Die, die my darling

- О, дорогая… Дорогая моя, какая же ты сука! Лёжа на кровати на спине, женщина барабанила согнутыми в коленях ногами по матрасу. Руки плотно прижимались к лицу, приглушая звуки ровно настолько, чтобы они не могли покинуть стены комнаты. Голова была готова разорваться от того кошмарного буйства, что там творилось. Мысли и эмоции, порождённые искалеченным сознанием, сталкивались, наслаивались друг на друга и соединялись в непостижимых образах. Яркие вспышки метались, молниеносно сменяя друг друга и не утихая ни на миг. Она сходит с ума? Нет. Её свели с ума. И сделали это уже давно. - Уимс, какая же ты тварь! Ты самое ужасное отродье, дорогая,- голос больше походит на рык с примесью бархата и тягучими медовыми призвуками. Каждый день, начиная с первого приезда в Невермор, новоиспечённая учительница ботаники улавливала на себе пронзительный взгляд голубых глаз. Где бы она не находилась, это чувство усиливалось с каждым месяцем и неустанно преследовало её, став со временем одним целым с Лорел. За ней постоянно следят, её подозревают, могут раскрыть, и миссия провалится. Голубые глаза иглами ощущаются на коже, они пытают Лорел, стараясь вытащить любую информацию, и в конце концов признаться в намерениях против академии. Стоило один раз увидеть Мать этого «гнезда изгойской сволочи», и она стала самым лучшим худшим кошмаром для и так нестабильной женщины. Величественно возвышающаяся мразь, одна из тех уродов, которые должны быть истреблены по самому факту рождения, та, кто управляла местом, вбирающим в себя всех отбросов общества. Грациозная, восхитительная тварь. Она стояла и с улыбкой приветствовала Лорел Мэрилин, вошедшую в её кабинет с желанием устроиться на работу. Чинная беседа, обсуждение досье, отосланного заранее, и эта мерзкая улыбка, не сходящая с лица директрисы. Яркая. Красная. Выводящая из себя. Такая притягательная и гипнотизирующая. Лорел, решительно настроенная держать маску Мэрилин до талого, старалась не смотреть на неё, чтобы не сорваться и сразу не вцепиться в горло собеседнице в порыве возрастающего гнева. Если бы Лорел поступила так, то безусловно проиграла бы в противостоянии из-за разницы в физической силе. Женщина знала об этом и не рвалась вперёд. Директриса Уимс смотрела на новую подчинённую с участием и теплотой, поднимая уголки губ, но для Лорел это ничего не значило. Она ни на секунду не верила в то, что лицо изгоя могло выражать доброжелательность. Это всё ложь! Однако глаза невольно раз за разом возвращались на эту отточенную годами улыбку. Больше Лорел не забудет её никогда, и эти губы будут преследовать её также как и взгляд голубых глаз. В каждом зеркале, в каждом блике боковым зрением женщина могла видеть только высокий силуэт. Лариса наблюдает за ней, что-то подозревает. Нет. Она видит Мэрилин Лорел насквозь, знает о каждом шаге. - Мерзкая сука! Ты не заставишь меня отказаться от планов всей моей жизни, не одурачишь своей поганой улыбкой!- очередная пустая попытка самоубеждения. Было поздно. Лорел уже попалась, однако не подозревала, что сопротивляться попросту бесполезно. Всё, что она могла- прятаться за жесточайшим отрицанием всего на свете, кроме своих единственно верных убеждений. Всё было под контролем, кроме этой сволочи Уимс. Уимс произносит речь, Уимс подбадривает своих подопечных-выродков, Уимс идёт по коридору и приветливо улыбается ей. Уимс, Уимс, Уимс, везде только она! Эта женщина мучала Лорел, изводила самим своим существованием, пыталась что-то сделать… Что сделать? Она точно чего-то хотела добиться. Никому из них, этих выродков, нельзя доверять, особенно Ларисе Уимс и её притворной доброте. Голова адски болела, всё тело ломило, капельки пота усеяли лоб. Так проявлялась безысходность, усердно подавляемая сознанием, но вопреки всем попыткам уничтожения слишком отчётливо въевшаяся в мозг. Лорел колотила кровать до изнеможения, оставляя на покрывале следы от сапог. Снять их ей так и не удалось по возвращении из оранжереи, голова была забита под