, что происходит перед ним. Джисон приспускает чужие штаны и аккуратно высовывает член. Он выглядит настолько сконцентрированным, что Минхо ждёт, когда тот высунет кончик языка, как это бывает во всех фильмах. Пока Хан весьма очевидно разглядывает чужое возбуждение, Минхо продолжает разглядывать его. Младший мягко ведёт по уретре ноготком, цепляет пальчиками всю длину и особенно задерживается на венах, что обвивают красивый член. И Минхо не хочет торопиться, дабы не рушить чужое внимание на своё же достоинство, но уже самому чертовски хочется ублажить Джисона. — Малыш, я всё ещё нацелен на свой десерт, — проговаривает он, и Хан переводит взгляд вверх. — Ты уверен? — вновь стеснительно интересуется он. — Я, как раз, очень уверен, а вот что насчёт тебя... — Я тоже хочу, правда, — прерывает Джисон. И Минхо знает, что если бы они стояли, то Хан ещё и ударил бы ножкой в знак протеста. — Просто... ты говори мне, что нужно делать... я боюсь облажаться... И Минхо тянет его на себя, вплетаясь пальцами в пушистые волосы и целуя страстно, от чего Джисон тихонько скулит ему в губы. — Для начала разденься, — командует старший, когда они отстраняются. В знак поддержки он тоже снимает с себя всё, потому что смысла скрывать свою наготу уже нет. Джисон смущённо мнётся возле кровати с ноги на ногу, и Минхо слегка хихикает, подзывая парня к себе, хватает того за руку и обнимает за талию, почти что встречаясь носом с чужим гладко выбритым членом. — Теперь всё просто: садись, — говорит Минхо и падает на кровать. Джисон вновь забирается на него, только размещается чуть ближе к лицу. Его член мягко ложится на чужую грудь, и он сгорает от стыда, насколько открывшаяся картина его возбуждает и будоражит. — Хани, давай, — требует Минхо и хлопает пару раз того по бедру, намекая на то, что он уже заждался самого приятного. — Просто сядь и всё. — Я не знаю с какой стороны, подскажи мне, — хнычет Джисон. — Боже, мы что на контрольной, чтобы я тебе подсказывал? — смеётся в ответ старший. — Ну хён, — тянет Хан. — Как тебе будет удобнее, я же не могу этого знать. Джисон вздыхает. Приходится перевернуться и сесть задницей к лицу Минхо. Он выбирает именно так, потому что член старшего манит до скрежета зубов. И хоть Хан вообще не профессионал, но хотя бы пару раз лизнуть бархатную головку чертовски хочется. — Давай, малыш, — Минхо помогает приподнять задницу и давит ладонями на чужие бедра, чтобы Джисон мог удобнее разместиться промежностью на чужом лице. Младшего моментально кидает в жар стоит горячему языку столкнуться с колечком мышц, и он громко стонет, съезжая бёдрами ниже. Его скромность не позволяет перевести массу тела на голову старшего, поэтому он всеми силами напрягает мышцы ног, дабы не придавить парня под собой. У Минхо всё переворачивается внутри, пока он вылизывает задницу Джисона. Даже тот факт, что Хан полностью чистый, выбивает весь рассудок из головы, и он не может остановиться от столь приятного занятия. Джисон слегка качается иногда, потому что сильные руки старшего не теряют попыток прижать тело к лицу ещё сильнее. Минхо мнёт пальцами ягодицы, несильно кусает их изредка и мычит от удовольствия, потому что вылизывать Хана — это до ужаса приятное чувство. — Хани, сядь нормально уже, — говорит Минхо вовремя, потому что ноги начинают затекать, и в таком положении Джисон вряд ли сможет долго продержаться. — Я не могу, хён, я тяжёлый, — хнычет он в ответ. — Джисон! Просто сядь так, будто на стул, — старший с силой давит на уставшие бёдра, и Джисон аккуратно садится полностью. Окончательно он расслабляется спустя минуту, когда становится уже невозможно придерживать свой вес мышцами, и Минхо из-за этого испытывает особое удовольствие. Он полностью зарывается носом в чужую промежность и кончиком языка встречается с тугим входом. Джисон коротко вскрикивает, когда его язык проникает внутрь и начинает вылизывать горячие стенки. Минхо чередует действия: играется с чувствительной дырочкой, вызывая этим у Джисона табун мурашек; целует ягодицы, иногда вгрызаясь в них зубками; медленно надрачивает член младшего, заставляя его стонать от разливающегося в паху удовольствия. Джисон спустя несколько минут решает действовать тоже и склоняется ближе к чужому члену. Его аккуратные пальцы хватаются за длину, и он высовывает