О кровавых лепестках

Он кашляет, и розово-красные лепестки остаются на его ладони; они мягкие и шелковистые, приятные и хрупкие; в точности, как те, что опадают в горах его секты и расцветают на кончике меча. Он может чувствовать их, ростки, которые разрослись, которые утыкаются в его лёгкие острыми краями; ветки, которые хотят обвиться вокруг его ребёр, пробраться к его сердцу, как будто то уже давно не принадлежит им. Он слегка смеётся в тишине ночи, точно проследив, чтобы никого, даже саго не было поблизости. Чтобы он мог кашлять, кашлять и кашлять, рядом с могилой своего саджэ; единственной могилой, которая есть у всего их поколения; то, из-за чего он давится и давится. Если бы он мог (если бы у него был выбор, если бы у него была такая возможность, если бы он не был связан столькими обязанностями), он бы дал сливам в его лёгких забрать его. — Вы, наверное, были бы во мне разочарованы, — говорит он безмолвной могиле, Чхон Чин бы непременно высказал ему всё, что думает о его глупости, а сахёнг бы вздохнул и выкрутил ему ухо за нечто подобное. Он кашляет еще раз, на этот раз, среди всего розово-красного, есть немного белого, похожего на кувшинку, он чувствует, как что-то застревает в его горле, что-то круглое и мягкое, что он прокусывает зубами, когда его горло отвергает это; онемение яда растекается по его рту; белладонна. Этот сопляк всегда напоминает о себе, когда он отворачивается, верно? Он улыбается и кашляет, кашляет, кашляет. Яд и кровь — единственный вкус, который он чувствует; единственное горе, которое он может себе позволить, пока ему не придётся встать, не придётся избавиться от этого (ему рано снова умирать; у него есть дети, которых нужно воспитать), пока не встанет солнце, и он не сможет скрывать это достаточно хорошо. Этот кашель — кажется верным. Потому что это значит, что всё это было настоящим; что он не забыл; не посмел забыть. — Я… — и он задыхается, и это больно, и это правильно, — скучаю по вам. Даже культиваторы не могут избежать ханахаки, но они могут не дать цветам расти внутри себя, выжигая ростки с помощью своей ци. Чхон Мён позволяет сливам цвети внутри себя. Ростки сливового дерева и чёрные ягоды белладонны тому подтверждение. Эта боль лишь значит, что он любил. Не более того.