завязку другими мыслями, которые с неистовой силой старались выбраться наружу, проломив изнутри череп женщины. Всё, что произошло за последние дни мелькало яркими вспышками перед глазами. Оставаясь в оранжерее после уроков, Лорел почти неосознанно прибегала к лучшему из способов избавиться от всех мыслей хоть на время. Растения были единственном, что ей искренне нравилось в этой дрянной жизни и в этом паршивом месте. Находиться пару часов вдали от своих «дорогих учеников и коллег» и не играть милую Мэрилин Торнхилл стало удовольствием, сравнимым только с мечтами о… О ком чём… Конечно же о долгожданной победе над царствующей в этом заведении заразой, чёрт возьми! Шесть грёбаных месяцев в этом притоне… - Уже совсем скоро я уйду отсюда, оставив весь род изгоев гореть в аду,- еле слышный шёпот обращён к одной из Венериных мухоловок,- Рыба гниёт с головы. Мне нужно просто избавиться от директрисы, дальше мама будет вольна делать всё, что захочет. Муха, помещённая пинцетом в пасть растения, исчезает, обречённая на мучительную смерть путём растворения. Учительница ботаники представляет на этом месте любого из «подопечных». Внезапный скрип заставляет Лорел вздрогнуть и прикусить язык. Ни одно существо не должно знать о намерениях женщины, иначе всему конец. Постоянный страх быть раскрытой и проигрыш этим чудовищам. Лорел не пугала возможная смерть или тюремное заключение, только неудача. Поворот в сторону двери, и первое, что видит женщина, заставляет её впасть в оцепенение. Из отражения в стеклянной двери шкафа на Лорел смотрит Лариса Уимс. Она всё слышала, она всё знает и снова улыбается, глядя прямо в глаза учительнице ботаники. После минутного ступора Лорел выходит из-за угла, готовясь прикончить директрису прямо на месте, в этот раз перед ней стоит крайне простой выбор. Всё или ничего. Взгляд женщины пробегается по помещению оранжереи и не находит долгожданную высокую фигуру, лишь медленно движется плохо смазанная дверь, в которой и отражалась Лариса. Она успела уйти или её вообще здесь не было? Лорел стоит быть осторожнее. - Нет! Ты не смела этого делать! Паршивая дрянь...- в голосе женщины горечь, страх и отчаяние- Дорогая моя, как же я тебя ненавижу... Твои глаза, губы, грëбаный рост. Я ненавижу всю тебя, моя милая, но особенно твою чëртову улыбку! По комнате прокатывается звук, напоминающий смесь подступающих рыданий и почти безумного смеха. Взгляд Лорел направлен в пустоту, в то время как руки сами размазывают по лицу красную помаду. В точно такой же цвет окрашены ненавистные губы, постоянно изгибающиеся в восхитительной улыбке. Поцелуй в директорском кабинете. Он произошëл слишком неожиданно, был стремителен и необратим. Женщины вцепились в губы друг друга, и ни одна не желала отстраняться первой. Сразу долго, чувственно и глубоко, без ненужных колебаний и прелюдий, ведь они могли себе это позволить. Нет. Лорел не могла, но Мэрилин было плевать на все противоречия, быстро исчезавшие от ласковых прикосновений злейшего врага. Ощущение губ директрисы на лице, глушило проклятья, по инерции возникавшие в голове. Мысли о мести всем этим тварям внезапно отошли на второй план, оставив только желание полностью отдаться воле женщины, так невообразимо могущественно возвышающейся рядом.        Как же было сладко и тепло... Редкая смесь чувств, испытанная, казалось бы, впервые. Что это было? Разгорающаяся, прорывающаяся из глубин души привязанность к высокой женщине, готовая вспыхнуть любовью, или лишь яркое желание ощущения чужой плоти?        Руки Ларисы всë сильнее обвивали Мэрилин, пальцы которой против воли сжимались на бëдрах директрисы этого адского котла. Тело учительницы ботаники становилось всё податливей, сильнее прижимаясь к Уимс, пальцы хаотично передвигались по фигуре напротив, хватая ткань строгого платья. В ответ женщина получала самые нежные поглаживания по спине и плечам, от которых по позвоночнику прокатывались мурашки.        