язык, слизывая с кончика капельку предэякулята. Минхо в ответ даже на такое малейшее действие удовлетворённо мычит, и Джисон движется дальше. Безусловно, он вообще не посвящён в эту тему, поэтому чертовски волнуется, дабы не сделать старшему неприятно. Но кое-что он успел повидать в порно, поэтому сейчас в его рот медленно погружает член Минхо, и Джисон языком водит по головке, а губы плотно смыкает вокруг. Всего лишь несколько сантиметров внутри, но Минхо уже готов стонать, и он знает, что это только потому, что минет делает ему именно Хан. Даже так неумело и вовсе не быстро, но его старательность и концентрированность заставляют старшего улыбнуться. Джисон старается насадиться полностью, но выходит очень плохо, а в глазах собирается пара капелек слёз, поэтому он больше уделяет время бархатной головке, вылизывая её, словно леденец, а рукой надрачивает остальную длину члена. Он изредка переключается на бёдра старшего, что манят также сильно, и оставляет на них поцелуи-бабочки. Минхо вылизывает его усердно, вовсе не жалея то, что всего лишь одна его фраза довела их до такого. Он, возможно, жалеет, что они не додумались сделать этого раньше, потому что то, как стонет из-за его ласк Джисон, сводит с ума и заставляет быстрее доводить его до оргазма. Когда волна удовольствия начинает накатывать на младшего, он отстраняется от чужого члена, дабы случайно не укусить в моменте. Но Минхо нарочно сжимает основание его члена кольцом из пальцев. — Минхо, пожалуйста... позволь, — скулит Хан, чувствуя, как оргазм начинает отдаляться. — Только выполни кое-что для меня, Сони, — приторно просит старший. — Что угодно, Минхо, только дай мне кончить. — Какой нетерпеливый, — ехидно мурчит Минхо и чмокает ягодицу Джисона, желая ожиданием поиздеваться над ним. Хан недовольно елозит и скулит от нетерпения. — Трахни меня в рот. И Джисон повинуется. Он придвигается теперь уже членом на уровень рта старшего, и Минхо направляет чужое возбуждение внутрь. Джисон не двигается, боясь сделать что-то не так, пока Минхо полностью насаживается на длину его члена. Но двигать головой подобным образом очень трудно, поэтому он похлопывает Хана по ягодице, намекая на то, что нужно двигаться. Джисон упирается руками на чужие бёдра и начинает делать короткие толчки. Он жмурит глаза и громко протяжно стонет от чувства узости и давления. Через несколько мгновений так медленно двигаться становится просто невыносимо, поэтому он ускоряется, догоняя собственное удовольствие. Минхо покорно принимает резкие глубокие толчки, игнорируя рвотный рефлекс. Джисону хватает одного взгляда на шею Минхо, через кожу которой он видит очертания собственного члена, чтобы бурно излиться в тугую глотку. Он моментально слезает со старшего, падая на подушку головой и пытаясь перевести дыхание. Минхо проглатывает всё и становится на колени, переваливаясь всем весом на икры и начиная водить по собственному члену. Джисон неожиданно двигается ближе, открывает рот, высовывая язык, и ждёт, пока Минхо кончит ему прямо внутрь, словно котёнок сидит над миской, ожидая вкусного молока. И, возможно, это ужасное сравнение, но Минхо именно таким его и видит, смотря на молящее лицо сверху вниз. Ему хватает пары быстрых движений ладонью по члену и вида просящего Хана, чтобы кончить ему на лицо, попадая большинством спермы прямо в рот младшему. Он помогает ему проглотить всё, деля собственный вкус семени в поцелуе, а после слизывает оставшиеся капли с пухлых щёк своего парня. Они лежат минут десять в объятиях друг друга, переводя дух и отдыхая после столь долгожданного оргазма. Заканчивается всё дело тем, что Джисон выуживает из кармана пиджака, валявшегося на полу, теперь любимейшую заколочку с ящеркой и цепляет её на волосы Минхо, опираясь своей грудью на его. — Она такая милая, — ярко улыбается Хан, по-детски поглаживая волосы старшего. — Прямо как ты, — говорит Минхо. Комплимент заставляет Джисона скромно улыбнуться и быстро чмокнуть парня в губы. — Я научусь, правда, — внезапно бормочет младший. — Чему? — Делать минет, — ещё тише добавляет он. Минхо в ответ лишь смеётся, сгребает Джисона в крепкие объятия и целует в висок. Маленькая заколочка с ящеркой перемещается на волосы младшего, и Хан теперь точно знает, что это самая любимая вещь из всех тех, которые Минхо дарил ему раньше.