Депривация

Я наклоняюсь к зеркалу и сначала прижимаю помаду к нижней губе, размазывая ее до тех пор, пока цвет полностью не впитается, затем подкрашиваю верхнюю губу. Я причмокиваю и большим пальцем убираю небольшое пятнышко, бросаю тюбик, теперь уже закрытый колпачком, обратно в сумку и делаю глубокий вдох. Стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть, затем усмехнуться. – Уже иду! – кричу я. Нервный смех Итана приветствует меня в ответ, и я кладу ладони на туалетный столик, делаю глубокий вдох, а затем выключаю свет в ванной. Потянувшись к двери, я поворачиваю ручку и выхожу, обнаруживая Итана, прислонившегося к небольшому медиацентру и ожидающего меня в предвкушении. – Ну? – спрашиваю я, делая чересчур драматичную позу. Он прерывисто выдыхает: – Ты выглядишь таким красивым, Эзра. – И чувствую себя таким же, так что спасибо тебе за это, – отвечаю я с нервным смешком, проводя рукой по волосам. Итан отходит от медиацентра, заключает меня в объятия и глубоко заглядывает в мои глаза: – Ты никогда не должен чувствовать себя иначе. Я кладу руки ему на плечи и наклоняю голову: – Даже когда... – Даже тогда, – подтверждает он, обрывая меня. Итан знает мои секреты, и, хотя он доволен тем, что хранит их, я не уверен, как долго это сможет продлиться, если я соглашусь на то, чтобы он оставил Джери, чтобы быть со мной. Я ухмыляюсь, кладу руки ему на грудь и отталкиваю его. На мгновение он выглядит смущенным, пока я не подхожу к кровати и не сажусь на край, глядя на него голодными глазами. Он знает, что я хочу закончить то, что мы начали, и теперь вопрос в том, как далеко мы готовы зайти? Он подходит ко мне, поглаживая свой член по всей длине, затем свободной рукой наклоняет мое лицо к себе. Я открываю рот, как хорошая маленькая шлюха, которой он хочет, чтобы я был прямо сейчас, и облизываю головку члена, заставляя его резко вдохнуть. Он пользуется моментом, чтобы протолкнуть член мне в глотку, заставляя меня подавиться, и я кладу руку ему на бедра, проводя ртом вверх и вниз по его длине. На вкус он соленый, а пахнет, как сокрытый лес перед дождем. Все в нем опьяняет, и мне нравится быть опьяненным им. Я поднимаю руку к его подтянутому животу, позволяя своим ногтям впиться в выпуклости его прекрасно вылепленного живота, и он слегка усмехается, мягко смахивая мою руку. Я знаю почему. Царапины – это доказательство, и в них заключены боеприпасы, которые Джери может использовать, чтобы доказать, что он был ей неверен, и отобрать у него бизнес и детей. Я с легким хлопком вынимаю его член изо рта и провожу руками вверх и вниз по его длине, глядя ему в глаза. Если он действительно собирается рассказать ей, то подобное не должно иметь для него значения, поэтому я включаю свое обаяние обиженного маленького мальчика, и он наклоняется, чтобы поцеловать меня с такой порочной страстью, о которой я даже никогда не подозревал. – Трахни меня, Итан, – шепчу я ему в рот. Он грубо наклоняется ко мне и поднимает на ноги, хватая за задницу через ткань и впиваясь ногтями в мою плоть. Когда он отстраняется, то я замечаю размазанную по его губам помаду. Я улыбаюсь и протягиваю руку, чтобы изо всех сил стереть ее большим пальцем, но он этого не хочет. В этот самый момент он хочет меня. Он слегка поворачивает голову, чтобы поцеловать мою руку, прежде чем заставить меня повернуться, и толкает вперед на кровать. Я вцепляюсь в простыни, потому что достаточно одного ощущения его рук, чтобы я снова возбудился, а предвкушение того, что он меня трахнет, иногда вызывает еще большую эйфорию, нежели сам акт. Итан встает на колени позади меня и аккуратно приподнимает ткань, обнажая трусики, и наклоняется вперед, отодвигая их языком в сторону. Я стискиваю зубы и делаю глубокий вдох. Он еще даже не проник в меня, а я уже готов кончить только от тех простых мелочей, которые он вытворяет со мной. Он нежно проводит пальцами по щелке моей задницы, прежде чем скользнуть одним в мою дырочку, и я стону. Он хихикает и начинает быстро двигать пальцем внутрь и наружу. Он не хочет тратить время впустую, и я ценю это, потому что тоже не хочу. – Ну же, – слегка ною я. – Как скажешь, – отвечает он хриплым голосом, хлопает меня по ягодице и встает на ноги. Сильное чувство давления овладевает мной почти сразу же, как только он начинает проталкивать свой член внутрь меня. Я опускаю лицо на простыни и протягиваю руку назад, крепко сжимая его запястье, когда он начинает двигать бедрами. Звук шлепков плоти о плоть заставляет меня стонать сильнее, чем ощущение того, как он трахает меня. Мне всегда больше нравился звук, чем сам акт, но осознание того, что это делает он и никто другой, усиливает мою потребность, как бы больно мне ни было. – О боже, Эзра, – ворчит он, начиная быстрее двигать бедрами. Я отпускаю его запястье, просовываю руку под себя и вытаскиваю свой член из трусиков. Я начинаю гладить себя, когда Итан проводит рукой по моей спине. Как только я понимаю, что он собирается кончить, то немедленно протягиваю руку назад и отталкиваю его. Итан слегка пошатывается на ногах, застигнутый врасплох моими движениями, и бросает на меня сердитый взгляд. То, что нужно. Выводя его из себя, я только заставляю его трахать меня еще сильнее. Я ухмыляюсь ему через плечо, переворачиваюсь на спину и натягиваю пеньюар на талию, затем жестом подзываю его вернуться ко мне. Итан делает, как ему велят, грубо раздвигая мои ноги, и на мгновение нависает надо мной, сурово сверкая своими прекрасными темно-карими глазами. – Никогда больше не отталкивай меня, – предупреждает он почти обиженным тоном. – Не будь таким ребенком, – отвечаю я, склонив голову набок. Он сердито рычит, вгоняя свой член обратно в меня, и я резко вдыхаю, пытаясь усилием воли прогнать боль, одновременно издавая усталый смешок. Больше всего мне нравится, когда он такой, – мне нравится привыкание к изысканной боли и неоспоримому удовольствию. Это заставляет меня снова почувствовать себя никчемным.