Оторвавшись от губ Ларисы, Мэрилин остановила взгляд на полуприкрытых глазах, бывших её вечными спутниками и самым страшным кошмаром. Вот они, прямо перед ней, на расстоянии пары сантиметров, так близко, что сию же секунду можно вытащить их из глазниц и оставить себе, как самый прекрасный трофей на свете. Однако, эта мысль была слишком незначительна и мимолётна, чтобы хоть как-то запечатлеться в сознании Лорел, вновь притянувшей к себе директрису, и с неменьшей страстью, вовлекшей ту в новый поцелуй. Уимс на этот раз отказалась от доминирующей позиции, поддаваясь Мэрилин, и почти постанывала женщине в губы.        Помада Ларисы окончательно размазалась и покрывала почти полностью лицо и шею Мэрилин. За всё время женщинами не было произнесено ни слова, и кабинет наполняло только тяжёлое, сбивчивое дыхание. Они обе наслаждались столь близким присутствием друг друга, тонули во взаимных ласках. Первой голос подала Лариса, любуясь зацелованными губами Торнхилл.        - Ты обворожительна,- женщина прижимает Мэрилин к себе, утыкаясь в рыжую макушку- Я без ума от тебя…        Тепло чужого тела заставляло Лорел таять и трепетать. Женщина забыла обо всём в руках директрисы. Мечты о расправе над изгоями застлал туман блаженства и желания. Лорел стало абсолютно плевать на миссию, на свою главную цель, ей просто хотелось, чтобы сейчас Лариса взяла её прямо здесь и прямо сейчас. Чтобы дорогая Лариса трахнула её, забрала всё, что только могли дать тело и душа Мэрилин. Насколько интересно устроены люди, как быстро меняются их приоритеты и исчезают идеалы…        - Не хочешь сегодня остаться со мной? Давай продолжим вечер,- Лариса промурлыкала, рисуя пальцами узоры по спине Мэрилин.        Лорел щекой прижималась к груди директрисы, слышала биение сердца. Чуть сбивчивые удары создавали свой неповторимый ритм, почти такой же замысловатый, как и движения пальцев по её позвоночнику. Женщина никак не могла вернуться в реальность из этого прекрасного сна на яву. Она даже не пыталась. Всё было слишком хорошо для Мэрилин, привыкшей к постоянным неурядицам. Рядом с ней прекрасная Лариса Уимс, которая осыпает её поцелуями и нежностями, ей комфортно. Но…Но это же происходит в грёбаной академии… Лариса такой же изгой, выродок, как и остальные… Именно она заправляет ими, и она ласкала Лорел, заставила её потерять голову и отдаться ей. Директриса просто одурманила её. У неё уже был план, которому она следовала, ведь видела Лорел насквозь и знала каждое её действие. От этих внезапных мыслей голова Мэрилин просветлела буквально за пару секунд, зрачки резко сузились, всё тело напряглось. Женщина осознала, она попалась в ловушку, из которой надо срочно выбираться, иначе её неминуемо ждёт позорный провал.        - Мне надо идти, директриса Уимс,- Мэрилин резко отстранилась, стараясь не смотреть в печально удивлённые голубые глаза.        Оказавшись за дверьми кабинета, женщина ускорила шаг, желая поскорее добраться до своей комнаты. В глазах всё двоилось и плыло. Это была самая крупная ошибка, допущенная ей в этом гнилом месте.                      И вот Лорел в припадке лежит на своей кровати. Она злится на себя, на собственную слабость и недальновидность, на то, что сделала такой просчёт. Лорел не должна была позволить Ларисе Уимс так подло завлечь её. Теперь оставался единственный выход. Убить директрису. Сегодня же. Прямо сейчас. Лариса всегда следила за Мэрилин, она всё изначально знала и сию же минуту могла идти сюда чтобы испортить весь замысел.        Вскочив на ноги, которые могли подвести в любую секунду, и опираясь обо все встречные предметы, Лорел почти выбежала из комнаты. Она быстрым шагом направлялась по коридору к директорскому кабинету. Ларисе Уимс больше нельзя позволять никаких манипуляций, она подобралась слишком близко, но ещё не успела залезть в голову Лорел! Или успела… Нет! Не могла, Лорел всё контролирует, всё только под её контролем и ни чьим больше. Правила этой игры не знакомы директрисе, она просто главная помеха на пути к великой цели, бессильная против жерновов истинного блага.              

Благословенны сильные, ибо будут они вершить судьбу мира. Прокляты слабые, ибо наследство им- ярмо!

      

Благословенны могущественные и да будут почитаемы среди людей. Прокляты немощные и да стёрты будут с лица земли!

       Массивная дубовая дверь оказалась перед глазами Лорел, преодолевшей весь путь, словно в тумане. Взгляд остановился на ручке, брови в напряжении сошлись к переносице. Женщина знала, что если переступит порог, то выйти из комнаты сможет только одна из них, и это обязана быть Лорел, чего бы ей это ни стоило.        Негромкий скрип дверных петель. Лорел уверенным шагом вошла на поле будущей битвы. На звук, разорвавший тишину помещения, обернулась Лариса, сидевшая не по обыкновению за рабочим столом, а в кресле перед камином. Её задумчивое лицо с толикой грусти мгновенно преобразилось, показав смесь удивления и радости. Встав, Лариса медленно направилась в сторону Лорел, снова чуть улыбаясь и глядя прямо в глаза.        - Я думала ты больше не вернёшься. Я...- женщина делает вдох, было видно, что ей неловко и даже несколько стыдно.- Извини за то что случилось,- Лариса подошла ближе и теперь смотрела на Лорел сверху вниз.- Мисс Торнхилл, если я могу как-то загладить этот инцидент, просто скажите…        Последняя фраза, произнесённая всё более затихающим тоном, растворилась в пространстве. Две женщины стояли напротив и смотрели друг другу в глаза, выражение которых было одинаково печальным. Однако в мыслях, вившихся в их головах, была колоссальная разница. Одна, среди моментально появившегося сумбура, видела, насколько малы шансы к победе и понимала, что скорее всего будет позорно повержена, а другая корила себя за то, что могла обидеть столь хрупкое и нежное создание, как Мэрилин.        Почему-то именно рядом с Ларисой уверенность в себе всегда покидала Лорел. По пути к кабинету была только стальная вера, в праведность и справедливость грядущего возмездия, а оказавшись перед злейшим врагом, Лорел потерялась. Утонула в этих бездонных, теперь грустных и извиняющихся глазах. И вот опять появилось то ощущение, которое чуть не привело к катастрофе в их прошлую встречу. На минуту женщине захотелось обнять Ларису, прижаться к ней и никогда не отпускать. Кожа помнила тепло директорских рук и мягкость губ, столь нежно и бережно касавшихся её.        Эта молния распалила искорку, так долго бывшую погребённой под сомнениями, ненавистью и разочарованием во всём на свете. Даже ничтожного мгновения хватило чтобы вновь поселить в душе Лорел призраки колебания между двумя крайностями. Что если ей остаться с Ларисой, провести хотя бы один день в её ласковых руках? Может всё таки попробовать, хоть напоследок, каково это, как ощущается искренняя привязанность?        Лорел сделала пару неуверенных шагов к директрисе, неотрывно смотря в её прекрасное лицо. Казалось, что тело не принадлежало женщине, что ей управляли, дёргая за неведомые рычажки, и заставляли делать то, что не следовало. Сопротивляться было невозможно. Шаг, ещё один, женщины уже стоят вплотную, настолько близко, что могут чувствовать дыхание друг друга.        - Мисс Уимс, давайте продолжим,- так прозвучало чистосердечное признание в своей слабости.        Больше ничего говорить Лорел не пришлось. Руки Ларисы нежно, будто всё ещё прося прощения за что-то, обхватили её лицо, притягивая для поцелуя, на который был незамедлительно дан ответ. Ощущение на лице чужих губ вызывало внутри трепет, заставляло перевернуться все внутренние органы. О, да! Ради такого Лорел могла поступиться всем на свете и не один раз. К чёрту всё! Слышите, идейные покойники? Всё в пекло! Здесь и сейчас праведные цели блекнут перед великолепием этой твари, что покровительствует такому же сброду. И Лорел всецело в её руках.        Ненадолго прервав поцелуй, Лариса осторожно направилась в сторону кресла, придерживая за плечи Мэрилин, завороженно смотрящую ей в глаза. Женщина присела и аккуратно, но в тоже время настойчиво привлекла к себе учительницу ботаники. Оказавшись на коленях Ларисы, Лорел прильнула к ней, словно маленький ребёнок, обхватывая руками за талию. Ощущение спокойствия и безмятежности вернуло Лорел в раннее детство, когда у неё ещё была семья, когда не было никакого предназначения, никаких выборов и жертв.        Мэрилин потянулась к лицу Уимс и ткнулась носом в щёку, как бы прося новые ласки. За долгие годы она истосковалась по человеческой теплоте и сейчас была готова получить её ни смотря ни на что, тем более, выбор уже сделан. Женщину удивило то, как быстро Лариса поняла этот намёк и снова поцеловала её, на это раз проводя дорожку к губам от виска. Одновременно с этим директриса играла с рыжими волосами, то поглаживая их, то пропуская через свои пальцы. Ненадолго отстранившись, чтобы перевести дух, она улыбнулась, глядя на испачканное помадой личико напротив.        Сидя на коленях Ларисы, Мэрилин тонула в каждом прикосновении чужих рук к своей коже. Всё новые и новые волны экстаза накрывали её, а она никак не могла насытиться. Будто было возможно восполнить всё, что оказалось упущено, за какой-то жалкий по своей длительности вечер. Многие раны дают знать о себе всю жизнь, и от них не избавишься, что уж говорить об искалеченной душе.        Две женщины наслаждались присутствием друг друга, теплом, исходившим от тел, так плотно соприкасавшихся. Как и в первый раз они просто молчали, поглощённые моментом невинной близости, во время которой не было ни капли напряжения или неловкости. Лорел так и льнула к Ларисе, будто желая раствориться в ней, и получала точно такой же отклик или даже больше.        - Мэрилин…- имя прозвучало для Лорел как смутно знакомая мелодия- На этот раз оставайся со мной. Останешься со мной не просто на одну ночь, а навсегда?- Лариса смотрела на женщину, сидящую у неё на коленях, с мольбой и пониманием в глазах, стараясь показать, что покорно примет любой ответ.        Вырванная из состояния блаженства, Лорел не до конца понимала, что только что услышала. Время будто бы застыло для неё, как только порог кабинета был оставлен позади и дубовая дверь закрылась за её спиной. Все ласки и внимание от директрисы, всё оказалось не так, как она думала. Нет, это не была исключительная похоть, Лариса была с ней слишком осторожна, она старалась показать, что… Любит её? И прямо сейчас предложила остаться жить с ней. Жить с изгоем, идти вразрез с идеалами всей жизни. Истинная сущность снова начинала овладевать сознанием Лорел, вытесняя мечты об искренней любви.        По лицу женщины расползалась какая-то глупая, нервная улыбка, а в глазах отражался страх. Не ясно, чего она так боялась. Отойти от плана и провалиться? А разве она уже самозабвенно не отдалась врагу? Может она боялась быть любимой и любить? А не этого ли она тайно желала всем сердцем?        - Милая Мэрилин, я люблю тебя и приму любое решение. Только не молчи, пожалуйста,- Уимс пыталась заглянуть в душу учительницы ботаники, чтобы понять, чего ей ожидать.        А Торнхилл только смотрела и смотрела на директрису, всё больше погрязая в возрождающейся ненависти, беспокойстве, сомнениях и бесконечном страхе. Женщина начала тихонько хихикать, припав к груди Ларисы, но тут же отпрянула, обнимая себя за плечи и сгибаясь пополам. По кабинету уже разносился смех, напоминающий истерику.        Лариса впала в ступор, такой реакции она никак не могла ожидать от всегда спокойной и сдержанной Мэрилин Торнхилл. Из оцепенения её вывело только резкое движение женщины, вскинувшей голову и вперивший глаза, как тогда показалось, прямо ей в душу. Лорел тяжело дышала, иногда её потряхивало и если бы она не сидела на коленях Ларисы, то точно упала бы.        - Нет. Так нельзя, это неправильно, я не должна так делать,- скороговоркой начала Лорел.- Лариса, директриса Уимс. Я не знаю, я тоже любою тебя. Вас… Я не могу, мной будут недовольны. Так нельзя. У меня есть другое дело. Я не могу так, но люблю вас,- речь была похожа на поток сознания. Вместо связных предложений вырывались обрывистые фразы.        - Милая, тебе стоит успокоиться, я не давлю на тебя,- Лариса старалась говорить медленно, не слишком громко, чтобы не усугубить состояние Мэрилин. В голосе начинало проступать усердно подавляемое беспокойство.        - Нет, нет, нет. Ты не понимаешь. Я должна убить, но люблю. Тебя убить и всех здесь,- у Лорел начиналась истерика, слёзы катились из глаз. Схватив Ларису за плечи, она продолжила.- Но я люблю, ты понимаешь?        Мэрилин уткнулась в плечо директрисы, с усилием сжимая пальцы на её плечах. Потоки слёз усиливались, грозя вскоре перерасти в настоящие рыдания. Тело женщины дрожало, мозг отказывался нормально функционировать, оказавшись перегружен таким количеством противоречивых эмоций. То, что нужно, то, что должно и то, что хочется. Почти никогда три эти понятия не могли ужиться в сознании Лорел, постепенно разрушая его. И вот придел был достигнут.        Челюсти Женщины сомкнулись на шее Ларисы. Зубы, впивавшиеся с каждым моментом всё глубже, казалось могли треснуть и в конце концов расколоться под непривычно сильным давлением. Вскрик, полный боли и непонимания, и первая струйка крови, стекающая по коже и впитывающаяся в воротник серого платья.        - Милая, ты переусердствуешь… Успокойся, всё хорошо,- Лариса пыталась привести Мэрилин в порядок, будто забыв о проскользнувшем слове «убить». Взяв женщину за талию, она старалась аккуратно отодвинуть её.        Никакие вразумления не подействовали, Лорел с ещё большим остервенением впивалась зубами. Ситуация уже выходила из-под контроля и были необходимы срочные действия, чтобы остановить женщину. Боль от укуса становилась всё сильнее, сквозь плотно сжатые челюсти просачивалось шипение. Директриса зажмурила глаза и повышая голос снова попробовала достучаться до Мэрилин.        - Прекрати! Что ты делаешь?- появившаяся в голосе дрожь, выдавала страх.- Мэрилин, это не нормально! Мы можем просто поговорить,- казалось женщина напрочь забыла, что она гораздо сильнее маленькой учительницы ботаники.        Внезапно копна рыжих волос поднялась, а одновременно с этим комнату наполнил мерзкий хруст и пронзительный крик. Лорел смотрела на гримасу боли на лице Уимс. В её зубах виднелся кусочек только что отодранного мяса. Покрасневшие глаза женщины блестели из-за слёз, не перестававших катиться ни на секунду, и больше напоминали стеклянные. Рот и подбородок теперь были перепачканы кровью. Чужой кровью, кровью главного врага, от былой мощи которого не осталось и следа. Теперь её судьба зависела только от Лорел Гейтс и была решена задолго до этого вечера.        Не мешкая, женщина резко схватила горло Ларисы, сжимая с адской силой. Попытка директрисы встать не увенчалась успехом, а лишь усугубила ситуацию. Теперь она лежала на полу под Мэрилин, смотревшей прямо ей в глаза безумным взглядом. Слёзы падали на лицо Уимс, обжигая кожу. Женщина хрипела и силилась отбиться от неминуемой смерти, пока другая снова кусала мягкую кожу, но уже на надплечие, выступавшем из-за края платья.        Оторвав ещё один кусок, Лорел обратилась к задыхающейся Ларисе.        - Умри, умри, моя дорогая,- голос больше напоминал свист, в который вклинивались еле различимые звуки речи.- Так надо, пойми. Так надо, так будет лучше… Я знаю, это необходимо…        - Я… Я снова полюбила… Не того…- хрипы женщины складывались в слова.- Но для тебя… Я готова отдать… Жизнь…- голос становился всё слабее и тише.- Мэрилин… Я буду любить тебя… Даже после этого… Всегда…- последняя фраза была почти неслышна, но отчётливо дошла до обострившегося слуха убийцы.        Директриса Невермора оказалась не всесильна. Теперь её тело бездвижно лежало на полу кабинета, глаза замерли, устремившись в одну точку, а из ран текла пока что горячая кровь, скатываясь каплями на паркет. Лорел же некоторое время продолжала сидеть, сжимая шею. В её голове ненадолго образовалась тишина, и в ней витали только последние слова прекрасной, но уже мёртвой женщины. И был лишь один вопрос.              

Может ли изорванная и окровавленная жертва «любить» омытые кровью челюсти, что разрывают её на части?

       Даже смутно осознававшая происходящее Лорел понимала, что слова Ларисы Уимс были абсолютно нелогичны и иррациональны. Зачем она это сказала? Чтобы Мэрилин мучилась от содеянного? Чтобы распалить ещё сильнее злость на весь мир и на саму себя? А если это была исповедь, чистая правда…        - Чёрт! Чёрт! Чёрт!- Лорел отрывисто выкрикивала каждое слово, сопровождая его ударами по трупу.- Ты последняя сволочь, дорогая! Пусть всё горит в аду!        Новая волна гнева и ненависти захлестнула женщину. Тело Лорел колотило как при сильном жаре, рыдания и крики вырывались наружу, не встречая какого-либо сопротивления. Задыхаясь от слёз, она начала неистово раздирать тело директрисы. Стоя на четвереньках перед трупом, как животное, женщина впивалась зубами в плоть. В порыве ярости, отчаяния и боли, Лорел постепенно вырывала куски мяса. Когда первый лоскут оказался отделён от тела, женщина по инерции откинулась назад. По её подбородку на шею стекала кровь, широко распахнутые глаза с суженными зрачками были направлены на созданную рану. Слёзы застилали глаза, не давая сконцентрироваться на чём-то.        Лорел перехватила выдранный кусок мяса в руку, осела на пол и начала жадно поглощать его. Жёсткие волокна поддавались не сразу, тем более что тело женщины тряслось от непрекращающихся рыданий. Ткань её одежды и платье директрисы всё больше пропитывались кровью, всё вокруг постепенно багровело.        Поглотив первый кусок, Лорел отодрала следующий, но этот раз от плеча. Разрывающаяся плоть похрустывала и неприятно хлюпала, оставаясь во рту женщины. Подключив не только зубы, но и руки, Лорел разрывала ткань платья, кожу и связки. Она почти оторвала конечность от трупа, жадно сгрызая мясо. Когда плечо почти полностью было обглодано, к горлу подкатил неприятный ком, заставив Мэрилин моментально отскочить в сторону чтобы опорожнить желудок. Сырое мясо в таких количествах плохо поддаётся перевариванию.        Когда женщина отдышалась, волна безысходности и апатии обрушилась на неё. Она подползла к телу, упав на залитую кровью грудь. Лорел рыдала. Рыдала горько, долго и безутешно. Ей было страшно, отвращение к самой себе превысило все возможные рамки. Что ей теперь делать? А есть ли необходимость и смысл бороться дальше? Каждое движение к желаемому пронизывает тело ужасной агонией, распыляя по ветру осколки сознания и души. Всё уже и так закончилось, ничего не изменить, что сотворено этими грязными руками, то не вернуть.        Не известно через какие время слёзы просто закончились. Теперь женщина просто лежала, прижимаясь и холодному телу, обнимая его и шепча всё, что должна была сказать Ларисе при жизни, покаяться во всём. Сев на поджатые по себя ноги, она посмотрела на бледное лицо директрисы, на её застывшие, остекленевшие глаза, на губы со стёршейся, но всё ещё отчётливо передававшей цвет помадой. С пустотой в душе и в голове, Лорел наклонялась всё ближе, пока не соприкоснулась губами с Ларисой. Последний, прощальный поцелуй.        Медленно встав, в полной тишине женщина направилась к камину, где всё ещё метался огонёк. Горящая головня оказалась в руке. Вот горит занавеска. Вот горят бумаги на столе. Вот горит обивка дивана. Больше ничего не было нужно, она больше ничего не могла и не хотела.        Окружённые огнём, на полу лежали двое: директриса академии, прекрасная Лариса Уимс и последняя из рода Гейтсов, несчастная сломленная убийца Лорел. Обнимая разодранное тело, Лорел закрыла глаза. Она устала от всего на свете, очень устала. Особенно от своих неудач.